Ноябрьский ситар за день до...
Ноябрьские утра до снега лучше встречать вдали от городов, среди слегка морозного тихого простора, среди полуоблетевших гордых столбов старых деревьев. Там непременно должен быть водоем с туманной пенкой, как на остывшем капучино, и влажным хрустящим преющим ковром.
В ноябрьские утра воздух кристален и задумчив. Он способен развеселить, вызвать грусть, заставить думать, лететь мыслью. Периодически нужно выгуливать свои мысли как собак, дабы очистились они от лишнего, суетного, сиюминутного, и стали свежи как воздух ноябрьским утром вдали от города.
Не стыдно встать и шепотом говорить с собой. В городе - это роскошь, безгранично доступная в основном юродивым и клошарам. Но это тоже часть природы человеческой: внутренний диалог иногда должен становиться внешним, пусть и с тем же собеседником.
Не стыдно встать и смотреть прямо, неотрывно, смотреть в блеск прекрасных сине-серых глаз Природы, осознавая, что у нее в целом нет глаз, но смотреть в них так приятно: в них столько мудрости, изумительно непостижимой мудрости. От антропоморфизма в этом не уйти: мы лучше понимаем мир через себя. Люди всему придумали название, а то и несколько. Наступишь на травинку, а у нее имя есть на мертвой латыни. Хрустнешь веточкой, а она тоже не безымянна. И понимаешь, что все вокруг и внутри - Природа: и травинка, и веточка, и мертвая латынь, и ты.
Человечество придумало много способов передать ощущение, эмоцию… но только слишком по-человечески… со своим техничным, но при этом примитивным в сравнении с Природой инструментарием. Мы не научились передавать чувства в чистейшем виде друг другу. Не прибор для чтения мыслей нам нужен, а прибор для передачи чувств, поэтому пока пользуемся тем, что есть.
В кристальной тишине можно услышать звуки изнутри. Над красотой сонного ноябрьского утра льется звук ситара, отдаленный и приглушенный, но различимый. Ситар играет знакомую мелодию, окрашивая ее, углубляя. Я могу различить - это Бах, точно Бах, а вот теперь Шопен, но на ситаре. И все самыми красивыми отрывками. Почему ситар? Но слышится именно ситар. От звуков его едва видно вибрирует лед в паутине. Кажется, что все погружено в звук и созвучно мелодии. Последние листья облетают с некогда пышного вяза. Пара их летит, пританцовывая, и ложится с мягким и неслышным грохотом.
Снова глухая тишина, а потом хруст ковра, чтобы совсем не загрустить. А потом крепкий черный кофе и легкий холодный чай с жасмином в ожидании снега. Грусть - один из вариантов радости, радости очищения. Глоток радости очищения в тихих ноябрьских утрах.
Сергей Кондратов, г. Москва