Іван Мележ «Выбраныя творы» - рецензия П. Можейко
«Не шукай ты шчасця, долі на чужым, далёкім полі». (Янка Купала)
НАЗВАНИЕ: Выбраныя творы: «Людзі на балоце», апавяданнi, старонкі з «Дзённіка», публіцыстыка
АВТОР: Іван Мележ
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: ---
ISBN: 985-6576-17-2
ГОД ИЗДАНИЯ: 2001
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Беллітфонд»
СЕРИЯ: «Беларускі кнігазбор»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Октябрь 2020
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
МОЕ МНЕНИЕ О КНИГЕ:
В семнадцатый том «Беларускага кнігазбора» вошли избранные произведения Народного писателя БССР, белорусского советского прозаика, драматурга, публициста Ивана Павловича Мележа, среди которых самый известный роман автора «Люди на болоте», несколько рассказов, выдержки из дневника за 1941-1976 года, а также статьи и письма.
1. «Людзі на балоце»
Уже в 1947 году Иван Мележ запишет в своей записной книжке: «Напісаць вялікую рэч (калі-небудзь) пра тое, як мянялася і ламалася псіхіка беларускага селяніна з 1914 года да нашага дня. Прожыты страшэнна жорсткія, ломкія гады. Этапы — 1914, 1917, 1921, 1926, 1930, 1937, 1941, 1945 г. Ісці недалёка за вобразамі — узяць жыццё бацькі або маткі». Чуть позже, писатель уточнит свои записи дописью: «а) «Наступленне на балоты» — вялікая, прыгожая, нацыянальная тэма. Напісаць. б) Пяскі Беларусі. Барацьба за ўраджай на пясчаных глебах (нацыянальная тэма)». В результате, эти идеи легли в основу трилогии «Палеская хроніка», первый роман из которой, «Людзі на балоце», изданный впервые в журнале «Полымя» в 1961 году, станет самым известным и значительным произведением автора, до сих пор (почти через полвека) входящий в школьную программу и не теряющий своей известности. За первые два романа трилогии («Людзі на балоце», «Подых навальніцы», «Завеі, снежань») в 1972 году Ивану Мележу была присуждена Ленинская премия.
«Задума палескіх раманаў нарадзілася з памяці аб перажытым. Малюнкі родных мясцін раней мяне хвалявалі менш, з гадамі — старэю, ці што? — усё гэта стала набываць нейкае асаблівае хараство і значэнне. Малюнкі, вобразы перажытага жылі ва мне, хвалявалі, турбавалі, звалі пісаць, гаварыць. Я адчуваў пахі родных лясоў, балот, я нібы нанава хадзіў па незабыўных дарогах, я нібы зноў бачыў перад сабой людзей, якія маляваліся, поўныя незвычайнай прывабнасці. Потым прыйшло жаданне напісаць кнігу аб жыцці сярод балот, кнігу, героем якой быў бы народ, людзі, якіх, чамусьці, называюць простымі. Кнігу, у якой бы цудоўнае жыло ў звычайным, трагізм — у звычайным, вялікае — у звычайным. <…> «Людзі на балоце» у такім выглядзе, у якім яны напісаны, маглі з’явіцца толькі пасля тых перамен, што адбыліся ў выніку ХХ з’езда партыі», - Iван Мележ.
Основу романа составила повседневная жизнь глухой полесской деревеньки Курени в период начала коллективизации. Центральное место в сюжете занимает судьба трех главных героев, образующих любовный треугольник: работящего небогатого Василия Дятлика, скромной красавицы Анны Чернушки и хулиганистого Евхима Глушака, сына зажиточного крестьянина. Их взаимоотношения сталкивают между собой три очень разные семьи: Дятликов, Чернушек и Глушаков. Помимо родственников главных героев, значительное место в романе занимают их друзья. Главную лирическую линию сопровождает несколько производственных сюжетов, придающих роману дополнительную остроту. Во-первых, это процесс обмера и передела земли, принадлежащей каждой из семей (особое место тут занимает желание Василия Дятлика заполучить «отрезанную» у богача Глушака часть поля с хорошей землей). Во-вторых, важной частью сюжета является строительство совместно с соседней деревней Олешники плотины, которая свяжет деревню с «большой землей». Плотина – инициатива вернувшегося из армии активиста Никанора. В романе присутствует и криминальная линия, выраженная орудующей в округе бандой атамана Мосляка. Переживая перипетии вместе с жителями Куреней, читателю доведется познакомиться с бытом полесской деревни, узнать, как возделывали землю, шутили на «вечерках», отмечали Коляды, выкупали невесту, торговали на ярмарке, как простые белорусы влюблялись, трудились, завидовали и прощали.
Роман «Людзі на балоце» иногда называют энциклопедией Полесья. В чем-то, с этим можно согласится, но далеко не в полной мере. При отстраненном и беспристрастном взгляде на роман и его сюжет, станет понятно, что в первую очередь – это роман про отношения между людьми. Неспроста, сам Мележ называл его «лирическим романом», а не «историческим». И если произведение можно назвать бытовым романом, то генезис этого определения идет не от слова «быт» (вещественное), а от слова «бытовуха» (повседневность отношений). Главное место в нем уделено отношениям главных героев между собой. Значительную часть текста занимают диалоги, а не этнографически точные и подробные описания вещей, инвентаря, обрядов и песен. Диалоги – сильная сторона романа. Они невероятно живые и колоритные, часто – избыточные, подобно тому, как настоящий живой разговор не может лаконично завершиться, подогреваемый то спором, то едкой шуткой, то желанием еще минутку побыть рядом с любимым человеком. В этих диалогах мы узнаем, что такое «палесская гаворка» (тут я порекомендовал бы послушать ее вживую или найти аудиоверсию романа), тем самым, проникаясь духом тех мест. Особо ярко местный лингвистический колорит проявляется в сценах «вечерок», Коляд, строительства плотины и свадьбы, где присутствуют многочисленные герои, поющие народные песни, и так и норовящие поддеть друг друга острой фразой. Само описание «вечерок», свадьбы и Коляд может послужить хорошей иллюстрацией жизни на Полесье. Но в остальном, сложно сказать о том, что «Людзі на балоце» - это уникальная, всеобъемлющая и объективная «энциклопедия» полесского быта. В общем и целом, сюжетная канва, относительно взаимоотношений между главными героями, напоминает тот стандартный пакет, который может предложить любой современный малобюджетный телесериал, предназначенный для освободившихся от хлопот домохозяек. Главный вектор сюжета едва ли кого-то удивит новизной, начинаясь с легкой влюбленности, он приведет нас к свадьбе. Посудите сами: любовный треугольник (Василий, Евхим и Анна), вынужденный брак (замуж за «нелюбимого, но богатого»; Анна), противостояние скромного бедняка и пошлого богача (Василь и Евхим), подковерная борьба за недвижимость (Дятлики против Глушаков), несправедливый арест (Василь), активист, продвигающий свою навязчивую идею (Никанор и его плотина), случайная беременность и очевидные последствия (Федоська), попытка самоубийства (она же), попытка захвата недвижимости (Василь), классические споры «отцов и детей» (Чернушки и Глушаки), зависть подруг (Анна и Федоська), связь с криминалом (Василь и банда Мосляка) и мн. др.
Главные герои романа выписаны Мележем довольно просто и предсказуемо. Их эмоции просты, мгновенны и буквальны. Зависть, ревность, страсть, ненависть, гордость, любовь – для этого не нужны сложные прелюдии, легкие намеки и хитросплетенные интриги. Так, Василь, едва увидев Анну рядом с Евхимом, тут же пылает ненавистью и сгорает от ревности, вплоть до того, что отвергает ее. Такое проявление чувств характерно для детей. Вспомните, насколько, например, вам было обидно, когда кто-то получал конфету побольше вместо вас. Читать про такие отношения-«фитили», откровенно неинтересно. Но есть у такой детской эмоциональности и побочный эффект. Ребенок, хоть не сдержан и буквален в своих эмоциях, но у него не существует НЕСЕРЬЕЗНЫХ проблем. Все проблемы для него СЕРЬЕЗНЫ, и неважно, это недоставшаяся конфета, пораненная коленка или несбывшаяся мечта всей жизни! Так и для жителей Куреней, каждая встреча, каждое событие, каждое дело – как обнаженный нерв. Честно говоря, такой особо скроенный инфантилизм сложно принять. Современному читателю он кажется искусственным и чуждым, однако, по всей видимости, отражает реальные отношения между крестьянами глухих полесских деревень, где все всегда «на виду».
Роман с довольно типичным сюжетом про бытовые инфантильные отношения, положенные на ландшафт глухой полесской деревни начала ХХ века, в основном проявляет свои лучшие качества через диалоги главных героев, раскрывая местный колорит и особенности характера местных жителей. Давайте отметим некоторые из них.
Во-первых, это пресловутое терпение белорусов, выраженное через мысли главного героя:
«Але Васіль не сеў. Ён трываў. Гэта было ўжо не ў навіну — цярпець, адольваць стому, адганяць прываблівую спакусу пагуляць, паленавацца. Зялёны гэты хлопец ужо з найпершага маленства адчуў, што жыццё — не вясёлае, бесклапотнае свята, а найбольш доўгі і клопатны будзень, што трэба цярпець. З усіх мудрасцей жыцця ён, як адну з найпершых, уведаў — трывай, цярпі! Усім цяжка бывае, усе церпяць, цярпі і ты! Гэтаму яго вучыла маці, вучыў небагаты і немалы горкі вопыт. І ён цярпеў.»
Во-вторых, это традиционная осторожность, в веке ХХI ставшая уже настоящим мемом:
«Паставіўшы міску з расолам і чыгун з картопляй, маці прысела на лаўку і доўга глядзела на Васіля вачыма, поўнымі трывожнасці і шкадавання.
— Ну, чаго вы! — не вытрываў, няласкава буркнуў Васіль. — Усё адно як не бачылі век!
— Боязно мне, сыночак. Нашто табе було выстаўляцца?..
— А што було, тым часам, рабіць, калі ўсе маўчалі, як вады ў рот набраўшы? — адобрыў Васіля дзед.
— Усё адно. Кеб, барані Бог, паганаго чаго не выйшло.
— Ну, от бо! — Васіль, узлаваны, гатоў быў кінуць лыжку. — Вечно вы!»
В-третьих, это обожествление земли:
«— Е, канешне, Бог! А як жа! Не без Бога! Усё, кажуць, ад Бога!
— А! — узрадаваўся Ларывон. — А як яго завуць, вашаго бога? Па-парцейнаму! Карло Маркс?
— Навука завуць яго. Агратэхніка.
— Ха-ха! Абрацехніка! Як жанчыну, ці што?!. — Ларывон хацеў яшчэ штосьці сказаць гарэзнае, але, зірнуўшы на Яўхіма, які не думаў смяяцца, перамаўчаў.
— Ерунда! Агратэхніка ваша ета! Зямля — от што бог! Е зямля добрая, дак і ўсё будзе!..»
Как писалось выше, у Ивана Мележа была идея написать роман о том, как менялась (ломалась) психика крестьянина, с приходом в деревню коллективизации. Однако, при прочтении «Людзей на балоце» не возникло ощущения, что эта идея осуществлена. Да, главные герои, а особенно Василий Дятлик и Анна Чернушка, которым досталось больше всего, получили большой жизненный опыт, пройдя через различные испытания и события, но мышление их кардинальным образом не изменилось. С таким же пылом, с которым взыграла в Василие ревность к Анне в начале книги, он готов был перераспределять землю Глушаков в конце романа, восстанавливая «справедливость» на свой субъективный взгляд. Его мышление не изменилось, изменились обстоятельства и возможности, которые предоставила советская власть! И снова то, как проникли новые обстоятельства в деревню Курени, наилучшим образом видно по диалогам.
Вот фрагмент диалога о сути порядка и средствах его достижения:
«— Я лічу — калі хочам кончыць Маслака, няма чаго міндальнічаць. Памог маслакам? Памог. Значыць, таксама ўдзельнік! Ну і пасядзі, папарся! Аднаго пасадзіш — другі баяцца будзе!
— Баяцца будуць, — згадзіўся Апейка. Ён, зблізку гледзячы ў вочы Харчаву, уздыхнуў:
— Але што мы за такая савецкая ўлада, калі нас свае баяцца павінны?
— Нічога, шкоды вялікай не будзе. Затое парадак будзе, дысцыпліна!..»
О том, что «надо иметь зубы» в наше время:
«Міканор стаяў на ганку ў расхрыстанай гімнасцёрцы. Падаўшы Васілю руку, згадаў весела:
— Думаў я, што ты сказаў каля калодзежа. Лепей, маўляў, буць воўкам, як авечкай. А па-мойму — дак лепей буць чалавекам. Толькі, канешне, — Міканор засмяяўся, — чалавекам з зубамі!
Васіль прамаўчаў. Але лежачы ўжо, успомніў Міканоравы словы, падумаў: «Чалавекам ці не чалавекам — усё адно, а зубы, канешне, трэба мець! Без зуб не ўцалееш цяперашнім часам. З'ядзяць, і не агледзішся…»
И еще вот интересный фрагмент диалога о переделе земли. Тут хорошо видна заметная черта власти, дарованной безликому народу, ее особое «чувство справедливости», а именно: сделать несчастнее успешных, нежели успешными – несчастных.
«— Ету зямлю нам ніхто з неба не скіне! — гаварыў Міканор. — Ні Бог, ні цар і ні гірой, як гаворыцца ў нашай песні "Інтэрнацыянал". Цара, не сакрэт, даўно ўжэ няма, і косткі пагнілі. Як ужэ даказано, Бога і не було ніколі. А гірой цяпер — ето народ. Народ і ўстанаўлюе цяпер парадак. Народ і дзеліць зямлю так, кеб було справядліво… Дак от і мы павінны абрэзаць зямлю ў тых, у каго лішне!»
Роман «Людзі на балоце» - это хороший способ ощутить красоту «палесскай гаворкі», благодаря многочисленным живым диалогам. Тем не менее, в остальном, это довольно банальная и простая история, едва ли способная удивить и восхитить современного урбанизированного читателя.
Дополнительно, мне хотелось бы поразмышлять над романом так, если бы он оказался значительно глубже, чем является на самом деле.
Полесье – это особенный регион Беларуси, тем более, сто лет назад. Многочисленные малопроходимые болота (еще в значительной части неосушенные в то время), богатая флора и фауна, реки - все это породило особую, замкнутую, можно сказать островную культуру. Для любой островной культуры земля обладает особым статусом, поскольку она выполняет не только функцию источника пропитания и ресурсов, но и играет роль самого бытия, поскольку отражает в себе весь мир, в границах которого «заперт» тот или иной островной народ. Эти границы ощутимы, а значит объятны, а стало быть, подвергаемы персонификации. Потому земля для таких народов – это живой цельный организм, Бог, высшая ценность, якорь, позволяющий сохранять идентичность.
История белорусского народа познала на себе многочисленные войны, смену принадлежности к той или иной стране, различные политические режимы, и переносы границ. Армии и фронты проходили через нашу территорию на восток и обратно на запад, менялись правители, менялись законы. Но белорусы всегда оставались на своей земле, не претендуя при этом на земли чужие. В бесконечных исторических переменах, они нашли свою духовную и материальную константу – землю под ногами. Она накормит, она сохранит, она знакома и принимается такой, какая есть. Пока у тебя есть земля, у тебя есть ТВОЕ пространство, ТВОЕ место, куда можно пустить корни; у тебя есть что-то, что более НЕИЗМЕННО и ВЕЧНО, чем ты сам, но при этом – ТВОЕ. Потому, базовое ПРАВО у таких островных народов – это право распоряжаться своей землей, а значит, быть ответственным за нее. И не так уже и важно, в какой стране ты живешь, с каким политическим устройством, с какими соседями, пока у тебя есть своя земля и возможность ею распоряжаться.
Но коллективизация, принесенная в Полесье коммунистическим режимом, посягнула как на саму землю, так и на право распоряжаться ею. Вся земля стала НИЧЕЙ, открыв тем самым путь безответственности, потонула в разрухе бесхозяйственности, ставшей результатом лишения крестьян своего главного, базового права. Коллективизация гадливо подкупала иллюзорной возможностью сделать свое положение лучше за счет других, до того бывших более трудолюбивыми, удачливыми и успешными. А значит тот кусок земли, который возделывали предки, пусть может и не самый лучший, переставал быть ценностью самой по себе, переставал быть твоим личным Богом. Традиция культивировать землю(Бога) сменилась желанием сорвать большой куш в лихорадке передела. Последняя якорная цепь, связующая поколения с МЕСТОМ и ВРЕМЕНЕМ порвалась, и понесло крестьянство как перекати-поле по ухабам переломных лет. Теперь место неодушевленного соперника (капризной погоды или бедной почвы), занял вполне конкретный человек: чиновник, бывший сосед, близкий родственник… Благородное, но порой безрезультатное, противостояние стихии переродилось в кровожадную борьбу людей между собой.
И легко понять, почему полешуки ментально так сопротивлялись строительству плотины до большой земли. Ведь как только она будет построена, их маленький полесский островок станет доступной частью огромного мира, мира необъятного. Когда вокруг столько земли, столько пространства, сохранит ли свою ценность этот переставший быть замкнутым клочок земли среди болот? Объединяющий фактор общей ограниченной земли утратит свою силу, а во главу угла станет коммуникация между людьми, ведь если будет просто сменить место жительства, важнее станет то, как налаживаются отношения между людьми из разных районов, нежели то, насколько они способны уживаться на одной территории. А ведь люди – это река, течение которой всегда изменчиво, и не каждому «островитянину» по душе такие бурные потоки, которые сразу же рванут в образовавшуюся в изоляции брешь. Вся беда деревни Курени из романа, как и многих реальных полесских деревень, в том, что вместе с обустройством связи с большим миром, им пришлось потерять связь со своей землей и искать первую коммуникацию с наглым ворьем, бездумно наделенным властью молодым коммунистическим государством.
«— Дзядзькі і цёткі, хлопцы і дзеўкі! Дарагія нашы таварышы! Мы ўсе сягоння сабраліся тут, каля грэблі, як на свята… І праўда — хіба ж не свята: от ляжыць яна, роўная, сухая, новая грэбля — у дождж, у слату, зімой і ўвесну — едзьце па ёй калёсамі, ідзіце пешкі… Ідзіце — не будзеце не толькі што тануць па пояс, а і ног не замочыце… Не толькі мужчына, дзіця можа прайсці балота цяпер любой парою!.. Можна хадзіць у школу, можна ездзіць на кірмаш, можна ў госці — адзін к аднаму, абы зажадалася!.. Вялікая радасць — грэбля! І ўсе мы, уся воласць, радуемся з вамі і віншуем вас! — Апейка перачакаў гул задавальнення. — Грэбля гэтая звязвае Курані, якія па паўгода, можна сказаць, былі адрэзаны ад другіх сёл, з Алешнікамі, з Юравічамі, са ўсім светам. Цяпер Курані будуць заўсёды, як бы сказаць, у агульнай нашай сям'і… Але і для Алешнікаў грэбля таксама не абы-што. Я не кажу, што цяпер дарога ў лес, на сенажаці стала ім бліжэйшая!.. — Людзі, алешнікаўцы, зноў загаманілі з ухвалай. — Грэбля гэтая звязвае разам сёлы, лясы, сенажаці. Звязвае людзей з людзьмі!.. Па такіх грэблях пойдзе ў нашы балоты, у нашу цемру святло, новае жыццё! Культура і дастатак!.. Кніжкі, кіно і трактары!..»
2. Рассказы
«У завiруху»
Засмужец вместе со своим конем Каштаном пробирается через снежную вьюгу в лесной лагерь. Добравшись до него, он узнает о прошедших боях, нескольких погибших товарищах, о том, как «фрыцаў намалацілі — поле ўсё пачарнела ад трупаў». Засмужцу удается поспать несколько часов, когда его будят и отправляют с новым пакетом документов обратно в снежную вьюгу…
Небольшой рассказ без логического начала и конца. Предсказуемая тема ВОВ. Слишком короткий, чтобы прочувствовать атмосферу холода и усталости. Слишком бессодержательный, чтобы запомнится надолго.
«У гарах дажджы»
В Карпатах, в месте, где расквартирован артиллерийский полк, внезапно пошли сильные дожди. Горные реки быстро вбирают воду, сильно расширяя свое течение. Таким образом, в ловушке оказался привязанным на небольшом островке суши конь Орел. Плохо умеющий плавать Маковчик вынужден выполнить еще один приказ: перебраться через бурные воды реки и спасти животное.
Классический образец рассказа на тему «случай на производстве».
«Спатканне за горадам»
История кратковременного романа женатого мужчины в возрасте, имеющего маленького сына, и молодой женщины, живущей с родителями. Она хочет, чтобы он как можно скорее бросил семью ради их любви, он же, в свою очередь, пытается защитить от грядущих потрясений своего сына, медля с оформлением развода. Но однажды, Аля заявляет Леониду, что Володька – уже не единственный его ребенок…
Знакомая каждому по многочисленным произведениям ситуация любовной измены.
«Чулае сэрца»
Автобиографический рассказ о знакомстве Ивана Мележа с Кузьмой Черным и о том, как тот редактировал произведения автора, помогал советами. Среди советов, данным Черным Мележу можно особо отметить следующий:
«Сачыце за чыстатой свае мовы. Напр. замест пакой Вы пішаце комната і г. д. Займайцеся заўсёды сваёй беларускай мовай. Ведайце, што мова — гэта аснова літаратуры».
3. Дневники
«Я і цяпер не магу спакойна чытаць гэтыя скупыя, хапатлівыя словы, столькі тояць яны для мяне невыказнага. Не магу чытаць спакойна, бо бачу не толькі тое, што не выказана, але і помню, у якім стане ўсё пісалася. Калі кожны запіс мог аказацца апошнім. Таму, хто будзе чытаць гэта, я хацеў бы напомніць: многія мае запісы пісаліся на зняможных, нярадасных дарогах адступлення, пад пранізлівымі вятрамі зімы 1941/42 года. Таму яны такія скупыя і таму ў іх столькі гаркаты.»
Дневник Иван Мележ вел на протяжении всей своей жизни. В данном сборнике представлены выдержки за период с 1941 года (22 июня) по 1976 год, последний в жизни писателя. Основную часть приведенных дневниковых записей составляют записи за 1941-1945 гг. Это небольшие фрагменты эмоционального, динамичного, насыщенного большими и малыми трагедиями текста. Пожалуй, это наиболее сильная часть данного сборника, документирующая, пусть и субъективно, тяжелые военные годы. По этим записям видно, как стремительно отступала в первые годы великой войны советская армия, какие настроения вызывали эти события среди солдат, как стремительно сокращались полки и терялись боевые товарищи. Лаконичный, репортажный слог, емкие формулировки, щемящая правда… Здесь можно встретить еще и забавные случаи на фронтах, поверить в которые иначе, было бы затруднительно:
«Пасля аднаго з такіх поўзанняў пад сінельнікава мы ледзь не наскочылі на нямецкія танкі. Мы ішлі па адной вуліцы сяла, а яны па другой, паралельнай першай. паміж вуліцамі — лагчына, у ёй сады, агароды. Знакі на танках не былі відаць, і мы, чакаючы, паглядалі на іх, але працягвалі ехаць. Калі мы пачалі супакойвацца, пярэдні з танкаў развярнуўся і застрачыў. Мы саскочылі з гармат і кінуліся ва ўкрыцці. Адзін снарад трапіў у люльку, другі — у трактар; загарэўся прычэп. Калі доўгая танкавая калона прайшла, мы рушылі зноў. Адзін трактар выйшаў са строю, гарматы таксама моцна пакалечаны. Снарад трапіў у бачок з макаронамі (мы не паспелі паснедаць), і ўся гармата была абвешана гэтай аздобаю. Калі прывезлі абед, байцы жартавалі: «Давайце зараз, а то не атрымалася б гісторыя, падобная на снеданне».
В дневнике можно отметить подробное описание тяжелого ранения автора и последующего лечения медленно заживающей раны. Сам факт того, что Иван Мележ мог потерять руку, и при этом смело готов был от нее «отказаться», вызывает уважение к его стойкости и самообладанию.
«У Растове мне зрабілі аперацыю. Рабіў яе галоўны ўрач шпіталя Антонаў. Спачатку мне збіраліся ампутаваць руку, і я згадзіўся. У мяне было зусім разбіта плячо, і баяліся гангрэны. Але Антонаў забараніў рабіць ампутацыю. Ён сказаў, што рука спатрэбіцца, малады хлопец. Ён сам наглядаў за мной і сам зрабіў аперацыю.»
Помимо заметок, относящихся к военному периоду, дневник содержит и многочисленные заметки о творческих планах, писательском мастерстве, рассуждения о литературе и коллегах по цеху.
«Тое, чаго даволі для нарыса, недастаткова для рамана. Нарыс, верш — перадавы падраздзел літаратуры. Раман — артылерыя. Нельга з пушкі па вераб’ях. Раман — менш аператыўны, затое — больш вясомы. Раману — шырокае поле, важныя праблемы, абагульненні.»
Дневники – хороший пример того, как богатый жизненный опыт автора, помноженный на опыт писательский, образует документальную прозу, сопоставимую с художественной.
4. Статьи и письма
В эту часть сборника вошли избранные статьи и выступления автора о своем творчестве и писательском мастерстве. Также, тут опубликованы некоторые письма автора своим друзьям и коллегам. Вот несколько цитат из статей, касающихся литературы и белорусского языка.
Кого читал Иван Мележ:
«З класікаў асабліва люблю Талстога, Шолахава, Буніна, Чорнага. Люблю і ўважліва чытаю многіх сучаснікаў. Мог бы назваць нямала імён. Скажу толькі, што з карысцю для сябе чытаю і сваіх таварышаў — Брыля, Кулакоўскага, Шамякіна, Быкава, Навуменку. Нямала даюць мне нашы цудоўныя паэты — Танк, Панчанка, Куляшоў. Узбагачаюць разам з іншымі і маладзейшыя — Сачанка, Бураўкін, Чыгрынаў. З не меншай цікавасцю, чым мастацкія творы, чытаю нярэдка крытычныя работы, работы па эстэтыцы, сярод якіх у апошнія гады было нямала глыбокіх.»
Положение белорусского языка в 1968 году:
«У нас ёсць сур’ёзныя падставы турбавацца за лёс нашай мовы. Пра гэта кажуць і выступленні тут і многія, даўно вядомыя факты. Усім вядома, як кепска пастаўлена вывучэнне беларускай мовы ў школах, дзе асабліва ў сталічных школах англійская мова нярэдка ў лепшым становішчы, чым родная, беларуская. Цяжка зразумець правамернасць такога парадку, пры якім для паступлення ў беларускія ВНУ не абавязкова ведаць беларускую мову. Алгебру, фізіку, хімію, рускую мову трэба ведаць, а беларускую, аказваецца, не абавязкова. Правілы для паступлення ў Беларускі дзяржаўны універсітэт не патрабуюць ведання беларускай мовы!
Цяжка зразумець нармальнасць такога становішча, пры якім рад рэспубліканскіх выдавецтваў на беларускай, на роднай мове выдаюць або вельмі рэдка, або зусім не выдаюць. Вазьміце, да прыкладу, «Навука і тэхніка», «Вышэйшая школа», «Ураджай». Ды і выдавецтва «Беларусь» на беларускай мове як правіла выдае толькі мастацкую літаратуру, творы беларускіх пісьменнікаў, ды і то куды ахвотней, і вялікімі тыражамі спяшаецца выдаць іх потым у перакладзе. Мала выдаецца на роднай мове палітычнай літаратуры, яшчэ менш — медыцынскай, і ўжо зусім зачынены дзверы для беларускай мовы ў тэхнічную, эканамічную літаратуры, у навуковую, — амаль ва ўсе галіны навукі. Зусім не лічыць патрэбным выпускаць творы на беларускай мове студыя «Беларусьфільм»!
<…> На жаль, павінны сказаць адкрыта, што для нашага народа, для многіх людзей не прайшлі бясследна дзесяцігоддзі і стагоддзі ўпартай русіфі кацыі і паланізацыі, якую вялі самадзяржаўныя і шляхецкамагнацкія «цівілізатары». Жыве, дзіўна мяшаючыся з сучаснай культурай, у многіх часам адукаваных людзей закарэлая няўпэўнасць, а іншы раз і сорам ва сваю «гаворку». Пераконанне, што яна «ніжэйшая», дамашняя, нягожая. Не малую ролю тут адыгрывае, вядома, і мяшчанская мімікрыя, імкненне падладжвацца пад мацнейшага, пад больш прызнаны колер.»
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное строгое издание с вступлением и комментариями.
Формат стандартный (125x215 мм), твердый переплет, без суперобложки, 576 страниц.
Достоинства издания: хорошее качество печати, белая бумага, колонтитулы, подробное содержание, комментарии к произведениям, вступительная статья о творчестве автора, фотографии автора с подписями, строгое и лаконичное оформление.
Недостатки издания: не обнаружено.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Нет. К сожалению, роман «Людзі на балоце» (а именно ради него я начал читать сборник) не оправдал моих ожиданий. История оказалась не такой концептуальной и глубокой, как мне казалось до прочтения. Тем не менее, тема замкнутого среди болот народа, сохраняющего свою культуру и самобытность, интересна сама по себе и наводит на некоторые размышления.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Несмотря на то, что произведения Ивана Мележа обязательно входят в школьную программу по белорусской литературе и относятся к разряду книг, обязательных к прочтению каждым читающим белорусом, мне трудно с этим согласится. Тем не менее, для тех, кто интересуется белорусской литературой ХХ века, а также темой деревенской прозы, эта книга будет полезна и интересна.
ТЕГИ: Белорусская литература, художественная литература, рассказы, дневники, военная проза, деревенская проза, романтическая проза, мемуары.
ВИДЕО В ТЕМУ: О том, как говорило восточное Полесье, можно узнать в одной из передач замечательного проекта «МОВА», посвященного различным наречиям белорусской земли.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге (мой ник PavelMozhejko) <=
https://www.livelib.ru/review/1693243-vybranyya-tvory-ivan-melezh