Электричество и развитие советской деревни

Фрагмент книги И. Степанова «Электрификация РСФСР», изданной в 1922 году, описывает проблемы отечественного сельского хозяйства и пути их решения в видении экономистов раннесоветской эпохи. Они придавали решающее значение энергетической базе производства. Ее быстрая модернизация должна была повысить продуктивность труда и качество товаров. Хотя прогнозы автора оправдались не во всем — массовая электрификация железных дорог прошла лишь через сорок лет, а обработка почвы электромеханическими устройствами так и осталась в проектах — книга интересна как пример экономического анализа тогдашних плановиков.

В капиталистическом обществе обмен веществ между городом и деревней осуществляется лишь в самой ограниченной степени. Вещества, необходимые для питания ранений, в продовольственных продуктах вывозятся из деревни и затем лишь в ничтожной мере возвращаются почве. Россия играла как бы роль деревни по отношению к страхи, в которые она вывозила свой хлеб, — ежегодно от ½ до 1 миллиарда пудов. Вообще она вывозила продукты сельского хозяйства в сыром виде, вследствие чего для страны пропадали отбросы их переработки, которые иначе могли бы послужить основой для животноводства и тем или иным путем содействовать восстановлению потребляемых веществ почвы.

Все обстоятельства принуждали крестьянство к односторонней, бессменной культуре зерновых хлебов. Вот характерные цифры, относящиеся к пострадавшим от неурожая юго-восточным губерниям: рожь, овес и пшеница занимают Саратовской губернии 85,5% всей посевной площади, в Самарской— 88,4%, в Астраханской 69,2%, Казанской — 83,3%, Уфимской — 77,2%, Оренбургской — 90,9%, Донской — 89,1% и Вятской — 84,6%. Эти цифры показывают, что здесь далеко еще не завершился переход к трехполью, при котором зерновые хлеба занимали бы не более 2/3 посевной площади. Извлекая из года в год одни и те же вещества из почвы, такие культуры приводят к ее быстрому истощению. На окраинах все еще сохранялась и теперь сохраняется переложная система земледелия. После нескольких последовательных посевов зерновых хлебов приходилось, пока сохранялись некоторые земельные фонды, переносить запашки в новое место. Решительное преобладание во всей Россия принадлежит средневековому трехполью. Пар через каждые два года на третий, в особенности при однообразных злаковых культурах в озимом и яровом клину, недостаточен для восстановления химических и физических свойств почвы. И это тем более, что сокращение лугов вынуждает медлить с взметыванием пара, иногда дающего главное пастбище. Между тем ранний подъем пара с одной сторон# предотвращал бы развитие сорных растений, расточающий почвенную влагу, а с другой обеспечивал бы возможно более полное поглощение выпадающих осадков разрыхленной землей и предохранял бы ее от быстрого высыхания. Что касается пастбища-пара, скот окончательно уничтожает на нем комковатое строение почвы, и без того превратившейся в пыль вследствие постоянного повторения одних и тех же зерновых культур.

Поверхностная, на 2½ —3 вершка вспашка, обычная при зерновых хлебах, истощает верхний слой почвы и, превращая его сначала в пыль, а затем в твердую кору, препятствует просачиванию осадков, которые при таянии снегов и после дождей быстро сбегают с полей. Это — одна из причин, почему, по меткому выражению т. Кржижановского, «злосчастный пар нашего трехполья, под который ежегодно пустует треть наших урожайных полей, являйся только провозвестником того гибельного голодного «пара», который с роковой неизбежностью должен врываться в наши нивы, при условиях климатической засухи».

Многопольный севооборот давно сделался необходимостью для нашего земледелия. Комбинируя растения, требующие для своего роста и созревания меньшего количества влаги, с такими, для которых ее надо больше, он с самого начала представлял бы известное страхование от неурожаев; климатические условия, неблагоприятные для одного клина, оказались бы как раз благоприятными для другого. Далее, многополье замедляло бы истощение почвы: так, напр., бобовые растения, — горох, клевер, чечевица, бобы, люцерна, вика, люпин и т. д.—извлекают из почвы питательные вещества в иной пропорции, чем злаки, и более того: посредством своих корней они обогащают почву азотистыми веществами, которые в особенности истощаются односторонним возделыванием злаков. Введение в севооборот корнеплодов,—свекловицы, репы, турнепса, моркови,— а также картофеля, потребовало бы углубления вспашки; а это облегчило бы и ’усилило бы накопление и сбережение Почвенной влаги, сделало бы для всех растений доступной влагу более глубоких слоев и постепенно ввело бы в кругооборот питательные вещества, заключающиеся в пластах, еще не тронутых плугом. Столь же существенным результатом было бы восстановление физических свойств почвы, прежде всего—ее комковатого строения, без которого невозможно нормальное развитие и жизнедеятельность корня. Проведение многих из этих мер, настолько широкое, чтобы они изменили общий характер нашего сельского хозяйства, предполагает решительную механизацию земледелия и между прочим замену или дополнение лошади, живого мотора, механическим двигателем. Только электрификация создаст необходимые условия для такого преобразования.

В областях, которые считались житницами России, на черноземе, подобного которому нет в Западной Европе, урожаи давно были ниже, чем на севере, с его малоплодородным суглинком: для ржи, овса и пшеницы на 9%, для ячменя — даже на 16%. В сельском хозяйстве севера, благодаря близости городов и промышленных центров, все же происходило некоторое движение. Земля постоянно унаваживалась, хотя бы и в недостаточной мере. Возделывание злаков сокращалось за счет расширения запашек картофеля, корнеплодов, кормовых трав, без которых не могло бы развиваться молочное хозяйство, выраставшее благодаря расширению городских рынков. А все это не только увеличивало средний размер урожаев, но и повышало способность хозяйства противостоять резким колебаниям в количестве осадков и температуре. Урожаи были не только выше, но и устойчивее.

Низкая урожайность при расчете на десятину сама по себе еще не является непременно отрицательным явлением, если она идет рука об руку с высокой производительностью труда и не угрожает полным расхищением источников плодородия. На известной ступени экономического развития переложная система могла удерживаться из поколения в поколение, не приводя к заметному понижению урожайности. Но необходимое условие для этого—земельный простор, при котором земля, использованная в ряде последовательных однородных посевов, могла забрасываться на достаточно долгое время. Первоначальный захват новых областей неизбежно принимает такой экстенсивный характер: в единицу земельной площади вкладывается мало труда, но зато посев производится на большой площади. В результате на единицу трудовых затрат получается значительное количество продукта. Такой же экстенсивный характер имело в свое время и хозяйство на севере.

Более того: в некоторых окраинных областях при известных условиях мы и теперь не можем отказываться от экстенсивного земледельческого хозяйства. Здесь оно может оказаться наиболее рациональным. Интенсификация земледелия не есть какая-то непреложная, абсолютная заповедь. Та средняя степень интенсификации, которая наблюдалась, напр., под Москвой, была недостаточна для Московского уезда, но она оказалась бы экономически нерациональной в Минусинском или Барнаульском уезде. И даже некоторое истощение почвы, почти неизбежный результат такого хозяйства, до известного предела не представляет опасности: современная паука и техника открывают широкую возможность восстановления пошатнувшегося плодородия.

Настоящее положение в наших, черноземных степях совершенно иное. Трехполье не мирится, с той низкой степенью интенсивности, которая возможна при переложной системе. Понижение урожаев и, что особенно важно, их величайшая неустойчивость, а вместе с тем и неизбежно учащающиеся неурожаи и голод еще до войны говорили 0 том, что старая система хозяйства исчерпала свои возможности, превратилась в хищническую систему, уничтожающую все предпосылки своего существования. Чернозем стал требовать иных методов обработки, применения унаваживания и искусственных удобрений. Однако даже экстенсивное земледелие коснулось лишь небольшой части наших земельных богатств. Площадь довоенной России составляла круглым числом 2 миллиарда десятин, а сельское хозяйство захватило немногим более 100 миллионов десятин, т.-е. всего 5%. Мы уже не говорим о десятках миллионов десятин плодороднейшего чернозема в Западной Сибири, которого возделывание еще совсем не затронуло: даже в таком центральном и промышленном уезде, как Богородский, пашнями занято едва 13% земли. Таким образом перед нашим земледелием открываются неограниченные возможности.

Но фактическое положение еще до войны было таково, «то миллионы людей и миллионы голов скота осуждались на хроническое недоедание. Проф. А. Дмитриев дает следующие подсчеты. Нормальное количество сена, основного корма, должно составлять в год 150—200 пудов на голову скота. В действительности, по его вычислениям, получалось много меньше этой величины, и недобор сена по большинству губерний достигал громадных размеров. Его данные, относящиеся в довоенному времени, сведены в следующей таблице.

Очевидно, такой парадокс возможен только благодаря тому, что скот частью пасется на выбитом подножном корму, частью получает разные суррогаты фуража, как яровая и даже озимая солома и проч. Кроме того, должны были выработаться известные формы приспособления к этим условиям: низкий средний вес, малая молочность и т.д. Понятно, что наше животноводство количественно не развивалось, а в качественном отношении в некоторых своих отделах и областях падало и в «нормальные» годы. По справедливому утверждению проф. Дмитриева, Советской Республике приходится создавать животноводство заново. Но для этого необходимо расширить явно недостаточную кормовую площадь.

Мелиорация

Здесь внимание обращается к заболоченным и заболачивающимся лугам и пастбищам. Они занимают большую площадь и делают все новые завоевания. Из них около 15-20 миллионов десятин посредством осушительных работ можно присоединить к земледельческой площади. Сельскохозяйственная ценность этих лугов очень высокая. На них осаждаются такие важные для жизни растений питательные вещества, как фосфорная кислота и известь, смываемые с окружающих возвышенностей. Гниение органических веществ обогащает эти земли азотом. Приведя данные химического анализа таких почв, проф. Дмитриев взывает, ,что для луговых культур они представляют выдающуюся, исключительную ценность, что это — лучшие земли, между тем как до настоящего времени хозяйство держалось на худших, более скудных землях.

Опытами уже выработана целесообразная последовательность культур на таких вновь завоевываемых лугах. Сначала, на 3—4 года, распашку и посевы яровых хлебов, овса с викой или пелюшкой, корнеплодов или картофеля, а затем засев смесью многолетних полевых трав, которыми прочно расширяется кормовая площадь.

Нельзя сказать, чтобы овладение заболоченными и болотистыми пространствами Полесья, Северной и Центрально-промышленной России превышало возможности старой техники. Осушение этих земель, а затем приведение их в порядок, корчевание пней, распашка и т. д. осуществимы и без применения механических приспособлений. Но для этого потребовалась бы большая концентрация массы работников и средств производства и переброска их с одного места в другое. Отдельным крестьянам и даже целым крестьянским обществам были бы по силам только мелкие начинания в этой области, не имеющие широкого общественного значения.

Значительная часть, до 80%, предстоящих мелиоративных работ, — работы земляные, столь же тяжелые и отталкивающие по своим условиям, как работы на торфяниках. Но, подобно последним, они остаются такими до тех пор. пока ведутся преимущественно ручным способом. Механизация устраняет их тягостный характер, а многое делает впервые осуществимым, например, расчистку русла рек, их спрямление, чистку крупных осушительных каналов. Громадного количества ручного труда потребовала бы первоначальная обработка завоеванных пространств: корчевание пней, выворачивание, иногда даже вспашка. Многое при современных крестьянских рессурсах оказалось вообще неосуществимым. И опять-таки механизация не только впервые сделает возможным проведение этих работ в крупном масштабе, но и чрезвычайно повысит производительность направленного на них труда.

«Раз принцип механизации должен быть принят, — говорит проф. Дмитриев, —то из всех видов механической электрическая энергия в условиях земельно-мелиоративных работ является наиболее удобной и применимой. Недостаток дровяного и минерального топлива, невозможность его транспорта и наличность на месте мелиоративных работ торфяных масс, удобство и простота передачи энергии на места ее потребления, несложность устройства аппаратов и управления ими,—все это обусловливает необходимость применения именно этого рода энергии».

На первую очередь надо будет поставить мелиоративные работы в губерниях Петербургской, Новгородской, Псковской и Витебской (Северный район) и в губерниях Московской, Владимирской, Иваново-Вознесенской, Тверской, Костромской, Ярославской и Нижегородской (Центрально-промышленный район). Значение Центрального района и Петербургской губернии не требует особых объяснений. Здесь, по справедливому Утверждению проф. Дмитриева, «лежит основной узел промышленной жизни всей республики, центр политический, творческий, перестраивающий условия жизни не только России, но и распространяющий свое влияние далеко за ее пределами.

По вычислениям специалистов, осушительные работы в Северном и Центральном районах потребуют 80.000 килоуатт установленной мощности и дадут в ближайшую очередь немногим меньше миллиона десятин земли, подготовленной для сельскохозяйственного использования, а затем еще до миллиона десятин. Для мелиоративных работ не придется строить особых электрических станций: энергия будет получаться от районных станций, предназначенных для других целей. Когда, с окончанием мелиораций, часть мощности станций освободится, электрическая энергия в усиленной степени может быть направлена на обслуживание текущих нужд сельского хозяйства. А здесь, как мы еще увидим, перед электричеством открывается почти беспредельная область.

Север России и центр страдают от избыточного количества влаги, превращающей обширные пространства в торфяники и болота. Юг и особенно Юго-Восток, наоборот, постоянно страдают от ее недостатка, который, периодически обостряясь вызывает большую неустойчивость урожаев. За 21 год, с 1891 по 1912, Саратовская губерния пережила 16 более или менее значительных неурожаев и недородов от засухи, Астраханская—13, Донская, в особенности ее уезды, соседние Астраханской губернией—12, Самарская —11 и т. д. И 1911 году жестокий неурожай охватил и названные губернии и целый ряд других черноземных губерний в Европейской и Азиатской России.

Юго-Восток играл в русской экономике крупную. Живущее в нем сельское население составляло ¼ всего сельского населения Европейской России в ее прежних границах, обрабатывало четвертую часть всей посевной' площади Европейской России и располагало 28% всех рабочих лошадей и кроме того 17% всех волов, числившихся в Европейской России. Ежегодно из этих губерний вывозилось до 190 миллионов пудов хлеба в другие губернии и за границу, причем заграничный вывоз составлял более трети этой величины.

Но, как уже сказано, хозяйство этих губерний отличалось величайшей неустойчивостью. И эта неустойчивость, как показывали учащающиеся и все более острые недороды и неурожаи, с течением времени возрастала. Система земледелия, — трехполье, на значительной площади перелог, —и решительное преобладание зерновых посевов совершенно не считались с климатическими условиями, а, напротив, прямо способствовали бесполезному расточению скудных осадков, выпадавших в этом крае, и уничтожению физических свойств почвы, способствующих ее плодородию. По характеристике проф. А. А. Рыбникова, Юго-Восток — «прямое продолжение сухих степей и пустынь Азии. Пустыня врывается сюда через великие ворота народов между Каспием и Уралом, и под ее жгучим, гнетущим дыханием все живое гибнет». Гибнет, пока общественный, человек не противопоставит разрушительным силам природы своих творческих общественных сил

При рациональном подходе к делу нет надобности цепляться, несмотря ни на что, за зерновые культуры. Не надо насиловать природу. Необходимо изучать большое разнообразие природных условий, представленных в той огромной области, которая охватывается единым названием: Юго-Восток Европейской России. Одни его части представляют несравненное сочетание благоприятных условий для развития овцеводства, способного усилить снабжение городов мясом и текстильной промышленности — шерстью. Другие уезды превосходно приспособлены к разведению мясного скота, в третьих большая будущность за молочным хозяйством, четвертые могут превратиться в цветущие оазисы с бахчами, фруктовыми садами и виноградниками, обещающими самую высокую доходность. И, наконец, останутся еще обширные пространства для полевых культур, которые, утратив прежний хищнический характер, придадут хозяйству большую устойчивость.

Но для того, чтобы восстановить хозяйство Юго-Востока новых началах, необходим ряд широких подготовительных мер, которые надо проводить в известной последовательности так, чтобы каждая из них служила звеном в осуществлении всего плана. Необходимо посевами засухоустойчивых трав задержать продвижение песков и подготовить новые пастбища. Местами следует дополнить эти меры разведением лесов. И в особенности необходима продуманная система оросительных работ: запруды в оврагах, превращающие их в водоемы, сохраняющие быстро стекающую воду после сильных дождей и затем самотеком питающие окружающие поля; устройство колодцев, без которых во многих местах невозможно ни земледелие, ни скотоводство; использование речек и рек, увеличение запасов воды в них посредством плотин, что позволит создать многочисленные оазисы среди теперешней песчаной пустыни; постройка водочерпательных сооружений на дельте Волги, на притоках Урала, и в других местах, где уже и теперь применяются для этих целей машины, но такие,которые по своей малой производительности очень недалеко ушли от ассиро-вавилонской или египетской древности.

Мелиоративные работы должны охватить на Юго-Востоке до 900 тысяч десятин. Большую их часть, до 80%, составят земляные работы. Если бы пришлось выполнять их исключительно ручным способом и при помощи живых двигателей, Юго-Восток еще долго не дождался бы приступа к решению давно назревших задач. Но земляные работы относятся к числу таких, которые допускают самую широкую механизацию. В 1920 году, когда голод еще не поставил с такой беспощадностью вопрос о возрождении Юго-Востока, Гоэлро наметила для этой области ряд электрических станций: под Сызранью, где топливом должны послужить горючие сланцы, в Саратове и Царицыне, где некоторых топливных рессурсов можно ждать от отбросов лесопильных и т. п. заводов, которым предстоит снабжать Нижнее Поволжье продуктами древесины, сплавляемой с волжских верховьев; в Новоузенском уезде Самарской губернии, где является надежда использовать, как это делается, напр.,в Италии, горючие газы, в большом количестве выделяющиеся из земли, и т. д. Во многих местах, удаленных от сети электропередач крупных районных станций, окажутся полезными сравнительно мелкие ветряные установки.

Новая техника, построенная на широкой механизации всех производственных процессов, на концентрации во власти общества основных источников механической энергии, на применении машин и методов, исключающих мелко-буржуазную раздробленность производства, неизбежно несет за собою высокую степень сосредоточения процессов труда. Осуществление мелиораций невозможно без той или иной формы объединения не только единичных крестьян, но и целого ряда соседних обществ. И текущее орошение будет немыслимо без общего и общественного регулирования, которое только и может внести равномерность в использование оросительных сооружений. Такие производственные.операции, как электрическая вспашка, неэкономно, а иногда и прямо невозможно производить на мелких и разбросанных крестьянских клиньях. Потребуют общественного регулирования различные процессы переработки продуктов земледелия: молотьба, размол, производство масла и сыра, чистка шерсти и т. д., когда эти процессы. тоже будут электрифицированы. Словом, если даже предположить тот наименее благоприятный случай, что на отвоеванных от пустыни землях установится крестьянский строй землепользования, все же в изолированной, индивидуалистический, или, точнее, семейный, типичный мелкобуржуазный строй производства будут проложены большие и глубокие бреши, и на смену ему выдвинутся все более усиливающиеся и развивающиеся формы обобществленного производства. Так будет прокладываться дорога к уничтожению того противоречия между строем крупной промышленности и господствующей организацией земледелия, которое нельзя Я0 прислать источником неустойчивости строящегося коммунистического общества.

Восстановление плодородия

Крайнее истощение почвы, даже тучных черноземов,—таким итогом кончает старое земледелие. Восстановление ее плодородия становится одной из первоочередных задач: иначе голод будет следовать за голодом, каждый раз глубже и шире потрясая все новые области. Но громадное сокращение количества скота выдвигает чрезвычайные препятствия разрешению этой задачи. Развитие земледелия во всех странах,—относительное, а иногда абсолютное сокращение количества лошадей, связанное с общим строем современной экономики, с быстрым оттеснением живых двигателей механическими моторами,—приводит к моменту, когда, навозное удобрение становится все более недостаточным для восстановления питательных .веществ, необходимых для жизни' растений. Вследствие опустошений войны, этот момент наступил у нас с катастрофической внезапностью. Если бы старая эпоха истории оставила в наследство рациональное продовольственное скотоводство, мы несколько легче и без такой крупной ломки справились бы с этим кризисом. Теперь же становятся необходимыми меры буквально «пожарного» свойства.

Если только Россия будет развиваться, живой двигатель не завоюет вновь такой роли в земледелии, какая принадлежала ему в прошлом. Уже вашим, внукам многое в родных для нас картинах деревенской жизни будет представляться такой же археологией, как для нас — жизнь средневекового города. Механизация глубоко проникнет во все отрасли сельского хозяйства, электрический ток — по проводам или без проводов — перевернет все условия труда на полях, лугах и в лесах. Надо знать, что мы идем к этому, и надо уже теперь считаться с велениями новой техники, а не растрачивать силы на восстановление старого, которое в прежнем виде невозможно восстановить и которое не стоит того, чтобы его полностью восстанавливали.

Многопольная система с ее более разнообразным севооборотом способна замедлить дальнейшее истощение почвы и, вводя возделывание бобовых растений, может отчасти восстановлять потребляемые растениями азотистые вещества. Но это—частичная, мелкая мера по сравнению с тем, что требуется для земледелия.

Искусственные удобрения уже давно выдвигаются на все более видное место, а теперь они скоро начнут играть решающую роль в нашем сельском хозяйство. Едва ли возможно, рассчитывать на их ввоз из-за границы хотя бы в таких ничтожных размерах, как они ввозились в довоенное время. Приходится расширять и создавать заново собственное производство минеральных удобрений.

Азотистые удобрения отчасти могли быть получены, как отбросы коксовальных заводов (сернокислый аммоний). Но с удешевлением электрической энергии возможно быстрое расширение производства селитры цианида. В этом отношении громадную роль может сыграть использование гидравлических сил. Постройка проектированной мощной станции на порогах Днепра, а также крупных станций на Волхове и Свири окажет содействие разрешению этой части вопроса об удобрениях, в особенности важной для северной России.

Фосфорнокислые удобрения одинаково необходимы в больших количествах как для северного, так и для южного земледелия. Материалом для них отчасти является томасов шлак, «отброс», получающийся при выплавке чугуна из железной руды. Но богатейшим источником для них могут послужить залегающие во многих мостах фосфориты. В России залежи их найдены в Костромской и Московской губерниях, а также в Симбирской, где они расположены в непосредственном соседстве с богатейшими пластами горючих сланцев. Здесь качество их таково, что после размола и превращения в фосфоритную муку они без всякой дальнейшей переработки пригодны для удобрения. Электрический размол дает наиболее тонкий продукт. Таким образом постройка электрических станций, работающих на сланце, открывает широкие перспективы перед этой отраслью промышленности, начало которой в виде нескольких заводов было положено частью в военное время, частью в последние годы.

Недавно обнаружены мощные залежи первосортных фосфоритов на Верхней Каме. С качественной и количественной стороны они, по видимому, займут место среди первоклассных фосфоритных залежей во всем мире. Вообще предварительные изыскания выяснили, что наше сельское хозяйство из многих пунктов может получить колоссальное количество фосфоритных удобрений,—но при том условии, что фосфоритные рудники будут хорошо оборудованы с технической стороны. Электрификация же, как мы видели, позволяет сделать большой шаг в этом направлении.

Механизация

Обращаясь к значению электромотора для текущих нужд сельскохозяйственного производства, необходимо отме­тить прежде всего, что во многих отношениях это—идеальный двигатель. Его громадные преимущества вытекают из централизации производства энергии с одной стороны и практически беспредельной возможности децентрализовать и дробить ее потребление — с другой. Сеть электропередачи всегда несет достаточное количество энергии и, включенный в эту сеть, всякий мотор, питаясь из нее энергией, тотчас начинает действовать. Но едва миновала нужда в выполняемой им операции, он выключается и разом прекращает и работу и потребление энергии. Таким образом электродвигателем исключается холостой ход и непроизводительное потребление энергии.

Для деревенских условий большое значение имеет абсолютная безопасность этого мотора в пожарном отношений. Он, окруженный грудами сухой соломы, может приводить в движение молотилку, поставленную в сарае или риге. Сам по себе сравнительно легкий, так как он работает энергией, производимой в другом месте, на станции, электродвигатель универсален по своему применению: благодаря шкиву и простой трансмиссии, сводящейся в сущности к передаточному ремню, один и тот же электромотор может, в зависимости от потребностей, соединяться с самыми разнообразными сельскохозяйственными машинами.

Вот не претендующий на исчерпывающую полноту перечень сельско-хозяйственных машин, в применении к которым электромотор уже обнаружил свои преимущества как перед громоздким паровым локомобилем, так и перед более легкими двигателями внутреннего сгорания:

∙ зерночистилки всякого рода, триеры, веялки, сортировки, плуги, жатвенные машины с автоматическими сноповязалками, сенокосилки, картофелекопатели, свеклокопатели, молотилки, оросительные установки;

∙ всевозможные подъемные приспособления: разгрузочные устройства в ригах и амбарах, элеваторы для транспортирования зерна, соломы, сена в амбары и склады, подъемники для мешков, насосы для навозной жижи;

∙ транспортные приспособления: ленточные, винтовые и пневматические транспортеры для зерна, полевые железные дороги, шпили и лебедки для переноски больших тяжестей;

∙ кормозаготовительные машины: соломорезки, дробилки, свеклорезки и проч.;

∙ мукомольные мельницы, крупорушки, соломопрессы, водяные насосы всевозможного назначения, приспособления для сушки картофеля и других овощей, машины для винокуренных, лесопильных и крахмальных заводов, тележных и ремонтных мастерских;

∙ машины для молочного хозяйства: перфораторы, маслобойки, доильные машины, охладители молока и проч.

Невозможно рассчитывать, что крестьянство разом оценит и, главное, разом окажется способным к разнообразным применениям электричества. Потребуется известный период пропаганду, в течение которого крестьяне будут переходить от одной области применения к другой и, поощряемые успехами, станут все более увеличивать свой спрос на электрическую энергию и таким образом все больше изменять общий уклад своего хозяйства. Затем начнет проявлять свое влияние внутренняя логика этого дела; механизация одних операций, выпадающих на известные месяцы, потребует механизации предыдущих и последующих операций: нецелесообразно, неэкономно держать значительное количество лошадей из-за работ, требующих нескольких недель в году.

Как и в городах, пропаганда электричества в деревне начинается с освещения, роль которого для общего культурного подъема деревни трудно было бы оценивать преувеличенно высоко. Безопасность этого освещения во дворах и во время ночных работ, напр., молотьбы, приблизит электричество к области производства. Во многих местах электричество скоро будет использовано для водокачек, — при устройстве водопоев для скота, при тушении пожаров и т. д. Там, где развиты достаточно интенсивные садовые и огородные культуры, оно будет примяться для регулярного орошения.

Затем электродвигатель найдет применение на мельницах и молотилках. Здесь получится двоякого рода выигрыш: во-первых, большая экономия в расходовании энергии, во-вторых, более высокое качество продукта, обусловливаемое абсолютной равномерностью работы электромотора, что между прочим увеличивает и количество продукта, напр., выход муки или зерна. Так, напр., при электромоторе молотилка дает продукт на 3—5% выше, чем с локомобильным приводом, на 8—10% выше, чем при конном приводе, и на 15—20% больше, чем при ручной молотьбе.

Быстро распространится электромотор и в других областях собственно промышленной переработки земледельческих продуктов: в молочном хозяйстве, производстве растительного масла, на крахмальных заводах и т. д., а также найдет' применение в подготовке корма для скота: соломорезки, корнерезки и т. д.

Однако едва ли можно рассчитывать, что, за исключением немногих операций, электромотор будет применяться для этих работ в отдельном крестьянском хозяйстве. Крестьянские хозяйства так расшатаны, да и вообще их рессурсы столь ограничены, что даже недорогое оборудование будет, им не по силам: ручной труд еще долгое время сохранит за собой главное место в типичном крестьянском хозяйстве. Да и для электротехнической промышленности было бы не под силу в несколько лет дать необходимое количество — сотни тысяч — электромоторов. Многие машины, напр., мельницы и молотилки, с самого начала требуют общественного использования. Другие, как, напр., сепараторы, маслобойки и т. д., по русским условиям будут приобретаться только крестьянскими кооперативами или крестьянскими обществами, вообще не для индивидуальных хозяйств, а для более или менее значительных групп крестьянских хозяйств. Впрочем, многие из перечисленных машин в деревне уже имеются. Остается только мускульную силу лошади или человека, локомобиль или средневековое мельничное колесо при них заменить электричеством.

Следующая таблица, взятая у т. Кржижановского, показывает, какая большая экономия живого труда может достигаться посредством механизации некоторых сельскохозяйственных работ.

Однако, какое существенное значение ни имела бы электрификация производственных процессов, направленных на переработку продуктов земледелия, какие бы крупные перемены ни внесла она в частности в условия нашей отпускной торговли этими продуктами (улучшение, качества зерна, масла и т.д.), ее значение для сельского хозяйства в целом останется более или менее ограниченным. Подсчеты указывают, что эти операции требуют только 25—30% всей механической энергии, необходимой для обслуживания сельского хозяйства. Для него решающими являются не эти операции, а пахота и связанные с нею работы по обработке поля. На них приходится до 70% всей механической энергии, потребляемой в сельском хозяйстве.

то помнит экономическую литературу конца прошлого века, тот знает, какими сомнениями встречалась мысль о возможности механизировать возделываниее земли. Для того времени последним словом техники был паровой плуг. Несмотря скептицизм, которым было встречено его появление, он оправдал себя, но почти исключительно в тех случаях, где требуется глубокая вспашка. Уже тогда высказывалась мысль, что электричеству суждено преобразовать всю сельскохозяйственную технику. Однако, как и во многих других областях, путь для электрической техники был подготовлен двигателями внутреннего сгорания. По некоторым своим особенностям они приближаются к электромоторам, и потому те перемены в технике, которые делают целесообразным их применение, можно непосредственно использовать и для электрических двигателей. Следовательно, выступая на сцену, электромотор находит производственные процессы в таком виде, что может овладеть ими после небольших дополнительных приспособлений.

Тракторная вспашка при посредстве двигателей внутреннего сгорания получила значительное распространение на Западе. Так, в Германии несколько лет тому назад насчитывалось до 3.000 сельскохозяйственных тракторов. Современный электроплуг дает различные преимущества по сравнению с тракторной вспашкой. Он значительно легче, и, следовательно, не так уплотняет почву. Управление им проще, возможность поломок меньше, и потому его может обслуживать малоквалифицированный персонал. Он приспособлен к разной глубине вспашки и к почвам различных степеней тяжести. И, наконец, электрическая вспашка оказывается наиболее дешевой.

Сравнение различных способов вспашки вообще представляет значительные затруднения, так как трудно устранить влияние различия многообразных условий. По «Справочной книжке русского агронома», при 10-часовом рабочем дне конная вспашка дает такие результаты:

По Гартману, — который однако не всегда достаточно критически относится к данным,—при электрической вспашке в течение 10-часового рабочего дня распахивается десятин:

Из сопоставления этих данных следует, что электропахота в 20—30 раз производительнее, чем конная вспашка, и что один электроплуг дает в 10 раз большее распаханное пространство, чем получится при глубокой вспашке на 4 лошадях. Лошади потребляют корм и в то время, когда они не работают. Уже по одной этой причине они, как мотор, обходятся дороже механических двигателей, в особенности таких, как электрические.

Тем; не менее электрические плуги пока очень слабо распространены в европейском земледелии. Для их применения требуется, чтобы сеть электропередач, из которой они могут питаться энергией, подходила к самым полям. Это будет, когда осуществится широкая электрификация в национальном или областном масштабе. Но тем самым будут созданы необходимые предпосылки для механизации и других земледельческих работ. А до того времени все еще станет распространяться тракторная обработка земли. Трактор ли с двигателем внутреннего сгорания, электрический ли плуг, механические ли способы мотыжения, окапывания и т. д., — во всех этих областях совхозам предстоит сыграть крупную роль: без исходящей от них «пропаганды действием» крестьянское земледелие ,не сдвинется с места и лишь с величайшей медленностью будет отрешаться отживших свое время старых технических приемов и усваивать новые.

Более того: тракторная или электрическая вспашка и механизация других процессов возделывания и уборки урожаев только в узких границах мирится с разбросанностью, дробностью и мелким масштабом крестьянских производственных единиц. Это с самого начала — крупно-производственная техника. Она должна иметь перед собою крупные комплексы земли, одинаковым образом подготовленной, подвергающейся одинаковым методам обработки, с более или менее однообразными культурами. Иначе получится большое расточение сил, вызываемое необходимостью слишком часто переносить все механизмы с места на место, заново приспособлять их к сети электропередач, налаживать, регулировать.

Потребность сельского хозяйства в механической энергии не есть величина постоянная и неизменная. Для крестьянского хозяйства она вообще небольшая. В известные периоды ржаное поле разом требует крупных затрат механической энергии, но его общая сумма, необходимая здесь в течение года, в несколько раз меньше, чем при возделывании свекловицы и других корнеплодов. При очень интенсивных культурах одна лошадь обслуживает всего 5½— 7½ десятин хозяйственной площади, в средне-интенсивных хозяйствах эта цифра повышается до 9—11, а в экстенсивных до 14—16 десятин, т.е. на одну десятину общей площади хозяйства достаточно 1/14 — 1/16 лошади. Один работник в типичном интенсивном хозяйство северной и центральной России справляется с 7—8 ½десятинами, при некотором понижении интенсификации он обслуживает уже 9—10 десятин, т.-е. на одну десятину достаточно 1/10 работника. Напротив, в южных губерниях при возделывании сахарной свекловицы, если ее культурой занята всего четверть общей площади пахотной земли, десятина такого хозяйства поглощает в среднем около 70 рабочих дней, если посадки свекл занимают 1/5 всей пахоты, — 55 дней и т. д.

Конечно, если система хозяйства, такова, что десятина земли может быть вполне обслужена 1/16 лошади и 1/10 работника, электрификация окажется неприменимой: расходы по постройке сети электропередач не окупятся. Учет операций по переработке земледельческих продуктов мало изменит дело, тем более, что они производятся не на полях. Однако даже при довольно интенсивных системах хозяйства земледелие — сравнительно слабый потребитель энергии, предъявляющий на нее небольшой спрос при расчете на единицу площади, которая должна быть обслужена этой энергией. А затем крупное неудобство представляет то обстоятельство, Что это—слишком сезонный потребитель энергии. Из всего этого следует, что в ближайшем времени нечего и думать о постройке больших электропередач специально для обслуживания сельского хозяйства.

Но сельское хозяйство нельзя рассматривать обособленно от других областей экономики, от всего общественного хозяйства в целом, от его совокупных потребностей. Пролетарский переворот дал возможность и сделал необходимым такой широкий охват, при котором вое располагается в рациональной общей связи, в гармоническом согласований всех элементов. В этом—наше преимущество перед капиталистическим строем: там на первом плане стоят отдельные сферы приложения капитала, отдельные предприятия; и некоторое абсолютно необходимое минимальное взаимное соответствие элементов, без которого немыслимо существование народного хозяйства, как чего-то единого и цельного, достигается лишь стихийным путем, среди постоянных трений и борьбы, только как равнодействующая противоположно направленных сил, парализующих и уничтожающих друг друга, — только как остаток от взаимного поглощения этих сил. Напротив, мы сразу можем начать такой планомерностью, которой еще долго не будет в планах и осуществлении электрификации в капиталистических странах.

Сельское хозяйство должно войти в наш общий план электрификации, просто так один из его элементов, играющий небольшую роль в общем учете. Там, где электропередачи строятся для других несравненно более крупных и устойчивых потребителей: для городов, промышленных центров, шахт и особенно для электрифицируемых железных дорог, присоединение деревни к этим уже готовым электропередачам потребует небольших дополнительных расходов и даже сезонный характер потребления энергии сельским хозяйством из минуса может провраться в плюс, так как будет способствовать выравниванию нагрузки электрических станций.

Значит,- электрификация сельского хозяйства начнется с областей наибольшего скопления, наибольшей плотности наделения и с районов, расположенных на соседству с наиболее важными железнодорожными линиями, с крупными речными и морскими гаванями. Но это как раз те области, где уже предшествующее развитие стало приводить к значительной интенсификации сельского хозяйства, к тому, что, в противоположность экстенсивному хозяйству окраин,' оно все больше переходило в производству квалифицированных продуктов, удовлетворяющих потребности городов и промышленных центров, к расширению садовых и огородных культур, к рациональному молочному хозяйству. А все это сильно повышало потребность деревни в механической энергии. Значит, электрификация земледелия прежде всего в указанных областях, осуществимая с наименьшими единовременными затратами и при таких условиях, которые понижают и эксплоатационные расходы,- в то же время идет в направлении естественных тенденций развития.

Однако и для деревень, отдаленных от электропередач районных централей, электрификация окажется при известных условиях осуществимой в самом непродолжительном времени. Им незачем ждать общего развития экономической жизни и уплотнения населения в областях, пустынных в настоящее время. На свою электрификацию они должны посмотреть, как на местное дело и осуществить его в местном масштабе и местными силами. Широкие возможности Для этого дела открывает использование уже существующих мелких и средних гидравлических установок (деревенские водяные мельницы) и постройка ветряных двигателей.

И. Степанов, «Электрификация РСФСР в связи с переходной фазой мирового хозяйства»