Самая странная песня и самый противоречивый альбом Genesis по мнению Тони Бэнкса
В начале, когда…
Шутка. Но, возможно, есть доля юмора в том, что Genesis - группа столь же полярная, как и текст Книги Бытия. Тони Бэнкс с самого начала был в ней тихим оплотом бескомпромиссной оригинальности. Он - мастер аккордов и без каких-либо эпических соляков. Genesis была прогрессивной группой, которая никогда не переставала прогрессировать, поэтому мы здесь не будем спорить о том, какая эпоха была лучшей, потому что Фил Коллинз, Майк Резерфорд, Питер Гэбриэл и Стив Хакетт - достойны всегда уважения и похвалы. И все же, когда вы берете в руки «Nursery Cryme», «Duke» или «Invisible Touh», вы чувствуете, что Бэнкс со своими клавишами был направляющей силой.
В прошлом году Genesis завершили свою гастрольную карьеру, а Бэнкс решил открыть хранилища группы, чтобы воссоздать новую коллекцию ранее не издававшихся материалов - бокс-сет из замечательных 53 песен - только не ждите, что он вдохновится на будущие проекты. «Не думаю, что осталось что-то еще. Колодец пуст - говорит Тони - из-за здоровья Фила мы не можем больше гастролировать, так что на этом всё закончилось. Давайте посмотрим правде в глаза: на момент нашего последнего выступления, самая последняя музыка была написана 30 лет назад… Это была наша эпоха, и все, что я делаю сейчас, как правило, не зависит от Genesis. В последние несколько лет я много работаю с оркестровой музыкой». И черт меня дёрнул за ногу пошутить, что можно потянуть рычаги и напроситься в гости к Грэму Нортону (ведущий культового «Шоу Грэма Нортона» на BBC One - прим.), чтобы прорекламировать вышедший бокс-сет. Тони вдруг улыбнулся и отрезал: «Эти программы ужасны, потому что ты должен быть смешным».
Всё дело в том, что Бэнкс, несмотря на то, что все его воспринимают «серьезным человеком», довольно забавен, когда хочет таковым быть. Недавно мы целый час проболтали о муках и радостях, связанных с работой в Genesis, и его воспоминания частенько сопровождались смехом. Когда мы прощались, он с готовностью признался: «Всегда рад поговорить о себе». Так и должно быть.
Песня, которая стала самым мощным перезапуском
Ну, если я правильно могу судить, группа из года в год всегда продолжала существовать. Я не придаю значения таким вещам, как разные эпохи, разные певцы и разные составы. Имеет значение лишь актуальный проект. В случае с «Abacab» мы приняли сознательное решение отойти немного от того, что делали в течение предыдущих 10-15 лет, в плане более длинных песен и обтекаемых направлений. Перестать зависеть от «большого звучания». Позднее в какой-то степени мы к этому вернулись, но альбом этот был важным. По этой причине он не стал одним из моих любимых. Но он был интересен - впервые у нас барабаны обладали тем звуком, которым прославился Фил.
Такая песня, как «Abacab», была возвращением в совершенно другую эпоху, когда мы только начинали. Больше рока. Но я больше люблю сложные произведения, поэтому моя любимая песня на альбоме - «Me and Sarah Jane». Она разная, в ней много интересных изменений и она не зацикливается на одной идее на протяжении всей песни. Мне такое нравится. Именно подобные песни доставляют мне наибольшее удовольствие.
Самая странная песня
«Who Dunnit» из альбома Abacab. Большинство наших слушателей ее просто терпеть не могли. Но нам она скорее нравилась. Мы знали, что она вызовет споры. У меня был Prophet-5, которым я злоупотреблял, в частности, когда пытался создать тот аккомпанемент. Думаю, я играл на нем так часто, что Фил и Майк решили что-то с этим сделать. Фил сочинил подходящий для песни смешной текст. «Это был ты или я? Он или она? Это было А или Б? X или Z?» - всё это часто повторялось.
На самом деле, мне песня очень нравилась и нравится до сих пор, но она довольно противоречива, поскольку не совсем соответствует идее Genesis. Мы обычно варьируем между между красотой и атмосферой, а также небольшими музыкальными знаниями. Но здесь из этого ничего нет, кроме того, что она просто заставляет вас сидеть и слушать.
Некоторым людям она не понравилась еще и потому, что из-за нее мы не включили ряд других произведений. Например, была песня «You Might Recall», не попавшая в альбом «Abacab», так как вместо неё мы выбрали «Who Dunnit?». В ней был красивый, традиционный баланс Genesis.
Соло, которое должно было быть длиннее
Большинство утверждали бы прямо противоположное. Меня много раз критиковали за то, что мои соло бесконечные. Потрясающая цитата Питера Гэбриэла о соло Бэнкса: «Они начинаются в доисторические времена и стремительно движутся в будущее». Мои соло всегда были чем-то вроде инструментальных пассажей. Это как вокал без вокала, то есть ты пытаешься выстроить определенный отрезок времени. Одно из первых наиболее значимых соло, которое я сделал, было в «Apocalypse 9/8» из «Supper's Ready» для альбома «Foxtrot». Я видел его так: начать довольно игриво и постепенно придать соло немного опасности. Прийти к чему-то большому, внезапному - это вишенка на торте, которую ты не ожидаешь, а затем услышать невероятно драматичный вокал. Думаю, это один из самых сильных моментов из раннего творчества Genesis.
Я часто пытался чуть сократить материал, но так могло продолжаться настолько долго, насколько я считал нужным. Или пока позволяли другие. До альбома Trespass я не сыграл ни одного соло. До этого момента мне не было комфортно в этом плане. На Trespass у нас была песня «Stagnation» - Майк начал играть два аккорда, а я обнаружил, что мне есть что сыграть поверху. Это открыло для меня дверь. Я совсем не чувствовал себя соло-исполнителем. Я очень любил аккорды и аккомпанемент, но это открыло для меня другой полноценный мир.
Я просто наслаждался работой. Никогда не любил импровизировать на сцене, но, ясное дело, чтобы достичь того уровня, которого я достиг с этими соло, мне приходилось много и упорно импровизировать в студии. Идея заключалась в том, чтобы попытаться создать партию из этих импровизаций и соединить их вместе так, чтобы это звучало привлекательно. Я не джазмен. Я не могу просто выйти и сыграть. Я очень сильно переживаю по поводу нот. Джазменам на ноты всё равно. Они просто играют их снова и снова, потому что это так работает. Мне нравятся соло в некотором смысле, потому что они часто идут по движущимся аккордовым паттернам и формам. Как автору, а именно таковым я себя считаю в первую очередь, это принесло мне наибольшее удовлетворение.
Я не считаю себя виртуозом, но мне нравится мое вступление к «Firth of Fifth». На Youtube есть множество версий этой песни - многие ее играют лучше, чем я играл когда-либо. Когда я ее сочинил, это было развитие идеи, которую я отверг для альбома «Foxtrot». Я нашел способ, как ее развить, и это мне показалось очень интересным. Будучи человеком, не сильно беспокоящимся о тактовых размерах и других музыкальных обозначениях, я просто давал рукам волю делать то, что я чувствовал, что они хотят сыграть. Когда вы это слышите, оно звучит естественно, а когда вы слышите это в контексте всей группы, они им следуют. Полагаю, это всегда было ключевым моментом с самых ранних дней.
Самая сложная песня для клавишников
Самое сложное соло, которое я когда-либо делал, было в песне «Robbery, Assault and Battery». Я его сочинил, основываясь на барабанном риффе, который придумал Фил, а я тут же и подумал: «Ха, да это вызов». Немного поиграл что-то поверх, дабы посмотреть, что получится, а потом решил разбить ее на 13/8. Было весело, но и очень технично. Я бы не хотел его снова сыграть, потому песни и не было в репертуаре. Это похоже с «Riding the Scree» из альбома «The Lamb Lies Down on Broadway» - очень сложная вещь для исполнения. По этой причине они не обязательно являются лучшими песнями.
Свою роль сыграли инструменты, которые были в нашем распоряжении. Изначально всё сочинялось на фортепиано, потом у нас появился орган Хаммонда. Я также много писал на гитаре, и эти гитарные партии переносил на два клавишных инструмента. В первые дни я иногда начинал с клавиш, с Меллотрона и тому подобного, а затем переходил к синтезаторам. Иногда, когда я покупал новый синтезатор, я начал изучать его звуки, и они подсказывали мне идею для песни. Возьмем к примеру «Tonight, Tonight, Tonight». В ней есть маримба, которая звучит как бутылка для молока, и так на протяжении всей песни. В то время у меня только что появился сэмплер Akai, и в него был загружен этот звук маримбы. Я пропустил его через эхо-бокс, и получился фантастический звук. Я сыграл на ней целую партию, и мы написали на ее основе песню.
Самая недооцененная песня
Все. Да, все.
Песня, которую я и Фил всегда считали своей любимой песней Genesis, является «Duchess» из альбома «Duke». Мне она нравится из-за своего простого текста - о взлёте и падении женщины-рок-звезды. Мы в ней впервые использовали драм-машину. Мне кажется, в песне невероятная атмосфера. Я всегда думал, что она могла бы стать хитом. В свое время мы ее выпустили синглом, но она далеко не продвинулась. В британском чарте синглов заняла 46-е место. Так что я бы ее назвал недооцененной.
Таких композиций очень много, потому что есть около дюжины песен Genesis, которые чаще всего крутят по радио. Те композиции, которым не уделяется столько внимания, гораздо длиннее. Вы ни за что не услышите сейчас на радио «Supper's Ready». А ещё «Blood of the Rooftops» - прекрасная песня, ее тоже вы никогда не услышите вне контекста альбома. Нам повезло, что 10 процентов реально привлекают внимание, а остальные 90 процентов - нет. Я думаю, что наши лучшие работы как раз в этих 90 процентах, потому что - хотя мы написали 1-2 хорошую поп-песни - наша настоящая сила заключается в более авантюрной музыке.
Песня «Turn It On Again» всегда казалась мне интересной, потому что она написана с необычным размером и имеет свои неожиданности. У нее обманчивое звучание из-за ее неумолимого ритма. Эта песня - лишь комбинация из партий, сочиненных Майком, и партий, написанных мной. Мы их объединили, просто думая, что это будет связующая секция на «Duke», а потом она получилась настолько сильной, что мы сыграли ее дважды и сделали из нее песню. Не самый очевидный способ делать песни. Думаю, как только мы начали выходить на рынок с синглами, что случилось с «Follow You Follow Me», публика приняла такие песни, как «Turn It On Again» и «Mama». В итоге нас часто крутили по радио в течение нескольких лет, и это было здорово, потому что это стало рекламой для всего творчества. Когда люди приходили на концерты, зачастую лучше всего слушались более длинные и амбициозные композиции, потому что у вас есть время для создания нужной атмосферы.
Вспоминаю забавный случай. Мы выступали с благотворительным концертом в 1982 году, и к нам вернулся петь Питер. Мы исполняли ранние вещи Genesis, добавили его «Solsbury Hill» и нашу «Turn It On Again» (печально, что никаких видеозаписей с этого выступления не существует. Это был единственный случай, когда Питер воссоединился с группой. На последнем концерте Genesis в марте 2022 года он присутствовал в качестве зрителя). Он подыгрывал в каждом четвертом такте, а потом смотрел на меня и говорил: "Что, черт возьми, происходит?». Потому что он не знал, что здесь не характерный размер и четвертого такта просто нет. Там не должно быть никакого удара барабана. Мы же не Дэйв Брубек, который пытается сделать забавные песенные размеры ради этого. У нас даже такое рождалось естественным путем.
Песни вашего авторства
Вообще если посмотреть авторство в том виде, в котором они указаны, то мне приписывали многие песни. На поздних и ранних альбомах мы указывали общее авторство. В ранние годы люди думали, что всё сочинял Питер, потом, когда мы добрались до 80-х, что всё сочинял Фил. Мне это никогда не нравилось. Мы все сочиняли очень много. Майк умел сочинять простые вещи. Иногда я что-то играл, а он говорил: «Так, вот так хорошо, надо использовать». Это касалось и песен, которые явно не клавишные.
К примеру, я известен более сложными песнями - «Home by the Sea», «Domino» (1 и 2 части), но есть целый список простых песен, таких как «Land of Confusion» или «Invisible Touch», в которых есть много элементов моего сочинения. Мы с Майком также сочинили «Turn It On Again» и «Follow You Follow Me». Все узнают клавишные партии и не думают о тех частях, где клавишные не доминируют, но мое участие есть в каждой песне. Нет ни одной песни Genesis, которая звучала бы так, как она звучит, если бы меня не было рядом. Если вам не нравится Genesis, то я - это тот, кто вам не нравится.
Мне всегда хотелось использовать странные аккорды то тут, то там. Иногда это могло превратиться в катастрофу. Это касается сольных проектов. Но именно это меня и вдохновляло - если вы послушаете начало «Watcher of the Skies», там полно этих необычных аккордов, которые создают невероятно сильную атмосферу. Это не похоже ни на кого другого. Мне это нравится. Хорошо быть ни на кого не похожим. Если тебя слишком часто путают с другой группой, значит, вероятно, ты что-то делаешь не так.
Самый спорный альбом.
Мы очень много спорили. Как правило, в спорах я побеждал, поэтому у меня было много своего материала. Если вам нравится Genesis, то это очень хорошо, не так ли? Знаю, что Стив иногда обнаруживал, что его идеи не рассматриваются так же часто, как мои. Мы с Питером часто ссорились - он придирался, я придирался, пока мы не находили компромисс и не соединяли наши идеи вместе, чтобы посмотреть, как оно будет звучать. Мы вытягивали все идеи и обычно договаривались, что будет дальше. Единственный альбом, где у нас возникли серьезные разногласия по поводу состава песен, был «Selling England by the Pound», потому что обе стороны были чересчур длинными. Я сказал Питеру: «Не хочу, чтобы «After the Ordeal» попала на альбом» - меня она не устраивала. Он же сказал, что не хочет, чтобы на альбоме была вторая часть «The Cinema Show», мол, это не то, что мы должны играть. Я возразил: «Нет, нам ее надо включить, потому что она реально хороша, интересна и вообще звучит не так, как всё остальное». В итоге мы всё оставили, потому что это был единственный способ решить данный конкретный спор. Думаю, я был в этом споре прав. «The Cinema Show» определенно полностью должен был оказаться на альбоме, а «After the Ordeal» - нет.
Могу рассказать об еще одном споре, который я проиграл, но очень этому рад. В песне «Supper's Ready» у меня было соло на клавишах, «Apocalypse 9/8», и я намеренно поставил последовательность аккордов в начале и в конце. Питер писал текст и хотел сделать что-то на эту тему. Он спел на первой последовательности. Я, конечно, был в шоке: «Боже, он там поет!» Разозлился. Но потом вдруг осознал: «Эй, на самом деле звучит-то очень даже хорошо». А в итоге получилось фантастическое звучание. Затем он сделал тоже самое и в заключительной последовательности. И я опять был в шоке: Боже, только не это! Ты решил петь в моей партии! Так же уже было в конце «Musical Box». Но получилось эффектно. Когда он так делал, получалось хорошо - и это меня особенно раздражает.
Еще один спор возник позже во время записи «We Can't Dance». Одной из моих любимых композиций на альбоме была «On the Shoreline», мне очень хотелось ее включить в альбом. И многим она нравилась. Один из сыновей Майка ее считал фантастической, но Майк однажды пришел и сказал, что не хочет ее включать в альбом. Фил с ним согласился. У нас демократия, поэтому мы оставили ее в стороне, и в итоге включили пару слабых треков - «Way of the World» и «Since I Lost You» вполне можно было обойтись без них. «On the Shoreline» - очень сильный трек, думаю, он мог бы стать хитом».
Самый противоречивый альбом
Сложно сказать. В свое время альбом «The Lamb Lies Down on Broadway» вызвал очень неоднозначную реакцию. Он не особо хорошо продавался и большого отклика не вызвал. Сегодня он считается классическим. С моей точки зрения – и, думаю, с точки зрения многих – это самый неоднозначный альбом. В нем есть несколько отличных номеров, но, возможно, он не дотягивает до конца. По ходу прослушивания он становится слабее, а последнее сторона не является кульминацией, на которую можно было надеяться. Когда мы записывали «Supper’s Ready», у нас получилась 25-минутная композиция, и вот она стала фантастической кульминацией всему альбому Foxtrot. В «The Lamb» такого нет.
С точки зрения фанатов, тут всё зависит от альбома. Кому-то нравится «Abacab», а кто-то его ненавидит из-за тех альбомов, что выходили до него. Некоторым ничего не нравится после ухода Питера или после ухода Стива. Я доволен всеми альбомами. Даже теми, которые не рассматриваются так же, как другие. К примеру, «From Genesis to Revelation» и «Calling All Stations» - все они имеют свои достоинства. Я могу понять, почему люди, вероятно, не оценивают их так высоко, как некоторые другие альбомы, но я не из тех людей. Я всегда могу переслушать старую песню и получить от неё массу удовольствия. Я могу говорить о треках, которые никто никогда не слышал. Например, есть одна песня под названием «The Day the Light Went Out», которую я сочинил и которая должна была быть посвящена научной фантастике. Она совсем не удалась. В итоге она стала B-сайдом, поэтому она не особо важна. Мне никогда не нравилась «After the Ordeal», которая была весьма хорошим произведением, когда ее написал Стив. Но мы наложили на нее это псевдоклассическое пианино, которое мне не нравится, поэтому я ее не слушаю. Но даже те песни, которые мне не нравятся, я в целом не против послушать, потому что они меня возвращают в то время, когда мы их сочиняли.
Год группы, которым вы гордитесь
Я назову два года. Первый – это 1972 год. Когда мы впервые выступили в Лондоне в театре Rainbow. Это был первый раз, когда мы использовали настоящие визуальные эффекты. У нас просто был позади занавес, и мы случайно посветили на него ультрафиолетовым светом. Он внезапно ожил и приобрел необычный вид. Мы играли там шоу, и именно там мы впервые исполнили «Supper’s Ready» на сцене. Я почувствовал, что мы наконец-то перешли на другой уровень – нам реально удалось сделать что-то стоящее, и мы не просто играли музыку.
Другим событием я бы назвал тур в поддержку альбома Invisible Touch 1986-1987 гг. Мы отыграли 4 концерта на стадионе «Уэмбли», где собралось 80 тысяч человек. Я чувствовал, что это, возможно, пик нашей карьеры. У нас никогда не будет лучшего момента. И, вероятно, так оно и было. Все четыре дня было солнечно, а публика была потрясающей. Было очень и очень волнительно оказаться в таком положении. Я бы не назвал себя исполнителем. Я просто нахожусь на сцене. Но в тот момент было что-то очень сильное, когда я смотрел на всех этих людей в каждый из тех вечеров. Мы были очень популярны, и было очень захватывающе пережить тот период, но при этом вы понимаете, что такого больше никогда не будет.
Во время нашего реюнион-тура 2007 года мы играли в Цирке Максимус. Это был бесплатный концерт перед полумиллионной армией поклонников. Это было очень необычно и волнительно. Мы также записывались, что не особо помогло, но мы справились. Большим преимуществом выступления в Риме в том, что им все равно, что вы можете играть допоздна, сколько захотите. Мы могли выходить на сцену, когда уже стемнело. Во многих других городах Европы нам пришлось бы выходить на сцену тогда, когда уже светало, поэтому эффект от нашего светового шоу был бы виден только в последние пару песен. Когда мы выступали в Риме, там было темно от начала и до самого конца.
Песня Фила Коллинза, которую вы бы хотели, чтобы он подарил Genesis
«In the Air Tonight». По этому поводу всегда идут споры Фил утверждал, что сыграл её мне, когда мы выбирали песни для Duke. Это неправда. Мы всегда знали, что хотим «Misunderstanding» и «Please Don’t Ask», поэтому он отдал их нам. Думаю, что в «In the Air Tonight» есть прекрасная атмосфера. Но если бы Genesis ее исполняли, я бы, наверное, всё испортил. Наверняка я бы добавил еще один аккорд или попытался бы что-то с ней сделать и увести куда-то в другое русло. Наверняка я бы сказал: «Фил, что ты делаешь, ты не можешь использовать только 3 аккорда в песне». В очень упрощенной форме в ней есть суть того, что хорошо получалось у Genesis – сильная и мрачная атмосфера. Это моя любимая из его песен и всегда таковой была. Это великое музыкальное произведение с величайшим барабанным риффом всех времен.
Самая страшная кукла из клипа «Land of Confusion»
В Англии была программа под названием Spitting Image, которая использовала кукол для сатиры. Идея использовать их для клипа была интереснейшей, потому что это была песня с простым политическим месседжем. Мне не понравилась кукла, изображающая Принца, который кладет горчицу на язык. Уж извините, не могу не поворчать, но я бы не назвал её страшной. Мне показалось, что в целом получилось весьма остроумно.
Самое забавное, что у Spitting Image уже была кукла Фила. Они использовали его 1-2 раза в своей программе, но у нее не было глаз, типа он постоянно плакал. Поэтому для видео им пришлось создать новую куклу с глазами. Куклы Майка и меня были созданы специально для видео, а затем проданы на следующий день после съемок. Моя кукла появилась где-то на аукционе, и все говорили: «О, тебе надо сделать ставку, покупай скорей!». А я сказал: «Зачем мне она?». Есть странные люди, которые захотели мою куклу - да и ладно, прекрасно. Думаю, самое лучшее в этом видео то, что нас в нем не было (другие куклы поп-культуры, включенные в видео – Рональд Рейган, Маргарет Тетчер, Бенито Муссолини, Боб Хоуп и Мадонна - прим.). Это было здорово, потому что – хоть Фил и актер и может держать себя в руках, а вот мы с Майком – не актеры. Клип выиграл «Грэмми» - единственную «Грэмми», которая у нас была. При этом нас в видео нет, что довольно забавно. Забавно то, что удостаивается наград. Это вне моего понимания.
Что думаете по поводу того, что Genesis – это долгоиграющее устройство для пыток в Top Gear
Top Gear было забавным шоу. Я не часто смотрел эту передачу, но люди любят рассказывать мне о том эпизоде, когда Ричарда Хаммонда заперли в машине и заставили нас слушать (I Know What I Like – песня для пыток). Я встречал Джереми Кларксона и Джеймса Мэя, оба они любят Genesis. Я никогда не встречался с Ричардом. Нравимся ли мы ему так же сильно, я не знаю, но это просто немного весело было. Это как если бы генералу Норьеге включили рок-музыку, чтобы он вышел из своего дворца. Да, я думаю, это здорово. Единственное, что меня бесит, это когда Джереми вел Desert Island Discs – это радиопрограмма, в которой ты выбираешь 8 любимых песен всех времен, с которыми ты хотел бы отправиться на необитаемый остров. Он не выбрал ни одной песен Genesis. Я подумал: «Да ладно тебе, чувак, серьезно?».
Меня никогда не приглашали на тестовые заезды, но я ни за что и не пришёл бы. Самое замечательное в этом то, что Майку принадлежит рекорд самого медленного круга. Это очень смешно, и вы можете это посмотреть. Всегда считал, что мог бы проехать лучше, но никогда уже этого не сделаю. Стараюсь не делать ничего, что выходит за рамки музыкальной индустрии. Я музыкант, и в этом моя главная сила, понимаете, о чем я?