«В эпицентре»: пандемия глазами врачей

Соня Гройсман создала, возможно, главный русский подкаст о врачах во время пандемии — «В эпицентре». Он стал источником информации для СМИ и даже привлёк внимание властей. Автор и ведущая поделилась подробностями: как она искала героев, кому и зачем пришлось менять голос и какое будущее ждёт подкасты в России.

— Расскажи, как родилась идея подкаста «В эпицентре»?

Стоит понимать, что я не подкастер. Я занимаюсь видео в издании «Проект». Когда началась пандемия, надо было рассказывать о ней и менять существующие форматы. Я давно и нежно люблю подкасты как слушатель — поэтому решила, что это наиболее подходящий формат, для потенциальных героев в том числе. Это был эксперимент — мы не знали, сколько будет выпусков и когда мы остановимся, никто из нас до этого не делал подкасты.

— Как ты сама определяешь формат «В эпицентре»? Это подкаст-расследование?

Формат мы нащупывали в процессе — это аудиодневники, фронтовые сводки, рассказы от первого лица. На западе из-за пандемии появился целый новый жанр, совершенно пронзительный. У нас тогда никто такого не делал, из всех спикеров был только главврач Коммунарки Денис Проценко, других медиков не было слышно.

Во время работы над подкастом стало понятно, что это ещё документальный сериал и в чём-то реалити. Некоторые выпуски получились более «расследовательские» — например, эпизод про статистику смертности. Какие-то вышли отчасти новостными — их даже цитировали другие СМИ: англоязычное бюро «Радио Свобода», Meduza и The Moscow Times. Вообще такое редко случается, что подкасты становятся первоисточником. Может быть, так произошло потому, что врачи были с нами достаточно откровенны.

— У вас давно не выходило новых выпусков. Будет ли новый сезон?

Изначальная задача была — дойти до пика пандемии вместе с врачами. Мы это сделали и остановились, когда почувствовали усталость людей от новостей, связанных с коронавирусом: стало меньше отзывов и оценок. В итоге вышло 7 выпусков подкаста.

Сейчас у меня есть идеи для бонусных эпизодов. Я общаюсь с нашими героями: слежу, что у них происходит и прошу кое-что записывать. Возможно, мы сделаем выпуск о том, что такое больница посткоронавирусной эпохи. И когда слушателям будет снова интересно вернуться к этой теме, мы выпустим дополнительные эпизоды. Очень не хочется второй волны, но если она вдруг будет, мы на связи.

— Сколько прослушиваний у подкаста было на пике интереса к коронавирусу?

За неделю выпуск набирал примерно 15 тысяч прослушиваний, и ещё 10–20 тысяч просмотров на YouTube — не самой очевидной для подкаста площадке. Сейчас цифры уже не особо растут, всё же «В эпицентре» был привязан к хронологии и новостной повестке. Честно говоря, это не вау-статистика — мы рассчитывали, что слушателей будет больше. Всё-таки это подкаст на волнующую всех тему, его потенциальная аудитория не была ограничена.

— Расскажи, что скрывается за каждым эпизодом. Как вы искали героев? Все ли хотели с тобой говорить?

Сначала было сложно найти врачей, которые сталкивались с ковидом, и понять, чем они смогут делиться, а чем нет. Я искала по знакомым и в медицинских чатах — отправляла десятки сообщений. Первое время врачи отвечали, что им пока нечего рассказать, другие боялись говорить. Думаю, с этим столкнулись все, кто пытался пообщаться с медицинскими работниками в самом начале пандемии. Многие наши герои соглашались только на анонимные рассказы. Но чем больше больниц затрагивал коронавирус, тем больше собеседников у меня появлялось.

Первый выпуск я готовила две недели — по меркам других нарративных подкастов это недолго. Потом стало проще, получалось выпускать эпизод раз в неделю. Его стали слушать — и когда я в следующий раз обращалась к врачам, бывало, что они уже знали подкаст.

— Как вы нашли первого героя и поняли, что это именно он?

Начну с предыстории: в 2018 году в Москве было громкое уголовное дело против врача-гематолога Елены Мисюриной. Коллеги активно поддерживали её и выступали в СМИ. Для сюжета в качестве спикера я записывала коллегу Елены — врача-хирурга больницы №52 Александра Ванюкова. И вот, готовя первый эпизод, я стала писать всем знакомым врачам, в том числе и ему, — просила помочь с героем для подкаста. Объясняла, что все отказываются, или им пока нечего рассказать. А мне хотелось найти того, кто запишет дневник. Видя моё отчаянное положение, Александр Евгеньевич предложил помощь. Буквально сказал: «Если вам это нужно, давайте я запишусь».

После его первого четырёхминутного аудиодневника — голосового сообщения в Telegram — мы поняли, что нашли героя, которого искали. И это, наверное, была главная наша удача. Он прекрасный и смелый врач, который чётко формулирует мысли. Стало ясно, что слушателям захочется следить за пандемией его глазами: у Александра Евгеньевича отличный язык, он был готов открыто рассказывать о происходящем в больнице и в своей жизни. И что не особенно важно — он склонен к рефлексии и готов ею делиться.

К третьему выпуску я уже ежедневно получала 20-минутные сообщения, в которых было обо всём: о болезнях коллег, разлуке с сыном, отношениях с женой. Мне даже жаль, что какими-то сентиментальными моментами приходилось жертвовать.

— Вы платили кому-то из героев выпуска за участие?

Нет. Сразу уточню: мы не платим за информацию. Если вдруг какой-то подкастер будет платить спикеру, чтобы тот поделился данными, я надеюсь, что в выпуске будет дисклеймер. Контекст очень важен.

— Приходилось согласовывать комментарии? Меняли ли вы имена и голоса героев?

Однажды пришлось поменять голос врачу-патологоанатому: она боялась, что её послушают и вычислят. По её словам, все в регионе друг друга знают, поэтому по её просьбе мы даже не называли город. Указали только, что это Дальний Восток.

Часто врачи просили не называть больницу и убрать какие-то детали, которые позволили бы их идентифицировать. Помню, врач-реаниматолог из третьего эпизода после заверки цитат убрал важные детали про свою семью и рассказ о нарушениях санэпидрежима в реанимации — боялся, что вычислят и его, и больницу.

Конечно, когда нас просили об этом, мы согласовывали материал. Но не многие понимают, как устроена журналистика: о чём перед выходом материала они могут просить, о чём нет. Я сразу объясняла, что мы можем заверить цитаты. Для многих героев это было решающим аргументом за то, чтобы участвовать в подкасте.

— У эпизодов «В эпицентре» очень яркие заголовки. Можешь сформулировать формулу успешного нейминга для эпизода?

Не уверена, что здесь есть рецепт. Скажу так: мы пытались называть эпизоды так, как формулируем заголовки статей и расследований на сайте. Это фраза из эпизода, объясняющая основную мысль.

Выбрать цитату было сложно: в одном эпизоде могло быть несколько тем сразу — допустим, в одном выпуске и про статистику смертности, и про ситуацию в Дагестане и там же про нехватку мест в больницах Подмосковья. Поэтому надо задать себе вопрос: «Через какую из трёх историй мы подаём этот эпизод?» Выбираешь её, а остальные подсвечиваешь в подводках к посту в соцсетях и в самом описании выпуска. Мне кажется, хорошее название всегда в чём-то провокационное или странное.

— Ваш подкаст быстро стал популярным?

Для нового подкаста от ноунеймов «В эпицентре» быстро взлетел и вскоре оказался в топах. После нескольких выпусков стало проще находить спикеров: проект стал известным в среде врачей.

Жена нашего звукорежиссёра, Настя, работает в студии «Либо/Либо» — она давала мне рекомендации по распространению подкаста, но я, кажется, не воспользовалась ни одним советом. В режиме подготовки еженедельного подкаста у меня просто не было времени на рассылку по СМИ и какой-либо пиар — это большой провал. Так что подкаст жил своей жизнью и рос сам.

Конечно, у «Проекта» есть медиаплощадка и соцсети — они стали выходом к первым слушателям. Кстати, ребята из ВКонтакте написали нам сами: связались и предложили помочь с внутренним фичерингом. У публикации с одним из эпизодов было 2 млн просмотров — но, к сожалению, не больше 500 прослушиваний. Возможно, кто-то увидел пост в ленте и послушал на другой площадке. Но отследить это сложно.

— Какой эффект от подкаста ты заметила? Он что-то изменил в этом мире?

Сложно сказать про изменение мира, но для наших слушателей это был важный источник информации о ситуации. Не у всех есть знакомый врач, которого можно спросить, что на самом деле происходит, — «В эпицентре» стал для них этим врачом. Также был отклик со стороны врачей: они писали, как важен им проект.

В какой-то момент на подкаст обратили внимание московские власти. В одном выпуске наш главный герой — врач московской больницы — высказывал сомнение по поводу официальной статистики смертности. Это было за неделю до громких расследований на эту тему и оказалось чувствительной темой для московского департамента здравоохранения. Они стали приходить к нам в комментарии с опровержениями, то есть стали воспринимать подкаст как источник, с которым надо считаться. При этом мы сами никаких выводов не делали — всегда давали слово самим врачам и вели хронику их глазами.

— Ты наверняка следишь за тем, что происходит в подкастинге за рубежом. Выдели три темы, которые ещё не пришли на российский рынок, но стоят того, чтобы обратить на них внимание.

Кажется, на российский рынок ещё почти ничего и не пришло: у нас сплошные интервью, все пережёвывают одно и то же. Конечно, здорово, что наши подкастеры освоили разговорный жанр, но пора идти дальше. Безумно жду, когда подкасты начнут рассказывать сложные истории. Хотя понимаю, что сложно посчитать, окупятся ли затраты на нарративный формат.

Сколько у нас документальных подкастов? «Перемотка», «8 историй из 90-х», «Голос зоны», «Командировка в Донецк», «Трасса 161», и сейчас вот «Пачка сигарет» — в общем, можно по пальцам пересчитать. Хочется верить, что журналисты будут уходить в подкасты и со временем здесь появится больше сложных вещей. Но пока они чаще всего делают новостные истории и разговорный жанр. Аудитория ещё не привыкла к нарративу, а журналисты — к тому, что подкасты дарят совершенно другую свободу творчества, которую не может дать ни один другой жанр СМИ.

— Можешь привести пример нарративного подкаста?

Например, Wind of change от журналиста New Yorker. У Патрика Кифа никак не выходила из головы строчка, которую он прочитал в «Википедии». Якобы эту песню для Scorpions могли написать в ЦРУ, чтобы развалить СССР. И он решил расследовать эту историю.

Если бы ему удалось это доказать, он наверняка бы написал огромный текст для New Yorker. Но нам повезло: чёткого ответа он не нашёл, публикации не случилось, зато появился отличный подкаст — про мир музыки, шпионов, тайных агентов и вербовки. То он едет на концерт Scorpions в Киев, где встречается с фанатами, то в Петербург и Москву, то путешествует по Америке и общается со шпионами, рокерами, пропагандистами — всё это ужасно увлекательно. Уже становится неважно, кто написал эту песню, мы наслаждаемся самим процессом поиска ответа.

Это то, чем прекрасны подкасты: путь зачастую интереснее финала. Таким был и первый подкаст «Проекта» — «Привет, это Валерий». В нём Пётр Рузавин пытается найти бывшего серийного маньяка. Он в итоге выпустил про это текст и видеоинтервью, но самым интересным получился именно подкаст — там целый сериал.

— У подкаста «В эпицентре» есть чёткая и понятная миссия. Как считаешь, у каждого подкаста она есть?

Это скорее такой способ зафиксировать момент, никакой миссии у нас не было. И я не думаю, что у подкастов она должна быть. Просто здорово, если подкаст останется своеобразным памятником эпохи — хроникой всей этой истории от лица её главных героев.

Подкасты должны приносить удовольствие своим создателям и хотя бы нескольким слушателям. Этого достаточно. Не все подкасты должны сильно развиваться, у некоторых есть потолок по аудитории — и это не значит, что его заранее не надо делать. Пусть русскоязычных подкастов будет больше: сложных и простых, узкоспециализированных и не очень, растущих быстро и медленно.

Полный выпуск подкаста «В эпицентре» слушайте в сообществе «Проект». С автором пообщалась Анастасия Жигач, создательница подкаста «Большой Папа».