Хулугайша
Вообще-то мы хотели взойти на Мунку-Сардык. Но трагические события, произошедшие в том горном массиве, так напугали руководство республики, что оно не нашло ничего умнее, чем закрыть горы для всех. А у нас уже оплачена гостиница в Мондах, все выходные спланированы под горы. Решили не отменять поездку, скорректировав вершину. Недалеко от Монд есть самый доступный трёхтысячник – Хулугайша. Посовещавшись, решили всё-таки ехать в Монды.
Ожидаемо в Мондах обнаружилось много людей разной степени трезвости, которые собирались подниматься на Хулугайшу. Накануне, узнав, что мы собираемся выходить в 8 утра (да ещё и без заброски), хозяйка гостиницы бестактно обсмеяла нас, заявив, что люди с заброской выезжают в 6 утра, и то возвращаются в 10 часов вечера. Я знал, что дорога ведёт почти до вершины, что в одну сторону чуть более 10 км. Я смотрел на своих поджарых выносливых спутников и не верил этой хозяйке. От плохо скрываемой рекламы заброски мы отказались.
Завтрак приготовили с вечера, поэтому утром быстро разогрели всё, поели набрали в термосы кипяток. После этого готовы выходить. Первые восходители уехали на местном УАЗе ещё в 6 утра. При нас постепенно разъезжались и остальные. Ждал набор высоты около 1700 метров, а потом такой же её сброс, поэтому не мешало бы выспаться. Номера удобные, простые, но чистые. Собрали рюкзаки, закинули чай, воду и пропитание и вышли из гостиницы.
Утренние Монды встретили нас свежестью и голубым небом. На севере высился берег на сотню метров, обрамлённый щетиной редкого леса; именно на него нужно было забраться в первую очередь. Пошли не сразу. Кто-то забыл треккинговые палки, кто-то просто долго выходил. Когда все подтвердили готовность, отправились в путь. Вильнув хвостом, за нами побежал местный пёс.
Итак, наше восхождение началось в 8 утра, как и планировалось. По моим прогнозам, вернуться должны были – самое позднее – через 12 часов, несмотря на все страшилки. Продышаться удалось сразу. За огородами нас ждал крутой подъём. Выбрали кулуар, сужавшийся по мере набора высоты. Когда набрали первую сотню, многие, пытаясь отдышаться, скинули тёплую одежду (и правильно).
Ныне мы поднимались всемером – немаленькая компания! Таня, Ваня, Андрей, Антон, Оля, Ульяна и я. Конечно, растянемся по склону, кто-то (двое) побежит вперёд, кто-то отстанет. А пока набор высоты сгладился, мы идём через лес. Судя по карте, скоро выйдем на дорогу, пока же сокращаем путь напрямик. Лес хороший. Едва проснувшийся. Бурелома почти не было, поэтому спокойно шли меж деревьями.
Искомая дорога обнаружилась довольно скоро; а на ней – свежие следы транспорта. Сегодня тут проехал не один автомобиль. Советская власть развивала науку настолько, что проложила эту дорогу на высоту около 2800 метров, вплоть до обсерватории. По слухам, она до сих пор там стоит. Идти по дороге проще всего, поэтому осталось лишь врубить на полную выносливость и мышцы ног.
Из леса мы вышли на поляну. Вдалеке пасся небольшой табун лошадей. Как водится, вожак внимательно наблюдал за нами. Пока удавалось идти всем вместе, понемногу набирая высоту. За открытым пространством дорога начала забираться вверх. Тут начали растягиваться, но всё же ждали друг друга.
Дорога упёрлась в замкнутые ворота. Поднявшись на 400 метров, потратив на это чуть более часа, вышли на конную ферму. Она здесь существовала ещё во времена советской власти. Немного отдохнули, поджидая отстающих. В итоге дождались инспектора нацпарка, объяснившего, что ходить тут нельзя. Мы заверили, что имеем разрешение. Он кивнул, и мы пошли дальше.
В обход фермы шла тропа. Едва отправились в путь, как к ферме подъехали машины, из которых вышли люди и отправились за нами. Дорога наверх за фермой давно заросла кустами, лишь по центру протоптана колея – следы неутомимых восходителей. Скоро начнёт сказываться подготовка, выносливость и характер.
Вскоре тропа перешла в высохшее русло. Вернее так – по протоптанной колее в периоды таяния снега и дождей сбегала вода, постепенно вымывая камни. Теперь нужно было не наступать на эти камни, чтобы они не прокатывали подошву. Выше обнаружилась сырость, а потом и вовсе остатки льда.
Как и ожидалось, группа растянулась. Впереди бежали Ваня и Таня, периодически останавливаясь, чтобы подождать меня. Я к этому восхождению готовился – тренировался, сбрасывал лишний вес, поэтому был приятно удивлён, что получается отставать не как обычно. Выше обнаружились стол со скамейками и старые опавшие ворота. Усталость подступает незаметно. Чтобы не оказаться застигнутыми врасплох упадком сил, решили немного перекусить. Благо, набрали уже достаточную высоту.
Пока мы ели, нас обогнали иркутяне. Ваня и Таня, оскорбившись этой дерзостью, махнули на меня рукой и ринулись вдогонку, вскоре обойдя их. Ещё какое-то время я видел впереди две знакомые фигуры, но вскоре остался один из компании. Это совпала с выходом на границу зоны леса и появлением первых снежников. Снег лежал строго на тропе. Местами можно было провалиться достаточно глубоко. Однако ранние восходители в целом достаточно хорошо утрамбовали его и даже обнаружили опасные участки, где проваливались почти по пояс.
Позади из-за склона робко выглядывали Монды. Далеко за ними высился безымянный хребет. Сергей когда-то утверждал, что от относился к горной стране Хамар-Дабан. Однако для меня Хамар-Дабан оканчивался, упираясь в Хангарул. Поэтому безымянные горы по ту сторону долины Иркута не имели названия. Правее огромным полем растянулся Хубсугул. Казалось, в чаше, которая того и гляди перевернётся и смоет весь известный нам мир. Пока я философствовал и разглядывал природу, преследовавшие меня иркутяне оказались впереди. Пришлось выбирать чем наслаждаться – первенством или природой. Я выбрал второе
Ущелье закончилось, превратившись в широкое полотно горной тундры. Тут дорога уже не имела решающего значения, поэтому можно было подниматься хоть как и хоть где. Пейзаж из крупных камней и жёлтой микрорастительности выглядел достаточно сурово, постепенно поднимаясь в заснеженные гребни. Линия ЛЭП впереди обозначала направление движения.
Чем выше я поднимался, тем чаще встречался снег. По возможности я его обходил, однако некоторые снежные поля приходилось прорезать насквозь. Глаза слезились от белизны, пришлось надеть очки. Суровая красота Саян подбадривала. Если первый раз эти горы казались мне чужими, то сейчас они встречали меня, как старого знакомого. Дружелюбная высота приглашала на четвёртую тысячу над уровнем моря.
ЛЭП упёрлась в трансформатор. Я услышал гудение – удивительно, но по проводам шёл ток. От трансформатора по поверхности провода уходили направо. Мой же путь лежал прямо на белоснежный перевал, по которому мелкими букашками карабкались люди вверх. Правее него вознеслась вершина Хулугайши. Оставалось совсем немного.
Под перевалом серело какое-то строение, вокруг которого в разные стороны перемещались разноцветные точки. В том направлении вытоптана тропа. На этом участке главное – не подвернуть ногу, ибо камней предостаточно. Эти камни, кажется, лежали тут миллионы лет, не потревоженные никем. А теперь в майские праздники из изо всех сил тревожили люди.
Пройдя взгорье с правой стороны, я увидел старые строения. Теперь понятно, куда ведёт линия электропередач. Три дома солнечной обсерватории стояли в нескольких сотнях метрах от тропы. При желании можно и туда сходить. Но было бы это желание. Никого возле обсерватории я не заметил.
А вот у одинокого сарая под перевалом людей оказалось достаточно. Ходившие туда-сюда, фотографирующиеся. На стенах строения висели рюкзаки, оставленные хозяевами, по всей видимости, дабы облегчить финальный штурм вершины. Сарай имел одну трубу, был насквозь дырявый и какой-то поломанный. Интересно, зачем он тут. Оказалось, что некоторые люди поднимались специально к нему.
Сразу за строением начинался подъём на перевал. Он напомнил мне Чилкут из любимых произведений. Вверх карабкались люди, некоторые из них чего-то ныли. По снегу были протоптаны следы, чуть ли ни ступени, казалось, чего проще-то, шагай и всё. А-н нет, всё равно ныли. Позади я, как мне казалось, разглядел Антона, Олю и Ульяну.
На перевале меня встретили свежий порыв горного ветра и умопомрачительные виды. На западе Белоснежной вершиной высился Мунку-Сардык, левее огроменным полотном растягивался Хубсугул. Какая же красота! По гребню справа, куда лежал мой дальнейший путь, спускались люди. На перевале незнакомцы, выдохнувшись на снежных ступенях, настраивались на финальный рывок.
Перед гребнем на перевале и на самом гребне оказалось достаточно много вещей – рюкзаков и треккинговых палок. Ну разве так можно, когда вокруг полсотни человек? Вещи не только бесхозно валялись, но и мешали передвижению. Я убрал одну палку в клапан и стропы, а при помощи второй поднимался. Спускавшиеся люди жаловались и корчили недовольные рожи. Мне казалось, в горах улыбка сама расползается по лицу, но не у этих. Всё им было не так, и ветер, и снег, и камни. Благо, мы шли в противоположных направлениях. По камням я карабкался достаточно резво.
Перед финишем я увидел Таню. Она фотографировала последние метры моего восхождения. Пришлось ускориться, чтобы этих кадров не получилось слишком много. Наконец-то я поднялся. гребень закончился, передо мной высился крест. Под ним обнаружилась небольшая площадка, на которой располагались люди. Среди людей был идентифицирован и Ваня.
Оказалось, что Ваня и Таня поднялись уже давно, ожидаемо обогнав многих прочих восходителей. За время моего восхождения Ваня варганом привлекал внимание и собирал восторженные реакции. Вместе со мной Ваня и Таня поднялись к кресту. Тут дул пронизывающий ветер, поэтому мы утеплились.
Крест не являлся вершиной Хулугайши, как то многие считали. Чуть дальше на север возвышалась груда камней – вот она, высота 3015 над уровнем моря. Вани и Таня очень удивились, что ещё не на вершине, поэтому наперегонки бросились к ней. Незнакомая девушка, очевидно очень уставшая, крайне экспрессивно ответила на предложение своего спутника посетить высшую точку, когда услышала наш полиалог. На что парень сказал, что без её посещения восхождение не считается. Спустя пару минут и я оказался на этой точке.
С высшей точки можно не спеша разглядывать Восточный Саян и его трёхтысячники. Заснеженные, суровые и безжизненные, скоро они зазеленеют в долинах, с их боков побегут ручьи, хотя местами снег останется надолго. Далёкие гребни, распарывавшие небо, выглядели совсем уже недоступно. Без числа вершин, и лишь на некоторых из них были люди. Острые неровные верховья местами переходили в покатые горы – самые старые горы. И над всеми возвышался Мунку-Сардык.
Вернувшись и разместившись на предкрестовой площадке, мы перекусили и стали ждать остальных. Через полчаса после моего восхождения из-за камней показались Антон, Оля и Ульяна. Они поднялись на крест, потом прошли и до высшей точки. Оставался последний участник, которого наша троица видела позади себя.
Если лечь на площадку, то ветра не чувствуется, а солнце приятно пригревает. Да, с погодой нам повезло! Тут не редки снегопады и облака. В ожидании Андрея я задремал. Лежавший рядом Ваня лениво мучал варган, остальные отдыхали. Наш попутчик-пёс спал рядом. Ему доставались довольно вкусные куски, а он ещё привередничал и не всё ел. Ох, уж эти горные собаки!
Ждать пришлось ещё полчаса. Первым Оранжевое пятно Андрюхи заметила Таня. Из последних сил, как казалось, Андрюха забежал на вершину. Мы радостно встретили его аплодисментами, чем несказанно удивили его случайного попутчика, не ожидавшего столь тёплого приёма. Андрей рассказал, что из-за его дорогой экипировки (до которой он охоч) его считали руководителем группы. Оказалось, что он со многими успел завести знакомства.
Как и все перед ним, Андрей поднялся к кресту, а следом поднял и нас всех. Досталось даже собаке, которую он выдернул из сна и затащил на камни. После этого в одиночку пошёл к высшей точке. Таким образом все семь человек из нас побывали на высоте 3015 метров над уровнем моря.
Когда отдохнул и Андрей, начали спускаться вниз. Наверх ещё пытались подниматься люди. Первыми, конечно же, умчались Ваня и Таня. Я шёл последним, традиционно медленно идя на спуск. Со мной шла оранжевая часть нашей группы. Спускаться опаснее, но камни лежали твёрдо, а снег удавалось миновать. На перевале группа рассуждала, нужно ли им подниматься наверх. Андрюха вступил с ними в разговор, хотя его никто не спрашивал.
Ещё опаснее оказался спуск по снегу с перевала к хижине. Мы шли по ненакатанному краю, периодически переходя на ступени. Наш пёс-попутчик несколько раз падал и смешно катился вниз. Не хотелось бы повторить его поведение, учитывая, что внизу ждали только камни. Когда я спустился со снежного склона, возле хижины находились лишь наши.
В таком случае можно исследовать это строение. Оно сложено из сгнивающих брёвен и обитое досками, можно различить крыльцо. Крыша покрыта металлическим листом. Рядом, ближе к пропасти, лежали кирпичи остатки былой хозяйственной деятельности неясного происхождения. Внутри было две комнаты и кирпичная печь. Да уж, дрова сюда в своё время приходилось завозить на транспорте. Потолок грозил вот-вот завалиться. На стенах обнаружились наскальные письмена троглодитов.
За домиком я присоединился к остальным, посторонние отсутствовали. Немного отдохнули. День начинал уходить, но времени ещё предостаточно. Большая часть восходителей уже давным-давно ушли. Последний из нашей группы поднялся за 6 часов. Около получаса провели после этого наверху. Значит, спускаться не дольше. Так что как бы не высмеивала хозяйка гостиницы наши планы, мы спустимся засветло.
Ваня и Таня вновь не стали ждать никого. С одобрения всех остальных пошли вниз. Как потом выяснилось, они спустились за полтора часа, обогнав почти всех, кто был на вершине. А остальные не спеша пошли следом. Проходили уже знакомые участки, скользя по снежным местам, обходя провалы. Вскоре Антон, Оля и Ульяна опередили нас; после этого поддерживали связь только по рации.
Уже скоро растает последний снег и склоны Хулугайши станут сухими и безводными. А пока можно хоть снег топить. После восхождения окружающие гребни и скалы стали роднее и ближе. Как всегда, с лёгкой грустью прощались с ними. Я поднимался напрямик, но сейчас приняли решение не торопясь идти по дороге, хоть она и петляла постоянно – так безопаснее для коленей. Времени ещё вагон и маленькая тележка.
Незаметно в окружающую действительность влилось журчание ручейка. Отправившись на поиски, я обнаружил совсем маленькое русло с талой водой. Хотя по всем признакам (трава среди лишайника), тут заболоченное место, так что возможно тут не только талая вода. Ранее я читал о водопаде где-то по пути, но сколько не смотрел, найти не мог.
Перед границей зоны леса заметили людей ниже на тропе. Это не наши – слишком уж широкие. Мы как-то расходились, поэтому достаточно быстро догнали их. Оказалось, это весьма тяжёлые мужчины, которые сейчас страдали от болей в коленях при спуске. Не только они страдали. Андрей мечтал поскорее спуститься к столику, чтобы немного посидеть и разгрузить уставшие ноги.
Однако его мечтам не суждено сбыться. Столик и скамейки уже заняты посторонними. пришлось нам разместиться на полянке рядом. К тому времени мы догнали нашу троицу, поэтому впятером уселись на траву. Перекусив, я лёг на спину и закрыл глаза. Хотелось прям тут уснуть. Девушки обсуждали между собой риски поймать клещей. На мой взгляд, пока трава сухая и вблизи лежит снег, риск невелик.
Дальнейший путь разделился на два отрезка. Антон травмировал ногу, поэтому шли медленно и аккуратно. По пути выяснили у незнакомцев, что на конной ферме их заберёт машина из гостиницы. Попросили, чтобы забрали и Антона. Люди согласились, однако предупредили, что водители отказываются везти посторонних, ни из их компании. Мол, пусть сами вызывают себе транспорт и платят за него. Деньги испортили людей. Но всё же на ферме Антону удалось погрузиться в УАЗ и уехать. Андрей, Оля, Ульяна и я смогли ускориться.
Когда дорога забрала вправо, мы свернули с неё и напрямик пошли к посёлку. Прошли совсем не много и вышли немного западнее, чем заходили. Тут берег уж слишком высок и крут, поэтому прошли вдоль него до знакомого кулуара. Ещё в лучах солнца мы вернулись в гостиницу. Как бы кто не сомневался в нас, а опыт, подготовка и надлежащие планирование сделали своё дело.
Хулугайша нас встретила приветливо, восхождение не очень сложное, но удобное. Наверное, мы оказались тут в самое подходящее время года.