Саймон Коллинз и Келли Нордстром: «Мы немного играем с огнём»

Прошло немало времени с момента нашего прошлого интервью с Саймоном - тогда его музыкальная карьера только начиналась, и он ещё не был знаком с Келли Нордстромом. Но с тех пор многое произошло. Саймон пережил немало перемен, эволюционировал с музыкальной точки зрения. Пожалуй, более всего поклонники Genesis его узнали по работе в группе Sound of Contact и их альбому Dimensionaut, впрочем два его последних сольника U-Catastrophe и Becoming Human поклонники Genesis также приняли благосклонно. Келли Нордстром принимал участие в альбоме U-Catastroph, был участником Sound of Contact, а также его можно услышать на последнем сольнике Саймона Becoming Human.

И вот их новый проект - eMolecule. Дуэт.

Довольно неожиданно в конце прошлого года Саймон и Келли запустили новый проект eMolecule. Альбом The Architect выйдет в феврале 2023 года на лейбле InsideOut, и это стало достаточной причиной для нового интервью не только у Саймона, но и у Келли.

Келли, кстати, тоже следит с большим интересом за творчеством Genesis, хотя, по его словам, его словам, его больше привлекает поздний период группы, чем ранняя прог-эра. Саймон же с гордостью и сегодня вспоминает творчество своего отца, а также сказал нам, что такая песня, как Father to Son и сегодня на любом форуме не может стать причиной для неприязни - напротив, он говорит, что песня была в свое время великолепна, но и сегодня он вспоминает ее с удовольствием.

Эта позитивная атмосфера была заметна и по ходу нашего разговора. Саймон и Келли пребывали в прекрасном настроении, проявили много энтузиазма в отношении своего проекта.

Знакомство Келли и Саймоном

Журналист (Ж): Келли, начнем с вас, поскольку Саймон для Genesis - не последний человек. Как вы познакомились с ним?

Келли Нордстрем (КМ): Один наш общий знакомый мне вдруг позвонил - к слову, я того знакомого не особо-то хорошо и знал. Но это был звонок из ниоткуда, по ходу которого мне рассказали о некоем джентльмене, по имени Саймон Коллинз, мол, он прослушивает музыкантов для своей группы. В общем, тот знакомый спросил, слышал ли я что-то о нем. Я ответил: «Нет, впервые слышу про Саймона». Он мне: «Это сын Фила Коллинза». Я ему: "О как, занятно". Послушал музыку и был еще более заинтригован услышанным. Мне захотелось прийти на прослушивание. Это случилось где-то в 2005 году.

Ж: А еще вы были участником Sound of Contact.

КН: Да. Мы познакомились с Саймоном на прослушивании, потом я получил предложение, кажется, на роль гитариста в группе. Так мы подружились, много вместе работали. Сначала я был просто типа наемного гитариста, но довольно скоро сдружились. Там же сблизились и уже вместе мы начали сочинять свою музыку, которая в итоге переросла в проект Sound of Contact. Было это 10-20 лет назад.

Это было очень честное начало: мы ничего не знали друг о друге, пока я не прошел прослушивание. Так получилось, что мои навыки его устроили.

Ж: Чем занимались в течение 10 лет после Sound of Contact?

КН: Хороший вопрос! Я завязал отношения с музыкальной школой в городе Виктория, в Канаде, она называется Музыкальная консерватория Виктории. Хотел преподавать музыку. И в итоге стал преподавателем - и гитары, и музыки в целом и рок-группы в рамках школьной программы. Также занимаюсь различными местными музыкальными проектами.

Ж: Саймон, а вы чем эти 10 лет занимались между Sound of Contact и альбомом Becoming Human?

Саймон: Чутка путешествовал, где-то пытался найти себя. В какой-то момент решил сделать большой перерыв в музыке. Я вложил всё, что у меня было, в Sound of Contact - даже разорился на продвижении. Это была группа моей мечты. Я работал много лет только для того, чтобы иметь возможность собрать что-то подобное. Но в конце концов мы расстались. Это был довольно бурный процесс. Воссоединились в 2016 году и пытались вернуть всё на круги своя, но, увы, этому было не суждено случиться. Я провел некоторое время в одиночестве. Нужно было немного отдохнуть от музыки. В то время я не был вдохновлен на дальнейшее сочинительство. Конечно, уже потом появился «Becoming Human», в том числе при поддержке Келли. Этому предшествовал долгий период борьбы, чтобы снова вдохновиться на создание музыки. Мне реально был нужен длинный перерыв.

Ж: И вы переехали в Ирландию…

СК: Да, я в Ирландии. Нахожусь к западу от Дублина, в сельской Ирландии. Здесь круто, всё так, как я хочу. Здесь моя студия, из которой я с вами разговариваю. Провожу в студии большую часть своего времени. И помимо eMolecule у меня есть еще несколько проектов, над которыми работаю. Для меня всегда было важно не столько быть успешным сольным артистом, сколько играть в отличной группе и с отличными людьми. И я реально чувствую, что этого достиг. Думаю, то, что есть у нас с Келли, это что-то особенное, просто замечательное. Оно зарождалось около 2 лет. Как вы знаете, вместе мы сотрудничаем уже лет 20. Это круто. Я живу здесь, Келли несколько раз сюда приезжал на запись, мы в Ирландии записали несколько вещей, тут же и спродюсировали их. Так что иметь здесь студию – круто.

КН: С удовольствием прокатился в Ирландию несколько раз, чтобы лично поработать с Саймоном. Когда мы вместе, то получается сделать намного больше, и теперь у нас уже есть отличная система для удаленной работы. Над альбомом eMolecule мы работали вместе в Ирландии, насколько это было возможно. Над остальными альбомами работали удаленно, я в Виктории. Пересылаем треки туда-сюда.

Ж: Саймон, как-то в интервью вы говорили, что были диджеем, но никогда в детали не вдавались. К каким жанрам вас тянуло?

СК: Это мне 20 лет было. Я был без ума от всего этого. Начал в 20 лет или около того, под именем Space и работал, в частности, с психоделическим трансом и чем-то в стиле гоа-транс – в общем, всё то же самое. Играл по всему миру. Выступал на многих рейвах в Германии. Германия всегда была для меня точкой остановки, что касается моей музыки, фан-базы. Но также я играл в таких местах, как Burning Man в Неваде, фестиваль высокого уровня. Он оказал очень глубокое влияние на мое создание музыки. Я был очень вдохновлен продюсерскими навыками этих электронных продюсеров, звуковым дизайном и прочими фишками. Просто огромное влияние и на сочинение музыки. Вероятно, вы знаете, в нашей работе сильно чувствуется электронный продакшн. Это почти основа для большинства моих работ. И четко сие прослеживается в eMolecule – ультрасовременный продакшн. Такова история того, чем я занимался почти 10 лет. А потом перешел на что-то другое.

Ж: То есть, Келли, вы отвечаете за традиционные вещи, а Саймон – за современные…

КН: Любопытный анализ. Конечно, доля правды тут есть, думаю, в каком-то смысле. Когда я беру в руки гитару, просто хочу играть мощно. Возможно, я своими струнами компенсирую ультрасовременный продакшн, всё то современное, эдакий перепродакшн. В нем нет ничего плохого. Однако, думаю, важно передать и человеческий фактор, поэтому я стараюсь это сделать через гитару и бас.

Причина ухода из Sound of Contact

Ж: Давайте вкратце пройдемся по альбому «Dimensionaut» группы Sound of Contact – очень сильный, и люди еще удивлялись, почему вы не продолжаете работать с этой группой. В конце концов, это был потрясающий материал, который вы сделали совместно. Не могли бы на это пролить свет?

КН: Да (колеблется)… Тогда было много импульсов, но было и что-то личное что требовало внимания. Так что, увы, оно не соответствовало тому, как обстояли дела с Sound of Contact. Нужно было уйти по личным обстоятельствам и дать проекту идти своим путем.

Ж: Можете ли вы предположить, что снова будете делать что-то с Саймоном и с парнями из Sound of Contact? Или для вас это разовый проект?

КН: Думаю, всё возможно, но, если честно, дуэт с Саймоном – это лучшая комбинация. Я моложе не становлюсь, потому мне не нужно возиться с чем-то еще. Это сочетание личных и профессиональных элементов, которые для меня идеально подходят. На данный момент я не хочу выделять место для чего-то еще, потому что у меня и так много всего происходит. Всю свою жизнь я стремился к тому, чтобы у меня было только одно дело, на котором я мог бы сосредоточиться. Сейчас это eMolecule.

Ж: Саймон не так давно записал сольный альбом. Когда вы подключились к работе над новым альбомом, который в итоге стал проектом eMolecule?

КН: Как я уже вначале говорил, я познакомился с Саймоном, нанявшись к нему на работу над его сольным материалом. Это продолжалось тогда, продолжается и сейчас, и если в будущем у него появится новый материал, над которым он будет работать, я, разумеется, буду готов внести и свой вклад, если он захочет. Мы будем продолжать работать и над этим материалом

Ж: Как или когда вы решили делать совместный проект?

КН: Кажется… это было пару лет назад, когда я приехал в Англию поработать над альбомом Саймона «Becoming Human». У меня было свободное время между сессиями, когда я придумал рифф, и внезапно музыка будто полилась сама собой. Я записал всё в номере, где остановился, и это стало демкой для «eMolecule». Ее я проиграл Саймону, и это послужило катализатором для создания группы.

Ж: Саймон, а каково ваше отношение к этой комбинации и к идее создать дуэт или новый проект с Келли?

СК: Как только что сказал Келли, мы записали этот альбом. Но между ним и решением создать группу прошло довольно много времени. Я бы сказал, пару лет. Келли приехал в Ирландию в сентябре 2020 года. Изначально идея заключалась в сотрудничестве для следующего альбома, поскольку я заключил контракт с Frontier Records, так что я должен им еще один сольник. Я написал много нового материала. У Келли тоже накопилось много материала, песен, которые не были записаны. Он начал перебирать то, что написал в прошлом. Я был потрясен и очень доволен этим материалом, который он мог предложить. И был очень поражен услышанным. Много времени на это не ушло, после нескольких дней совместной работы у меня появилось ощущение, что я не готов делать еще один сольник. Хотел немного пожить. Неправильно это. А вот наше сотрудничество - правильно, наши глубокие разговоры и обсуждения. Для нас это была прекрасная возможность исследовать наши отношения через музыку. Мы решили, что было бы здорово создать дуэт, записать совместный проект. Мы быстро перешли от сотрудничества по душу следующего моего сольника к написанию целого концептуального альбома. И всё это за месяц пребывания здесь. Сначала я написал концепцию. У меня было три черновика, а потом мы начали сочинять. У нас было примерно 16-18 треков, так что в то время мы были готовы делать двойной альбом. Но сократили его до 76 минут, но всё равно альбом получался большим. Так всё и сложилось. На самом деле, в этом нет ничего особенного.

Так просто было правильно и органично. Было очевидно, что буду делать я, а что он. Как уже сказал, мы работаем вместе. Я не играю на гитаре. Ну… немного. Но это явно роль Келли, также как и игра на бас-гитаре. Он плюс еще много занимается звукорежиссурой и саунд-дизайном, а также поет песню «Moment of Truth». Я предложил ему эту роль. Мне показалось, что было бы здорово, поскольку у него тоже отличный голос, а потому было бы неплохо дать возможность спеть ему одну из песен.

В основном вокалом занимаюсь я, как и саунд-дизайном, продюсированием и, разумеется, барабанами. В наши дни, вместо того, чтобы играть на своей оригинальной установке, я купил электронные барабаны и огромную библиотеку ударных, поэтому я использовал ее для барабанных партий. Думаю, что это было очень важно, потому что я мог воспроизвести любой звук ударных, который требовала песня. Круто иметь такие возможности.

Ж: Драм-машину тоже использовали?

СК: Я бы не назвал ее драм-машиной. Это олдскул. Я программировал барабаны, используя библиотеки звуков.

КН: В нашей музыке есть определенное количество ручных инструментов - игра на барабанах пальцами - это часть нашей музыки. Вы называете это «драм-машиной», да, именно она подразумевается.

Ж: Значит, каждый из вас привносит по 50% в каждую песню?

СК: Нет. Мы помогаем друг другу дописывать песни. Очень мало песен изначально были законченными произведениями, когда мы их приносили. Большинство не были законченными. Были те, которые мы сочиняли на ранних сессиях, либо придумывали что-то новое. Это комбинация. Я бы сказал, что альбом представляет собой баланс - половина материала Келли, половина - моя.

КН: Соглашусь. И это работает. Не думаю, что у нас получилось бы, если бы мы работали по-другому. Нет ничего запланированного, распределение достаточно равномерное. Особенно во время записи альбома. Саймон что-то придумывал, я слышал и что-то добавлял. И наоборот. Я играл что-то на клавишах, он приходил, говорил, что ему нравится, и на основе этого мы создавали песню. Проще всего работать именно 50/50.

Ж: Келли, вы сказали, что на данный момент сосредоточены на проекте eMolecule, и что у вас написано больше материала, чем попало на альбом. Значит ли это, что у вас уже есть задел на будущее, для следующего альбома?

КН: Так точно. Материал, который не попал в первый альбом, уже готов, не говоря уже о новых идеях. Мы на пороге создания еще одного альбома.

Ж: Тоже будете вдвоем или привлечете других музыкантов?

КН: Вдвоем. В процессе создания нашего дебютника мы поняли, что лучше самим его спродюсировать.

Ж: А что насчет тура? Концерты будут?

КН: Я бы с удовольствием. Намерения есть. Сейчас многое диктует климат в индустрии. Но больше всего мне бы хотелось исполнять музыку вживую. Нужно грамотно к этому подойти, всё-таки это бизнес.

Ж: Идеи есть, кто мог бы играть у вас в группе? Ведь для исполнения музыки на сцене нужно больше людей.

КН: Думаю, как минимум четыре человека - барабанщик и мультиинструменталист. Работаем сейчас над этим.

Ж: Саймон, значит ли это, что петь будете вы?

СК: Да, но Келли тоже будет петь. Вероятно, на сцене будут две барабанные установки, со мной же будет моя электронная установка, к которой я смогу, если что, быстро подойти. На альбоме есть моменты, где очень классно звучат две установки. Возможно, будут клавишные. Наверняка на сцене будет кто-то еще.

Ж: Давайте чуть изменим тему. Саймон, вы упомянули о множестве влияний и материале, над которыми работали. «Dimensionaut» - настоящий прог-альбом. Можно ли сказать про альбом «The Architect», что, мол, да - этот альбом сделан людьми, создавшими «Dimensionaut»? Вы бы отнесли «The Architect» к прог-альбому? Или это что-то другое?

СК: Если говорить о стиле, это совершенно другое. Это прог-рок, немного металла, электроники, индастриала. Есть и поп-песни. Например, «Awaken» - это классическая поп-баллада. Мы хотели сделать альбом разнообразным. Мы отбросили книгу формул и сделали динамичный альбом. В нем все наши влияния и отсылки. Мы были себе верны и действовали согласно нашей поговорке: «Песня - это король» - то, что получается в процессе сочинения. Мы сохраняем настоящую аудентичность на протяжении всего процесса написания.

Ж: Сколько сессий звукозаписи вы провели, когда лично встретились?

КН: Кажется, две.

СН: Вроде три. Келли приезжал на 6 недель. Мы многое успели сделать. В последний приезд Келли мы сняли 4 видео. Кажется, он приезжает каждые несколько месяцев, и мы что-то в это время делаем. На альбом в целом у нас ушел год.

Ж: Иметь название песни, которое также является названием альбома и группы. Оригинальный ход. Почему вы остановились на eMolecule?

СК: Келли?

КН: [смеется]. Да слово просто крутое. Сам придумал. Мне нравится математическое соединение всего, будто добавляешь букву к формуле. Слово «молекула» тут главное, потому как это то, из чего мы все состоим. И вообще всё то, что мы знаем. Добавление «e» к нему - это добавление человеческого элемента, эмоций. Отсюда и название, чтобы нас вдохновить. Очень похоже на слово «Dimensionaut», которое появилось перед этим альбомом. Оно появилось после чтения научной фантастики. Я много читаю такой литературы, и рядом всегда лежит блокнот, куда я записываю идеи, приходящие во время чтения. В этом смысле Emolecule похожа на Dimensionaut.

Ж: Песня «eMolecule» длится почти 10 минут, но вы решили выпустить его первым синглом. Это было решение лейбла или по другим причинам?

КН: Это было решение руководства. Томас Уэбер из InsideOut сказал, что самое коммерческое, что мы можем сделать, это выпустить что-то некоммерческое.

Ж: Как по мне, хорошее решение. И реально был сюрприз - услышать нечто подобное. На альбоме есть композиции, как сказал Саймон - к примеру, «My You», которые по логике больше сингловые. В ней есть мелодия, крюк - настоящая поп-песня. Но eMolecule - это нечто другое!

КН: Это особенная песня для меня и для Саймона. Она вдохновила нас на такое объединение. В ней есть энергия, благодаря которой она может хорошо о себе заявить.

Ж: Когда мы слушали альбом, то заметили, что за редким исключением (например, в «Awaken" или «My You») голос Саймона очень искажен. Почему? Показалось, что в некоторых местах простой голос звучал бы лучше искаженного?

СК: Мы просто стремились добиться зернистости. Стараемся сделать всё, чтобы было лучше самой песне. Мы большие поклонники гранжа и металла. Если задуматься, первая часть альбома получилась довольгно мрачной. Вторая - светлая и приподнятая. Это связана с историей альбома. Чтобы такого эффекта добиться, такой задумчивой интенсивности, иногда помогают вокальные искажения. Вот и всё, собственно.

Ж: Вы говорили, что некоторые песни появились еще раньше, чем вышел прошлый альбом Becoming Human. Это были законченные песни или же просто идети?

СК: Некоторые были уже законченными песнями, большинство - я бы не сказал, что идеями. Неправильно немного. Не могу говорить за Келли, но когда я пишу, то сажусь и обязуюсь сделать хотя бы черновой вариант аранжировки. У меня есть куплет, есть припев, есть середина. Мне не нравится просто садиться, ковыряться, а потом уходить... Мне нужно закончить идею до того, как закончится сессия.

Но я бы сказал, что большая часть моего материала для «eMolecula» была написана уже после «Becoming Human». Я был свеж. Если говорить о Келли - надеюсь он не возражает - у него есть материал под названием The Architect, который он сочинил в 18-летнем возрасте. И это круто! Очень сильная песня. Большинство материала было готово к завершению. Мы поработали над ними, сделали разные аранжировки. Это что-то вроде альбома Келли. У менго много материала ещё не записанного. Так что мы нашли сундук с сокровищами для работы.

КН: Так и есть. На нашем альбоме много свежачка, но есть и то, что у меня лежало еще с 90-х, и что я раньше не использовал, так как не было возможности такой. Окончательная возможность представилась уже в дуэте с Саймоном, и внезапно я разглядел свой лучший материал, который когда-либо писал. Я буквально возвращался в архивы и думал: «О да, вот он рифф!». Так был найден рифф для «The Architect». Я понял, что у меня полно риффов еще не использованных, от которых Саймон был в восторге. В этом альбоме есть много из прошлого, но при этом он очень современный, поскольку мы оставались верны тому, в каком состоянии находились во время работы над новым материалом.

Ж: Помимо «The Architect», есть еще песни, попадающие под эжту категорию?

КН: Песню «eMolecula» можно отнести к стадии еще «Becoming Human». Это был новый рифф, который я сочинил в Англии во время работы над тем альбомом, так что он как бы привязан ко времени. В «Architect», конечно, вошли некоторые олдскульные риффы и, возможно… на этом всё. В остальном материал свежий.

Ж: А что по текстам? Тоже есть из ранних времен?

СК: В основном они были сочинены после написания песен. Как я уже несколько раз говорил, в большинстве случаев концепция диктовала о том, о чем будут песни. Так что у нас такая специфическая работа была. И все тексты мы писали вместе: какие-то виртуально, какие-то тут, в студии.

Ж: Расскажите про концепцию альбома.

СК: Мы решили с Келли особо глубоко не копать в концепцию. Мы считаем важным, чтобы аудитория самостоятельно всё интерпретировала. Но по сути, персонаж - Архитектор, он глобалист, лидер и плохой парень в научно-фантастическом антураже. Он стремится уничтожить людей. Поэтому первая половина альбома довольно мрачная и тяжелая, мы пытаемся передать обстановку, мир, в котором он живет. Есть песни, объясняющие его характер, кто он такой и так далее. В середине он обнаруживает, что ему осталось жить две недели. Он страдает, пытается покончить жизнь самоубийством, переживает опыт близкой смерти и оказывается у врат ада. Затем он приходит в себя и понимает, что в этот момент он попадет в ад. Это становится для него переломным моментом и вдохновляет на данное путешествие, дабы отдать себя в руки Бога. Речь идет об искуплении. Вот почему вторая половина более светлая, приподнятая. Он начинает задавать вопросы: почему мы здесь? Он познает вселенную и то, как она на него влияет, размышления о себе и тд. Это приводит его к последнему самоотверженному поступку, когда он взрывает себя и весь свой режим. Возникает вопрос: куда он пойдет после этого? Он проделал работу, чтобы попасть в рай…но решать это уже слушателю. В целом история такова.

Ж: То есть Мастермайнд и Архитектор - один и тот же человек?

СК: Да.

Ж: Текст в Prison Planet связан с переживаниями во время пандемии?

СК: Да. В этом альбоме много зеркального отражения. Мы хотели найти способ выразить то, что чувствуем относительно происходящего с планетой в последнее время, не будучи уж слишком буквальными. И мы подумали, что можем поделиться своими мыслями и чувствами через научно-фантастический набор. И как же нам писать тексты? Конечно, на основе собственного опыта и знаний. И в частности, в спиртутальной трансформации много нашего собственного опыта, из наших собственных путешествий.

Ж: Иногда кажется, что вы немного заигрываете с теориями заговора…

СК: Если говорить о заговорах, то я не думаю, что это теория. На мой взгляд. Но да, вы можете так говорить. Как бы вы ни хотели - это зависит от слушателя. Но, разумеется, мы немного играем с огнем.

КН: Мы писали тексты в тот момент и не ставили перед собой цель что-то сломать. До того момента, когда мы поняли, что пишем историю о переходе тьмы в свет. Любые связи с тем, что происходило в мире реальном, были случайными, а-ля «о, это может иметь отношение к тому-то». Мы реально были вынуждены написать эту историю, и в конце концов, она может быть связана в с чем угодно в мире. Она может относится как к настоящему, так и к прошлому.

Ж: Почему для песни «The Turn» вы написали больше текста, чем на самом деле в ней использовано? И почему есть текст для инструментальной части?

СК: Также у было и на «Dimensionaut», в котором было два инструментала, а мы решили напечатать в буклете тексты песен, в том числе для них. Келли написал реально крутые и удивительные стихи, и мы их называем отрывками. Я написал отрывок для «In the Difference Engine», а Келли - для «Cosmic Distant Ladder», поэтому эти тексты предназначались для нее. Потом мы решили сделать инструментал, но при этом хотели, чтобы и текст был. Также мы поступили с «The Turn». Это мое стихотворение. В нем описывается ситуация, в которой оказывается наш герой, пытающийся найти себя, переживший близкую смерть и вернувшийся с абсолютно новым мышлением. Вот откуда это.

Ж: Следующий альбом будет продолжать эту историю или это будет что-то другое?

СК: Пока не уверен. Всё, что мы знаем, это то, что у нас уже есть очень много для него материала. Будет ли концепция похожей? Не уверены. Нам сейчас очень нравится, что у альбома есть музыка, есть сюжет. Так что на данный момент ничего не могу сказать.

КН: С увереннстью могу сказать лишь то, что эти материалы появляются сами собой. Одно из тех, что я ценю в работе с Саймоном, это то, что мы всегда принимаем решение, оставаясь в моменте. Мы не обязательно предвосхищаем идеи и говорим: «О, сделаем следующий альбом в поп-направлении». Мы будем писать то, что интересно в данный момент, и если это окажется концептуальный альбом, значит так тому и быть.

Ж: Я слышал в другом интервью, что вы записали 4-трековое демо для InsideOut, не могли бы вы рассказать, что это за песни?

СК: Да, это были «eMolecule», «The Turn», «Awaken» и «Prison Planet». Мы записали их с Робби Бронниманом, который также был сопродюсером «Becoming Human». Так что это были демки, хотя это тоже такой олдскульный термин, но тем не менее, как есть. Мы сделали его исключительно для InsideOut. Они всё делают грамотно, прекрасный лейбл. Знаю это по работе с ними еще со времен Sound of Contact. Томас Уэбер - приятный парень, с ним хорошо работать. Так что мы хотели заключить сделку, а лучше большую сделку, чтобы развивать группу с ними заодно. И мы этого добились. В итоге мы заключили контракт на 3 альбома, что является отличным началом для восстановления отношений с ними. Конечно, Sound of Contact получился удачным для нас. Томас знал, чего ожидать, и это помогло.

Николас - барабанщик eMolecule?

Ж: Саймон, твой брат Николас играл на барабанах во время последнего тура Genesis. Видели его игру? Как впечатления?

СК: Ник - реально талантливый барабанщик. Мы поддерживаем связь и общаемся, часто вижусь с ним, и не могу не поддержать того, что он делает. Когда я был в его возрасте, у меня тоже была возможность играть на барабанах на сцене с отцом несколько раз во время его сольного тура. Я участвовал в барабанном батле с Луисом Конте, Рики Лоусоном и отцом. Было безумно и очень весело. Я очень рад за своего отца и Ника, что они смогли это разделить.

Ж: Так может быть у вас в семье есть барабанщик для концертов «eMolecule»?

СК: Знаете, я предложил ему сесть за установку для eMolecule - но случится это или нет, мы не знаем. У нас есть и другие варианты и, разумеется, это связано с логистикой, а он тоже занят, так что… но было бы интересно.

Ж: Мы подошли к концу - спасибо, что нашли время, почти целый час, на интервью.

СК: Очень признателен, было очень приятно!

КН: Спасибо за интересную беседу. Берегите себя!

Interview: Christian Gerhardts & Siegfried Göllner

Перевод: Андрей Борисов