К тропе Гаськова
Первую ночь в многодневных походах я раньше спал плохо. Но в прошлом году, казалось, избавился от этого. Однако сейчас опять сон не шёл. Ваня-то с первых секунд захрапел на весь лес, а я крутился в спальнике, хотя мягкая поляна, коврик и два слоя спальника очень мягки. Ночью несколько раз начинался и прекращался дождь. Задремал я только под утро, да и то на час, наверное. А проснувшись, увидел время 5.45. Дальше спать не имело смысла, поэтому дождавшись шести часов, я разбудил Ивана.
Небо, как и вчера, было затянуто облаками. Ветра не ощущалось. Конденсат также отсутствовал. Ожидаемо к нам никто ночью не приходил. Да и кто пришёл бы по такому тяжёлому снегу. Несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя отдохнувшим, готовым к новым свершениям и продолжению изнурительного пути.
Натянув отвратительно мокрые и холодные ботинки и приодевшись, я вылез наружу. Я думал, будет холоднее. В некоторых летних походах по утрам температура ниже. В свете дня можно было оглядеться. Я думал, а вдруг где-то рядом проходит ещё одна дорога, по которой всю зиму ездят люди. Но ничего. Вокруг всё то же снежное безмолвие и безразличный ко всему лес.
Со вчера мы распределил обязанности на утро. Я кипячу воду, а Ваня разогревает оставшийся суп. В воде недостатка не было. Убирая верхний слой снега с мусором, я доставал относительно чистый из глубины, таял его и кипятил. Никакого привкуса, к счастью, не чувствовалось. Мне предстояло накипятить воды нам на завтрак и в два термоса.
Ваня разжёг костёр и поставил котёл с супом. Вчера наварили еды на роту солдат из того же снега. Решив на завтрак не открывать банок и тому прочего, а доесть вкусный суп, приняли одно из самых верных решений сегодняшнего дня. Вскоре огонь заплясал на сухих сосновых ветвях.
Завтрак пополнил наши силы. Наконец мы и поели, и накипятили достаточно воды. Осталось собраться. По времени укладывались замечательно. Без суеты, спокойно, но быстро собирались в путь. Где-то в глубине тайги прокричала ворона, приветствуя новый весенний день.
Вчера мы обсуждали, что не будь тут снега, сегодня проснулись бы, скорее всего, где-то на Халюте. Или с вечера поднялись бы к гольцам. Но этот переход Хамар-Дабана труден и выстрадан в тяжёлых условиях. Что ж, рюкзаки собраны, кострище засыпано снегом, пора оставлять уютную полянку и идти дальше. Это как в жизни: хочешь добиться большего – выходи из зоны комфорта. Итак, в 8 часов утра продолжаем наше движение по тайге.
Первые же шаги вернули нас в реальность. Снова проваливаемся и не чувствуем твёрдой почвы под ногами. Каждый шаг – лотерея, как глубоко уйдёшь вниз. Дорога вела в нужном нам направлении, только толку-то от этой дороги, если она завалена. Под некоторыми раскидистыми деревьями растаяло до земли, но это совсем не помогало, разве что близ них пройти по снегу глубиной всего лишь по колено.
Шли мы опять еле-еле. Спуск никак не начинался, а ведь по нашей теории на южном склоне снега должно быть меньше. Я пару раз измерял глубину – палка уходила полностью, а это больше метра. А как провалишься, так вообще не выкопаешься. Да ещё и за ветку ногой зацепишься – красота! Дорога свернула с горы налево и исчезла.
Ваня снова тропил, опять бежал впереди. Несколько раз пропадал из виду, а потом откликался совсем не в той стороне, где я ожидал. Нам вскоре предстояло спускаться строго по азимуту. Отклонение в 10 градусов было чревато неверной долиной. Седловина, к которой мы держали путь, давала начало сразу трём рекам – Таловке, Мостовке и Халюте, причём, попасть к истокам последней можно только пройдя мимо истоков первых двух.
Незаметно мы подошли к краю горы. И внезапно снега реально стало меньше! Всего лишь по колено! Какое везение, наконец-то мучения позади. Ох, как же мы ошибались! Но это будет ясно позже, а пока мы радуемся. Вновь встретившись, определили по компасу направление и пошли вниз. Скорость увеличилась, как же мы радовались, спускаясь с этой горы!
Сначала мы услышали журчание, доносившееся из-под снега, а потом увидели ручеёк. Один из многочисленных притоков, берущих начало по эту сторону горы. Он разъедал снег, появляясь на поверхности и вновь прячась. За ним увидели второй ручеёк, третий, пятый и т.д. Недостатка в них не было. Удивительно чистая вода радовала глаз, освежала и утоляла появившуюся жажду. Несколько раз проваливались в воду. Насквозь мокрая обувь лишь временно становилась холоднее.
Реальность, как всегда, мало совпадала с картой. Оказалось, что нет плавного спуска, шли то в гору, то с горы. И на северных подъёмах опять попадали в метровый снег. Ну, и какой же Хамар-Дабан без курумов. Каменное поле начиналось у корней стланика и заканчивалось в лесной глуши, так и не раскрывая своих тайн.
За курумами перекусили, найдя упавшую сосну, торчавшую наружу, после чего пошли дальше. Корректируя направление движения каждые двести-триста метров, шли то в подъём по пояс в снегу, то на спуск, надеясь, что больше подъёмов не будет. Медленно и тяжело продирались через снег. Казалось, этот лес не заканчивается.
Очередная речка пересекла наш путь. Вроде бы ничего необычного, но до и после неё внизу стояла вода, пришлось бродить. Какой же сильный контраст южного склона горы и сухого северного! Летом тут трава, наверное, выше пояса, не сразу и пройдёшь. В летних походах по северному Хамар-Дабану мне встречались и ручейки, и болотца.
Как ни пытались найти подходящий фарватер, а продираться приходилось через метровые сугробы. Никак иначе! Во все стороны одна и та же картина. Скорость на подъёмах падала катастрофически, я высчитывал, сколько сот метров осталось. А шли мы эти сотни метров по полчаса-часу. Пару раз ещё отдыхали, пили чай и ели остатки продуктов. Появлявшиеся голубые пятна среди туч подмигивали нам и призывали не сдаваться.
А никто и не думал сдаваться. Сил у нас предостаточно, воли тоже. Да и деваться-то нам особо некуда. Только вперёд. Мы теперь уже спускались к болоту, отмеченному на карте – той самой седловине, являвшейся истоком трёх рек. За этим болотом карта рисует дорогу. Карта старая, поэтому ей веры особо нет. Но если когда-то там передвигались люди, может быть, проще будет идти. Склон заканчивался полноценной рекой, пересекавшей нам путь. Через неё мы перешли только по бревну.
Несколько десятков метров за рекой – и мы вышли на болото. Резво отличавшееся от всех наших пройденных локаций, оно напоминало картины Саврасова и описания ранней весны европейской части России в произведениях писателей XIX века. Небольшие проталины между редкими берёзками, местами стояла вода. И вода не только и не столько от таяния снега. Это болото питало три реки.
Посуху пройти мы и не надеялись. Во-первых, особого смысла в этом не было – и так обувь мокрая насквозь. Во-вторых, вся почва проседала на несколько сантиметров, отчего сразу же выступала вода. Если верить карте, сразу за этим берёзовым болотом начиналась вода. Ваня, как обычно, торивший путь, присел около небольшой лужицы и позвал меня. Когда я подошёл, он опустил палку в воду. Она ушла почти полностью! Ничего себе, вот это бочаг! Настоящее болото, утонуть можно. Буквально через десять шагов я наступил на снег, который внезапно провалился. Я ушёл по колено в воду и бросился вперёд в поисках твёрдой почвы. Благо, яма была не широкой. Дна ногой я так и не нащупал.
Болото шириной около полукилометра. Едва оно закончилось, как вернулись горы снега. Как мы не надеялись, никакой дороги не нашли. А это значит, что придётся опять пробивать сугробы. За берёзами начался подъём с метровыми баррикадами. Да сколько можно-то! Но деваться некуда. Путь к руслу Халюты лежит через холм. Лезем-лезем, вылезти не можем. Снова скорость минимальная, а расход энергии максимальный. Некоторые наносы по грудь, приходится прилагать ещё больше усилий.
Выгрызая буквально по шагу своё перемещение, поднялись на холм. Вершина лежала дальше на юге, но нам не на неё. Теперь принимаем правее и идём по кратчайшему пути к реке. Удивительно, но снега сразу же стало меньше. Словно отрезало. Чаще встречаются проплешины, мельче сугробы. Дружно надеемся, что самое тяжёлое позади.
Начался спуск, тут же выглянуло солнце. Количество снега всё сокращалось. Появились следы медведя, значит идём верно. Мокрые ноги ощущали тепло. Чем дальше спуск, тем он круче и меньше снега. Там внизу должна быть дорога, на карте отмечена. Скорее всего, какая-то есть. Тем более, там же проходит тропа Гаськова, к которой мы весь день сегодня и идём.
О тропе Гаськова мне рассказал Рома несколько лет назад. Я видел на старой карте, что из Селенгинска в Красноярово отмечена дорога, но не знал, что она используется туристами. Тем более не знал, что имеет такое название. Гаськов Афанасий Александрович работал в Краснояровской и Иволгинской школах. В 1953 году им А.А.Гаськовым был совершён первый пеший поход с иволгинскими туристами через Хамар-Дабан с выходом на озеро Байкал. С тех пор каждый год совершались походы. Гаськов А.А. был руководителем туристско-краеведческой работы. Он же стал основателем школьного краеведческого музея. Под руководством А.А. Гаськова туристы Иволгинской школы побывали на Всероссийских туристических слетах в городах Кемерово, Москва, озере Селигер, пионерском лагере «Артек». В 1979 году А.А. Гаськов – участник 23 Международного географического конгресса в Москве, соавтор учебника географии для 5 класса издательства «Просвещение».
В честь выдающегося человека названа туристическая тропа, проходящая через северный Хамар-Дабан. Сейчас, на спуске, над верхушками деревьев проступали горы, с которых спускалась эта тропа. По нашему бездорожью мы шли к ней. Горы все в снегу, что уж и говорить о самых высоких гольцах на тропе. Ох, нескоро по ней сможет пройти человек без риска уткнуться в сугробы. Месяц, может, больше.
Первый признак цивилизации я увидел случайно. Взор зацепился за какую-то неосознаваемую деталь. Лишь спустя мгновение я понял, что посреди царства дикой природы я увидел спиленную ветку – след человека. Ещё позже, когда снега стало гораздо меньше, мы вышли на уверенно протоптанную тропу, пошли по ней. Снег местами покрывал её полностью, но вскоре мы вышли из леса на полянку с лежащей прошлогодней травой.
Мы словно из пещеры выбрались. Как же не похожа природа вокруг на то, что было часом ранее. Рядом под камнями и снегом журчала вода. От полянки на юг уходила заметная обрамлённая серыми голыми кустами дорога, тянущаяся вдоль камней, обозначающих русло. Впереди лежало 20 километров пути вдоль Халюты.
Выход на тропу Гаськова обозначен большим кострищем. По всей видимости, тут ставят лагерь для второй ночёвки. Рома рассказывал, что ходят по тропе за три дня. К сожалению, тут было до неприличия много мусора. Эх, взглянул бы за это на вас Афанасий Александрович, дорогие последователи. Дорога со стороны Селенгинска спускалась с горы и пересекала реку. Река же, в свою очередь, – вот она, на расстоянии вытянутой руки.
Дорога от кострища пролегла по левому берегу. На неё выбегала Халюта своим самым далёким рукавом. Тающий на склонах снег и подземные ручейки пополняли воду в рукаве. Вымытые камни как брусчатка устилали дорогу. По ней и начался наш долгий нудный путь в цивилизацию.
За небольшим поворотом русло сжималось бортами с обеих сторон, поэтому тут снег не спешил таять. Тропа Гаськова оказалась под снегом. Но по ней опасно идти – едва наступишь, как проваливаешься в воду. Пришлось идти по борту. Впрочем, особой разницы не было, а желание не наступать в воду имело только психологический момент. Ноги-то уже сутки мокрые.
Прошли урочище Бани, обозначенное на карте. Но отмеченного зимовья не нашли. Вероятно, разобрано давным-давно. Или спрятано в лесу, что и не найдёшь. Зато чуть дальше обнаружили развалины другого зимовья. Вроде бы не старое, брёвна не сгнили, а всё равно остались одна стена и косяк. Помимо множества медвежьих следов пару раз находили и следы жизнедеятельности. Впрочем, давние.
Нам предстояло несколько раз перейти через реки и ручьи. Я опасался, не пришлось бы бродить по пояс. Оказалось, напрасно. Через каждый приток проложена переправа – бревенчатый мост. Где-то лучше, где-то хуже, но по воде идти не пришлось. Мост через Халюту оказался затоплен – настолько много в реке воды.
Место обитания медведей у охотников обозначается лабазами. Встреченный нами оказался каким-то хиленьким. Настил в нескольких метрах над землёй, к которому ведут приколоченные наживо к деревьям перекладины. Нас, видевших произведения искусства Морского хребта, вот таким лабазом точно не удивишь.
Мы шли уже два с половиной часа. Стопы начинали болеть. Для них каждый шаг по твердой поверхности – удар. Тут бы в мягких кроссовках идти. Но у меня таковых не было, а Ваня не переобувался из-за солидарности, видимо. Едва выйдя к Халюте, мы напились чистой ледяной водой. Сейчас вода вокруг была грязная, но жажда донимала всё сильнее. Я уже собирался остановиться где-нибудь в лесу и накипятить мутной воды, как пред глазами появилась табличка «Халютинский источник» и беседка. Вот тут наконец скинули рюкзаки и опустились на землю.
Ровная чистая полянка и красивая беседка со столом давали надежду на то, что где-то вот тут вода. Но найти её не могли. Я слышал о Халютинском источнике, но ничего не знал о нём. Пока отдыхали, увидели машины на взгорке за дорогой. Предположив, что не просто так сюда приехали машины, Ваня делегировался к ним на поиск чистой воды. Я же, разувшись, лежал на траве.
Минут через 10 Ваня вернулся и рассказал, что на горе действительно облагороженный источник, а к нему приезжают машины. Принёс он с собой 5 литров воды.
Целый час мы отдыхали на полянке, ели в очередной раз. Вообще сегодня мы уже шестой раз принимали пищу. Для тяжёлой работы это было необходимо. Но сколько не сиди, а ещё 10 километров нам пройти нужно, сами себя они не пройдут. После отдыха ноги заболели ещё сильнее, но идти надо. Длинной и долгой дорогой показался нам путь от Халютинских источников до Красноярово. Два с половиной часа шли, всё больше напрягая ноги. Но не первый раз, ничего нового и неожиданного. В ясный вечер вышли из леса. Недалеко от Красноярово нас уже ждали.
Летний цикл наших путешествий открыт. Это был сложный маршрут, но как же рады, что его прошли. Двое суток, часть которых по сугробам (11 часов в общей сложности мы шли по снегу). Самая северная часть Хамар-Дабана пересечена. Конечно же, неожиданностей хватало, но опыт и подготовка нивелировали любые неприятности. Если кто-то захочет пойти нашим путём или классической тропой Гаськова в начале мая – не надо, подождите; это не самое лучшее время.
Вот так мы начали свой поход дорогой на Три Ягоды, а закончили тропой Гаськова. 50 километров с севера на юг.