Отступит ли Бог, если встречаться, или вступить в брак с мусульманином?
— Бог-то не отступит от Вас, но у Вас будут очень большие трудности, очень, ну просто очень! Даже не то, чтобы мусульманин, а по-мусульмански настроенный человек уже создаст Вам столько проблем, что Вам даже и не снится, не может присниться. Я знаю одного человека, который учился преимущественно с мусульманами. Это Юридическая Московская академия. Там очень много мусульман, не знаю, почему, но именно так. И он, русский человек, учился с ними, сдружился с ними, у него какая-то южная кровь тоже присутствовала, но он сам православный. И вот он так нахватался от них их традиций, устоев, что когда жена говорит, (венчался с русской девушкой, нормальной, православной тоже), когда она говорит: «Слушай, когда приедешь?» — Какое тебе дело, жена?! — Ну, элементарно, когда тебе ужин приготовить? — «Слушай, как ты себя ведешь!? Хамишь?»
Я когда узнал, думаю: чего он такой? Может, он переучился, у него там где-то короткое замыкание? И в других вопросах тоже, как настроение найдет какое-то — громит всё вокруг, переворачивает в доме. Дети с ужасом смотрят, что такое с папой? Чего он съел там такое? А у него просто плохое настроение: «Ты здесь под руку не попадай!» Он — хам, он — падишах сейчас, духу нахватался такого: «не стой на пути, никто из домашних!» Не то, чтобы глава семьи по православной традиции, по православной традиции тоже муж — глава семьи, но прежде всего он глава, потому что Бог ожидает от него мудрости и ответственности за семью, но не деспотизма. А здесь в голом виде деспотизм: «Молчать, все домашние!» Дети — понятно. «И ты,» — Она не Зухра, — «и ты, Мария, молчи, молчи!» — Ну конечно, у тебя плохое настроение… — «Чего!? Закрой рот!» И прочая всякая грубость — ужас какой-то, ужас. Я когда всё это послушал, думаю: «о, несчастная, и зачем она замуж за него вышла?» А знаете, зачем? Она просила у Господа красивого — раз, он очень красивый; она просила у Бога богатого — очень богатый, она просила мужественного — «Бу бу бу бу бу бу бу» такой голос, очень мужественный, она просила, чтобы такой, чтобы она была, как за каменной стеной, но она не понимала, что каменная стена может быть тюремной стеной. Он не дает ей выходить из дома: «Ты какую сумку с этой юбкой хочешь взять!? Ты на каких каблуках собираешься из дома выйти? Да совсем эта шляпка не сочетается с этой кофточкой». Ужас, она дизайнер профессиональный. Кошмар какой-то, вот деспот, в худшем смысле этого слова. Деспот — это господин. «Ис полла эти деспота» — мы так архиерею поём. А этот — деспот в самом худшем понятии этого слова. И она как-то мне сказала: «Батюшка, всё, что я просила у Бога, Он всё исполнил, но я не знала, что это так тяжело». Самое главное — дети страдают от всех этих ссор, от этой неуравновешенности, буйства. Ну, я знаю традиции мусульман, там очень много вот этого. Именно от их традиции: женщина — это не человек, мужчина — это всё. И пусть даже, если он неправильно поступает, но «ты молчи, закрой свой рот! Твое мнение не интересует меня». Так что Вы на огромные трудности идете, когда встречаетесь с мусульманином, тем более, вступаете в брак. Не надо, я Вас очень прошу! Не надо! Вы-то совершите ошибку, будете расплачиваться всеми этими нестроениями, Вы заслужили, особенно, если вот это всё слышите и, всё равно, как-то уже не сможете откатить назад, пойдете на брак, как на мины. Но дети-то за что будут страдать? У них будет и энурез, и ужас какой-то, когда просыпаешься почти каждое утро и ощущаешь, что под тобой постель мокрая. Ужас какой-то. Или косоглазие, или такое крепкое заикание, а наши дети такие язвительные, в отличие от детей западных. Там давно уже учатся здоровые вместе с калеками, с инвалидами любой формы, и нормально как-то любовью, как пчелки окружают его, а у нас: так высмеивают недостатки, так будут смеяться над этим косоглазием, над этими заиканиями, картавостью, тем более, энурезом. Не надо, я Вас очень прошу! В конце концов, готов сказать, что Церковь — запрещает брак с неправославными православного человека, запрещает!
— А если он примет Православие?
— Если примет Православие — тогда женитесь, пока не принял… «Я его вымолю, батюшка!» — говорит одна и вторая. Чтобы вымолили — я таких не видел. Ну я, правда, мало еще священником, 22 года. Но я не видел — такой поток людей проходит через вот этот храм; видимо, надо, еще больше чтобы было людей в моей копилке, но я — не видел.