«Колхапурское дело» и психиатрия в колониальной Индии
14 января 1761 года самые серьёзные конкуренты англичан в борьбе за объединение Южной Азии выбыли из игры -войска маратхов потерпели сокрушительное поражение от афганцев Ахмад-шаха Дуррани в битве при Панипате. Погибло более 30 тысяч воинов-маратхов, их разбитые войска уходили из северной Индии. Баладжи Баджи Рао, правитель маратхской империи, умер от горя через несколько недель после получения известий из Панипата. Впоследствии маратхи смогут частично восстановить своё влияние, но время уже будет упущено. После серии конфликтов с англичанами империя маратхов окончательно прекратила своё существование в 1819 году.
Основателем державы маратхов был Шиваджи из клана Бхонсле, поднявший восстание сначала против султана Биджапура, а потом и против грозного могольского падишаха Аурангзеба. Именно войны с маратхами надломили Могольскую империю, ну а после смерти Аурангзеба войска наследников Шиваджи начали походы и за пределы маратхских земель. К моменту злосчастной битвы при Панипате маратхи контролировали едва ли не большую часть территории Индии.
Однако потомки Шиваджи достаточно быстро потеряли реальную власть. С начала XVIII века она находилась в руках пешвы — главы маратхского правительства и верховного главнокомандующего. Должность пешвы очень быстро стала наследственной, он управлял собственно маратхскими землями, а завоёванными территориями на севере — Бародой, Индором, Гвалиором — правили зависящие от него маратхские династии. Всё это составляло относительно единое государственное образование, именуемое англичанами «конфедерацией маратхов». Нет, про потомков Шиваджи не забыли — они пользовались почётом и уважением, управляли собственными небольшими владениями в Колхапуре и Нагпуре. Семейство Бхонсле олицетворяло славные дела минувших дней, но его реальное влияние стремилось к нулю.
В 1819 году, после того, как маратхи проиграли последнюю войну с англичанами, огромные владения пешвы перешли под прямое управление Компании. Также под британское управление перейдёт и Нагпур, где пресечётся местная ветвь правящей династии. А вот колхапурских махараджей англичане решили не обижать — им их владения оставили, сделав наследников Шиваджи одними из сотен зависимых от Компании князей. Никакой даже теоретической опасности Колхапур не представлял — махараджи контролировали территорию площадью чуть более восьми тысяч квадратных километров, к тому же, причудливо разделённую на целый ряд анклавов. Колхапур безо всяких происшествий пережил 1857 год, князья следовали один за другим, все слушались собственных министров и британских резидентов. Британцы даже оказывали некоторые особые знаки почтения роду Бхонсле — например, колхапурского махараджу приветствовали целыми девятнадцатью артиллерийскими залпами, хотя, исходя из текущей значимости Колхапура, можно было бы ограничится семнадцатью, а то и пятнадцатью. Но, из уважения к Шиваджи и индийской истории, отдавали лишние два залпа.
Но наш пролог как то затянулся — перейдём же к самой истории.
В 1870 году во Флоренции умер путешествовавший по Европе колхапурский махараджа Раджарам II. Итальянские власти позволили кремировать князя по индийскому обычаю и развеять его прах над рекой Арно. Проблема захоронения таким образом была решена, оставалась проблема наследников. Детей у Раджарама не было, поэтому его вдова усыновила Шриманта Нараянрао Бхонсле — шестилетнего мальчика из боковой ветви династии. Он был провозглашён новым махараджей под именем Шиваджи VI.
Шиваджи VI забрали у биологических родителей и воспитывали во дворце. Вскоре он уехал учиться в колледж в Раджкоте, где воспитывались многие выходцы из индийских аристократических семейств. В 1878 году князя женили, а в следующем году он закончил колледж и приехал в Колхапур, чтобы взять бразды правления в свои руки. Но тут возникла одна непредвиденная проблема.
Уже в начале 1880 года колхапурские придворные, министры и британский резидент Эдмунд Кокс стали замечать, что махараджа как-то не очень адекватен. Шиваджи VI не всегда осознавал, что он колхапурский князь. Иногда он считал, что он обычный солдат и ему надо защищать от русских Хайберский проход, иногда заявлял, что он принц Уэльский. Вызванные в Колхапур британские врачи предположили, что дело во влиянии местного воздуха, выписали какие-то лекарства, а также предложили удалить индийских слуг махараджи и заменить их британцами.
Лечение впрочем не помогало совершенно. Шиваджи VI бросался на своих слуг, тиранил жену и время от времени пытался сбежать из дворца. Британского резидента махараджа ударил хлыстом и закричал, что скоро с севера придут афганцы и сбросят всех белых в море. В конце концов, британские власти решили, что князя надо вывезти из Колхапура и отправить лечиться. Новости о состоянии здоровья колхапурского махараджи появлялись в крупнейших британско-индийских газетах — в Times of India и Bombay Gazette.
Если бы история происходила лет за двадцать до этого, то тут бы всё и закончилось . Но на дворе был 1880 год, а в Индии формировалось нечто вроде гражданского общества — и этот новый институт сыграл в истории совершенно неожиданную роль.
В Бомбее, Пуне и ещё нескольких крупных городах уже издавались многочисленные туземные газеты — в том числе, и на языке маратхи. В том же 1880 году несколько маратхских общественных деятелей организовали «Деканское образовательное общество», которое должно было координировать деятельность «туземных школ с обучением западного типа». Одним из основателей «Общества» стал Бал Гандгадхар Тилак — 24-летний выпускник юридического колледжа в Бомбее. В январе 1881 года он, вместе с известным просветителем Гопалом Агаркаром, начинает издавать «Кейсари» — регулярную газету на языке маратхи. Вскоре у «Кейсари» появилась подписчики во всех регионах, где говорили на маратхи — и в Колхапуре в том числе.
Именно «Кейсари» первым начал публиковать письма из Колхапура, в которых анонимный автор сетовал на злоупотребления местной администрации — дескать, главный министр княжества Махадев Барве и резидент Эдмунд Кокс в годы несовершеннолетия Шиваджи VI вступили в сговор и творили что-то не очень понятное с государственными финансами. Письма вызвали ажиотаж читателей, британские власти пригрозили привлечением к ответственности за клевету, но Тилак уже взял след и задался закономерным вопросом — а так ли уж безумен колхапурский махараджа? Кто вообще первым заговорил о его душевной болезни?
«Кейсари» опубликовал свидетельство Наны Бхиде, представлявшего интересы биологической матери Шиваджи VI. Бхиде говорил о том, что махараджа в годы обучения в колледже демонстрировал очень хорошие результаты, учителя отмечали его выдающиеся способности к языкам. Также Тилак писал о том, что махараджу, действительно несколько вспыльчивого по натуре, тиранят его собственные слуги — этим и объясняются периодические вспышки ярости.
Если бы речь шла о каком-то другом княжестве подобных размеров, то дело не вызвало бы подобного ажиотажа. Но тут дело было связано с потомками великого Шиваджи — наследника великого маратхского полководца тиранят какие-то мерзавцы! На страницах «Кейсари» Тилак напоминал читателям о славном маратхском прошлом и уже впрямую обвинял регента и британского резидента в преступном сговоре.
В январе 1882 года в «Кейсари» была наконец полностью изложена версия редакции — махараджа здоров, но колхапурские придворные не хотят передавать ему власть. Они подкупили резидента и объявили Шиваджи VI душевнобольным, изолировав его от внешнего мира. В подтверждение своих слов Тилак опубликовал попавшие к нему в руки письма регента Махадева Барде. С этого момента «колхапурское дело» вышло на качественно новый уровень, о нём стали писать «туземные» газеты не только в Бомбее, но и в Калькутте, и в Мадрасе. Журналисты-индийцы намекали на то, что в деле замешан далеко не только колхапурский резидент, коррупционные нити ведут гораздо выше.
Закрыть «Кейсари» просто так британские власти не могли — Тилак действовал строго в рамках принятого четырьмя годами ранее акта о печати. С подачи британцев Махадев Барде подал на газету в суд, обвинив Тилака и Агаркара в клевете, вмешательстве в свою личную жизнь и фальсификации переписки. Защищать издателей «Кейсари» вызвался Ферозшах Мехта — выходец из богатой парсийской семьи и самый известный адвокат в Бомбее.
Мехте удалось добиться главного — в судебном зале говорили в основном не про «Кейсари», а про Колхапур. С письмами дело было нечисто, некоторые из них точно не были написаны рукой Барде и, с определённой долей вероятности журналисты действительно их чуть-чуть сфальсифицировали. Прежде всего, её представители наотрез отказались предъявлять махараджу. Тилак и Мехта требовали, чтобы Шиваджи VI освидетельствовала независимая медицинская комиссия, состоящая из врачей-индийцев, не находящихся на военной службе. Суд назначать такую комиссию отказался и ограничился тем, что вызвал для дачи показаний Патрика Мёрфи и Кристофера Джойнта — двух военных врачей, наблюдавших махараджу. Показания этих почтенных докторов могли проиллюстрировать только плачевное состояние психиатрии в Индии (да и в мире) в конце XIX века. Мёрфи и Джойнт сошлись на том, что у махараджи «какое-то психическое заболевание». Про то, всерьёз ли Шиваджи VI отождествлял себя с принцем Уэльским или просто так шутил, ничего определённого выяснить не удалось. Подтвердились только сведения о том, что махараджа несколько раз пытался сбежать из дворца, но, с точки зрения Тилака, это как раз свидетельствовало в пользу его адекватности.
Наибольший резонанс вызвали показания доктора Мёрфи, который похоже вообще не знал о существовании у туземцев собственной прессы, транслировавшей его слова, и допустил целый ряд расистских высказываний. Кроме того, Мёрфи публично заявил, что «для приведения в чувства» он лично Шиваджи VI периодически избивал. Да, в том числе и ногами. Да, и в присутствии слуг тоже.
Вообще у стороны обвинения всё пошло наперекосяк. В суд должны были доставить жену Шиваджи VI, которая собиралась подтвердить неадекватность мужа. Но в последний момент было объявлено, что выступать она не будет «по состоянию здоровья». Моментально появилась версия, что махарани может сказать что-то крайне неудобное для колхапурской администрации и уже Ферозшах Мехта потребовал вызвать её в суд как свидетельницу защиты. Вновь отказ, вновь общеиндийский скандал. Тиражи «Кейсари» взлетели до трёх с половиной тысяч экземпляров — невиданный ранее объём для ежедневной «туземной» газеты.
В июле 1882 года Тилак и Агаркар всё же были признаны виновными в клевете, но приговор получили очень мягкий — по четыре месяца тюремного заключения. В тюрьму их провожали как героев, а «туземная» пресса уже напрямую писала о причастности к «колхапурскому» делу высших должностных лиц Бомбейского президентсва.
Судьбы действующих лиц всей этой истории сложились по-разному. Хуже всего обернулась судьба Шиваджи VI — в декабре 1883 года несчастный махараджа скоропостижно скончался. Британские и колхапурские власти настаивали на естественных причинах смерти, в «Кейсари» писали, что махараджу сильно избили собственные слуги.
Ферозшах Мехта станет одним из отцов-основателей Индийского национального конгресса. Люди, основавшие эту организацию в 1885 году, про «колхапурское дело» помнили прекрасно и изначально собирались бороться именно с такими злоупотреблениями британской администрации на местах — не посягая на саму власть вице-короля конечно.
Тилак тоже вскоре вступит в Конгресс и станет одним из вождей индийских радикалов. В тюрьму он в 1882 году отправится далеко не в последний раз, но будет оставаться символом бескомпромиссности вплоть до своей смерти в 1920 году.
На колхапурский трон опять пришлось сажать ребёнка — трёхлетнего мальчика, имевшего к правящей династии весьма косвенное отношение. Впоследствии он тоже станет весьма известен — но не как его несчастный предшественник, а как самостоятельное действующее лицо.
Но это уже другая история….