«Ехали за романтикой, а попали в легенду»
Ровно 45 лет назад, в 1981 году, пензенский студенческий отряд отправился на Всесоюзную ударную комсомольскую стройку — Байкало-Амурскую магистраль. Александр САТЫРОВ, тогда второкурсник Пензенского политехнического института, оказался в числе тех первопроходцев, кто своими глазами увидел великую стройку века, пережил наводнение, спал в палатках и на всю жизнь сохранил закалку советского человека. Сегодня Александр Дмитриевич листает пожелтевшие фотографии и вспоминает то удивительное лето, которое изменило его навсегда. А еще ветеран строительных отрядов советует молодежи обязательно испытать эту романтику на себе. Чтобы так же, как и он сам, через 45 лет вспоминать свою молодость с улыбкой.
— Александр Дмитриевич, 60-е, 70-е, 80-е — это время романтиков, первых космических полетов, всеобщего энтузиазма. Что для вас тогда значило слово «стройотряд»? Это была возможность заработать, проверить себя или все-таки романтика дальних дорог?
— Конечно, романтика! О зарплате мы тогда не задумывались... Поехали на БАМ в 81-м. Я окончил второй курс, и это был строй отряд, который отправился от Пензы строить Байкало-Амурскую магистраль. Назывался он «Звездный». Представляете, сейчас, в 2026 году, получается, 45 лет уже прошло? Удивительно просто! Сам не ожидал, что уже столько времени минуло. А ведь многое как сейчас помню…
— Вы стали участником от ряда, который отправился на БАМ. А как вообще возникла эта идея? Кто был инициатором — комсомол, университет или, может, сами студенты загорелись идеей?
— Мы шли с друзьями-одногруппниками на лекцию. И вдоль дороги увидели огромное объявление: «Формируется отряд ˮЗвездныйˮ, который будет работать на БАМе». Мы посмотрели друг на друга: «О, интересно! А давайте слетаем!» Вот и все. Кто организовывал? Конечно, преподаватели. Командиром был Сергей Пискарев, среди комсоргов — Петр Прилудский, он тогда в институте работал.
— Отбор в отряд наверняка был строгий. Что нужно было сделать, чтобы попасть в число первых?
— Знаете, особо не придирались. Медкомиссия была обязательной — кое-кого отсеяли, помню. А кто записался первым, тот и попал. Наверно, мы в первых рядах оказались. Нас никто не спрашивал, умеем ли что-то делать. Тогда это было не главное.
— Помните свои ощущения перед отъездом? Что говорили родители, друзья? Чемоданное настроение было?
— Возраст — 19 лет! Все новое хотелось увидеть, побывать где-то, где никто из наших не бывал. Школа кончилась, первый курс пролетел, и вот после второго — такое путешествие! Перелет — 8 часов: Москва — Хабаровск! Для многих это был первый полет на самолете. Я-то летал уже, но для остальных — удивительно. Потом Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре, а оттуда — на трассу БАМ. Жили в палатках на берегу речки под названием Хурмулинка. Поселок Хурмули. До сих пор на карте можно найти. Там мы и стояли лагерем.
— И сразу попали в наводнение?
— Ну не сразу. Сначала работали. А потом начались затяжные дожди, речка разлилась, и однажды ночью — или уже утром — просыпаемся, а вода в палатке чуть ниже колена. Палатки плавают, вещи — кто куда. Мы бегом оттуда. А когда наводнение показали по центральному телевидению, в программе «Время», — это вообще редкость была, чтобы о Дальнем Востоке говорили. Родители, конечно, запаниковали— позвонить-то невозможно было в те времена. Но нас потоп не пугал, было интересно и любопытно.
— И вы не испугались?!
— Нет, что вы! Приключение же. Палатки по пояс в воде, спали на улице. Комары, гнус — там этого добра полно. Все пережили!
— Командир, наверно, был строгий?
— Сергей Пискарев — преподаватель с факультета радиоэлектроники. Отличный мужик! Веселый, компанейский, но когда надо — строгий. Ветер в голове у нас, 19-летних, гулял, а он умел и направить, и потребовать. Организовать поездку стройотряда в такое место — это заслуга, конечно, его.
— А какая работа вам досталась? Что умели делать до отъезда и чему научились на месте?
— Я в частном доме вырос, молотком и лопатой работать умел. Там это пригодилось. Самая неквалифицированная работа: таскали плиты, носили раствор в ведрах, заливали бетон, вязали арматуру. Утром просыпаешься — руки как будто черенок лопаты сжимают. Мышцы так за день наработаешь, что потом кисти разгибаешь с трудом. Но ничего, терпели.
— Случались ли курьезы, неожиданные случаи?
— Да не то чтобы курьезы… Технику там впервые увидели — японскую, американскую, немецкую. Интересно было посмотреть, как она работает. Такого здесь мы не видели. А еще солнечное затмение запомнилось. Стояла жара, и вдруг в обед — сумерки, солнце закрылось на две трети, прохладно стало. Первый раз в жизни такое видел.
— Говорите, жили у речки. А рыбу ловили? Вообще свободного времени хватало?
— Командир поймал как-то рыбу, вытащил — а она точь-в- точь как селедка в магазине! Такая же по форме, по размеру. Местные говорили: «Вот подождите сентября, кета с океана на нерест пойдет — вот там рыбы будет!» Но мы до сентября там не пробыли, учеба началась. А название той рыбы так и осталось загадкой. До сих пор думаю: что же это была за «селедка» в БАМовской речке?
— Расскажите про быт: распорядок дня, отдых… Чем заполняли вечера?
— Подъем с рассветом, ложились с закатом. Работали много. Выходной только в воскресенье, в субботу тоже трудились. В баню ходили в поселок за пять километров. Гитара была, песни пели. В речке купались, рыбу пытались ловить. Атмосфера дружная, ребята все свои.
— Девушки в отряде были?
— Конечно! Они в основном по кухне занимались, но и на стройке помогали. Мы им дрова кололи, воду таскали. Девчонки нам настроение поднимали. Работа там не для девушек. Тяжело им приходилось, но они держались.
— Вы говорите, фотографии сохранились. Если бы можно было оживить одно мгновение, запечатленное на пленке, что бы это было?
— О, конечно, хотелось бы побывать в тех местах снова, где молодость прошла. Просто постоять там, где лагерь был, где речка, где мост, который мы строили... Смотришь на фото — и накатывает. Самое памятное, наверное, это наводнение. Помню, хлещет дождь, холодно, мы в палатке, а командир говорит: «Нужны добровольцы продукты достать». Пошли в ледяную воду, таскали мешки с макаронами, крупой. Такое не забывается!
— Вернувшись в Пензу, что почувствовали? Было ощущение выполненного долга?
— Грусти не было. Сразу окунулись в учебу. Но воспоминания остались. И ощущение, что мы сделали что-то настоящее. Домой приехал ночью, родители глазам не поверили — не ждали так рано.
— Повлияла ли работа в стройотряде на вашу дальнейшую судьбу, формирование характера?
— Очень! Эта поездка научила меня самостоятельности. Впервые вырвался из семьи, из привычной среды, окунулся в рабочую жизнь. Это дает закалку, воспитывает ответственность. Я до сих пор не могу работу бросить на полпути. Если что-то не доделал — места себе не нахожу. И есть то чувство, которое раньше называли «радость труда». Когда ты не просто деньги заработал, а сделал важное дело, преодолел трудности.
— Сейчас движение стройотрядов возрождается. Что бы вы, как первопроходец, пожелали современным студентам? Что посоветовали бы?
— Конечно, нужно ехать! Только так из «маменькиных сыночков» получаются настоящие мужчины. Но совет один: помните об охране труда. Молодые, горячие, «шашку наголо» — и вперед! А техника безопасности — это не шутки. Нужно, чтобы без ЧП обходилось, без травм. А в остальном — удачи, успехов, бодрости духа. И пусть они тоже через 45 лет вспоминают свою молодость с улыбкой.
— И финальный вопрос: если бы можно было вернуть тот день, когда вы впервые сели в самолет, вы бы снова решились на такое далекое и трудное путешествие?
— Не раздумывая! 19 лет — это возраст, когда хочется познать неизведанное, почувствовать себя частью чего-то большого. А БАМ тогда был легендой, о нем пели песни, говорили по радио. И мы там побывали! Мы своими глазами видели всю эту мощь, которая работала на великую стройку. Мы жили в палатках, мерзли, мокли, но мы были частью истории. И я ни разу не пожалел, что тогда, увидев объявление, сказал друзьям: «А давайте слетаем!»
Дарья ШМЕТКОВА, «Университетская газета» № 2