Уладзімір Караткевіч «Дзікае паляванне караля Стаха. Сівая легенда. Ладдзя роспачы» - рецензия П. Можейко
«Няма мяча, дык чыстай будзь рука!» (Уладзімір Караткевіч «Вершы»)
НАЗВАНИЕ: Дзікае паляванне караля Стаха. Сівая легенда. Ладдзя роспачы
АВТОР: Уладзімір Караткевіч
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: ---
ISBN: 985-02-0664-0, 985-02-0612-8
ГОД ИЗДАНИЯ: 2003
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Мастацкая літаратура»
СЕРИЯ: ---
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Июль 2019
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
МОЕ МНЕНИЕ О КНИГЕ:
Я думаю, что большинство читающих белорусов среди тройки писателей-соотечественников, которых обязательно стоило бы почитать, назовут Владимира Семеновича Короткевича. Такая массовая любовь и признание (в том числе и в других странах ближнего зарубежья) провоцирует на подозрение в некоторой упрощенности и бульварной доступности его произведений, что, в свою очередь, позволяет охватить и непредвзятую читательскую аудиторию. Но чего стоила бы та простота (которая на самом деле – лёгкость и увлекательность), если бы не главный подарок, не главное наследие, которое нам оставил этот автор, благодаря своей неуемной фантазии, смелости замысла, вниманию к деталям и любви к Родине.
Как известно, История зависит от мнений и конъюнктуры, настолько, что скептики стесняются ее назвать наукой. Но и отказавшись от Истории, народы легко потеряют себя, не сумев оттолкнуться от своего прошлого в будущее. История – это совокупность доступных нам голосов и мнений, часто противоречивых, часто абсолютно ложных, часто, едва заметных. И потому так важно иметь в этом нестройном хоре свой голос, свой национальный миф, который, резонируя с нашим самоощущением, давал бы нам опору и двигал нас вперед. История, читай «миф», не может быть истиной. Истина едина, и почти недоступна ввиду своей сложности и не всегда приятной непредвзятости. Но история может обладать той или иной степенью достоверности и содержать в себе мотивирующий нацию потенциал. Национальный (исторический) миф пластичен, как и любая интерпретация, а значит, его можно уничтожить, выковать, поменять, потерять и найти. С мифом можно заиграться, как суждено было ошибиться немцам в ХХ веке, миф можно придумать, слепив отвратительного по сути, но идеального в форме идеологического голема. В миф можно поверить, вдохновившись его художественной красотой (сможете ли вы думать о 1812 году не через призму «Войны и мира», о Египте, без произведений Пруса и Ефремова да современного кинематографа, о Польше, без Генрика Сенкевича, о средневековой Англии, без Вальтера Скотта?). Чтобы создать свой национальный исторический миф нужна определенная смелость, более того, наглость. И самый мирный путь, такой «дерзости», это создание прошлого в искусстве. И где, как не в жанре исторического романа, этот самый миф и создавать, что по сути, является основной целью такого вида литературы.
Так уж получилось, что восстанавливать практически вымытый начисто многовековыми историческими перипетиями белорусский национальный миф дерзнул (и при этом успешно) лишь один писатель – Владимир Семенович Короткевич, намного позже своих близких по духу «коллег»: Сенкевича, Скотта и пр. Уже позже, эту эстафету перенял Владимир Орлов и другие авторы, но в 1960-х, Владимир Короткевич в одиночку вернул белорусам их историю, причем сделал это в увлекательных, самых разнообразных формах, в произведениях, которые не оставляют равнодушными до сих пор.
В творчестве белорусского классика я выделил бы две основные сильные стороны.
Во-первых, это чрезвычайно живые герои, в которых влюбляешься и которым сопереживаешь с первых страниц. Друзья писателя говорят, что Владимир Семенович был тем еще выдумщиком и прекрасным рассказчиком, ни одна, даже случайная встреча, не обходилась без какой-нибудь новой короткой истории или байки. Эту «разговорную» легкость он смог перенести в свои произведения. Диалоги героев очень естественны, наполнены забавными присказками, иногда остроумными шутками, кривляниями, а иногда, и проклятиями в адрес угнетателей. Многие фразы и выражения героев хочется сохранить в своем повседневном лексиконе. Особенно удачно выполнены перебранки, в которых, благодаря отсутствию в белорусском языке мата и откровенно грубых слов, обнажается вся красота и остроумие родной речи, позволяющей простыми словами сделать и обидно, и смешно (от чего еще обиднее).
Во-вторых, это большая палитра жанров в творчестве писателя. Это и библейская притча, перенесенная в более близкое нам время («Христос приземлился в Гродно»), и детектив, основанный на историческом материале («Чёрный замок Ольшанский»), и произведения батального жанра («Седая легенда», «Колокола Витебска»), и мистический триллер («Дикая охота короля Стаха»), и романтическая повесть («Чозения»), и философская сказка («Ладья отчаяния»), и драматургия («Кастусь Калиновский») и стихи. Кажется, что Владимир Семенович пытался заполнить все свободные ниши, вложить в них призыв помнить свою историю, гордиться ей, интересоваться ею.
Эти две стороны творчества писателя работают интересным образом. Совместно, они создают увлекательные книги, которые хороши сами по себе, независимо от того, рассказывается ли там история Беларуси или какая-то другая история. Это просто интересные книги, не больше, не меньше. Поэтому исторический миф «прописывается» в читателя ненавязчиво, незаметно, как дополнительная, но тем не менее, важная деталь. И очевидно, что просто прямой исторический роман с прямым посылом не стал бы столь привлекательным и удачным.
Но стоит задуматься, а сработала ли «схема», сумел ли воссоздать Владимир Короткевич белорусский исторический миф? Сейчас, через 35 лет после преждевременной кончины автора, четверть века из которых мы живем в де-юре независимой, де-факто не совсем независимой Беларуси, можем ли мы сказать, что у современных белорусов есть некое единое видение своего прошлого, которое, в свою очередь, послужило бы фундаментом для укрепления государства? Определенно нет. И вот одна из причин.
Чтобы исторический миф был не только принят, но и смог укрепиться и сохраниться, он должен быть не только привлекательным и соответствовать самоощущению прошлого. Он, также, должен соотноситься с настоящим. Как мне видится, популярность Короткевича у современников была вызвана тем, что его произведения были своеобразным противопоставлением официальной, довольно монолитной, идеологии «братства союзных народов». Они стали отдушиной для тех, кого раздражало нивелирование национальных культур. Насколько могу судить (субъективно, конечно), тогда культура была условно биполярной, на одном полюсе стоял официоз соцреализма и «правильных текстов», на второй – национальная культура. Причем некоторые произведения вполне могли служить «двум богам». Современный мир, где так легко публично высказывать свое обоснованное и не очень мнение, подарил нам тысячи полюсов. Русла демонтированы, засыпаны, заменены на россыпь мелких ручейков. Прошлое, из монолитной глыбы, которая то ли была, то ли нет, то ли из прочного гранита, то ли из зыбкого известняка, стала всего лишь горой щебня. Выбирай камешек на свой вкус. Хочешь найти тех, кто считает ВКЛ выдумкой – легко найдешь. Хочешь наоборот, найти тех, кто души не чает в этом периоде нашей истории? Пожалуйста, вот они, 5 минут сёрфа в браузере. Вот статья, что партизаны – зло. Вот статья, что они же – добро. А вот группа неопределившихся, считающих, что партизаны сложнее каждой из двух вышеназванных категорий. И т.д. Гора мнений. Мнение как маркер, высказывание, но не фраза. А без фраз, нет диалога. Без диалога, прошлое не сцементируется в монолит. Прошлое растрескалось. И в такой ситуации, произведения Короткевича уже не могут служить единым противовесом. Они остались лишь для утешения тех, кому по душе их сюжеты. Теперь Короткевич не «против», теперь Короткевич «для».
Что можно сказать в итоге? Нашему времени нужен новый герой от литературы, с настоящей заразительной силой писательского таланта, такой, который сумеет сцементировать для нас уже открытое Короткевичем наше же прошлое, сделать его соотносимым с нашим настоящим, создать исторический миф, благодаря которому мы сможем оправдать прошлое достойно построенным будущим. А Владимир Семенович своей персоной доказывает, что такие люди иногда рождаются на нашей земле. Мы не можем прогнозировать такие события, но мы должны научиться быть терпимыми, внимательными и завистливо не растаптывать редкие таланты. А Беларусь со страниц короткевичских романов будет жить до тех пор, пока его книги стоят на наших полках и находят преданного читателя.
В данный том включены три произведения автора разных жанров («Дикая охота короля Стаха», «Седая легенда», «Ладья отчаяния»). Все три относятся к наиболее известным и читаемым произведениям.
«Дзікае паляванне караля Стаха» (1964)
«Дикая охота короля Стаха» - это повесть, совмещающая в себе элементы детектива, мистики и исторического романа.
В конце XIX века молодой ученый-фольклорист Андрей Белорецкий случайным образом (заблудившись в непогоду) попадает в обветшалый замок рода Яновских в Больших Елях. Он знакомится с хозяйкой замка, юной Надеждой Яновской, последней из рода, и узнает от нее историю их проклятия длиной в 20 поколений, связанную с убийством короля Стаха. На протяжении многих лет призрачная дикая охота во главе с королем терроризирует здешние места и Яновских. Заинтересовавшись этой историей и проникнувшись сочувствием к хозяйке, скептически настроенный к суевериям Андрей Белорецкий начинает распутывать сложный клубок из заговоров, семейных отношений и банальной жадности…
Мне доводилось читать довольно странные, на мой взгляд, интерпретации этой повести, мол в ней скрыт символ угнетения белорусского народа и пр. На мой взгляд, как я уже отмечал выше, это просто хорошая увлекательная история, остросюжетная и умеющая немножко попугать. В первую очередь, она про борьбу рационального с иррациональным, о победе здравого смысла над приобретенным страхом, о торжестве справедливости. Дамоклов меч королевской охоты – это одновременно мистический аккорд поэтики повести и нить в прошлое. К своему удивлению, я недавно узнал, что символ карающей призрачной охоты характерен для многих европейских культур, а тем самым связывает белорусский край Больших Елей с общеевропейской историей и культурой.
Безусловно, как талантливый автор, внимательный к деталям, Владимир Короткевич смог соткать прекрасный исторический фон для своей повести, а через некоторые сцены (как то бал в замке, да и сама охота) показать традиции и обычаи шляхты того времени.
Таким образом, это универсальная история про расследование в историческом антураже, которая может быть интересна и европейцу, и американцу. С одной стороны, она позволяет кое-что узнать о быте белорусской шляхты в конце XIX века, но в первую очередь, она даст яркие впечатления. И, как мне кажется, будь в ней больше акцента на историю, она потеряла бы свою универсальность, и стала бы интересна только белорусам и историкам.
«Сівая легенда» (1961)
«Седую легенду» можно отнести к т.н. «батальным» произведениям, ведь основное место в ней занимает восстание крестьян под предводительством шляхтича Романа Ракутовича в XVII веке и битва за замок магната Алехно Кизгайлы, который до этого не отпустил на волю возлюбленную Романа, холопку Ирину.
При всем своем динамизме и некотором пафосе изречений, эта повесть обладает двумя недостатками, которые, на мой взгляд, относят ее на второй план в творчестве писателя.
Во-первых, все персонажи и события в повести выдуманы. Это, впрочем, небольшой минус для художественного произведения, но мы прекрасно знаем, насколько хорошо умеет Владимир Короткевич вписывать вымышленные истории в реальный исторический контекст.
Во-вторых, батальные сцены мало у кого удаются, будучи изображенными текстом. В этом плане, «Седая легенда» очень похожа на написанные позже «Колокола Витебска» (1977) [см. рецензию тут], и представляет собой сумбурный набор криков, фраз, взрывов и метаний по полю людей и скота. Возьмите какой-нибудь военный справочник и прочитайте главу про любую крупную битву. «Седая легенда» будет похожа на эту главу. Уследить за героями сложно. Фразы похожи на обрывочные реплики, которые уже через несколько страниц кажутся самоповторением и вызывают скуку. Следить за героями повести было бы намного проще, будь она поставлена на театральной сцене. Впрочем, так и произошло.
К сожалению, батальные сцены – не конек писателя, а в сумме с некоторой тенденциозностью и пафосностью, произведение выглядит грубоватым и далеко не лучшим в библиографии автора.
«Ладдзя роспачы» (1978)
«Ладья отчаяния» - жемчужина этого сборника, да и всего творчества писателя. По соотношению количества текста и количества смыслов в нем, эта притча не имеет себе равных, среди произведений Владимира Короткевича.
К местному весельчаку и острослову Гервасию Выливахе неожиданно приходит сама Смерть. Вместе с ней, они отправляются по подземному озеру в «ладье отчаяния» к месту последнего суда. В лодке самый разный люд: и попы, и предатели, и даже молодая девушка. По пути Гервасий шутит над Лодочником и всем загробным миром, пытается поднять дух приунывших пассажиров. По прибытии, Гервасий в ответ на последнее желание, хочет сыграть со Смертью сначала на свою жизнь, а потом отыграть по 20 лет жизни для всех присутствующих. Но игра эта будет очень сложной, ведь Смерть мудра, а Гервасий – непредсказуем…
«Ладья отчаяния» уникальная для белорусской литературы притча, потому что дарит нам нестандартного для нее героя: авантюрного и непокорного жизнелюба! Всем известна излишняя «памяркоўнасць» белорусов, и от того так впечатляет главный герой. Так о ней написано в «ладье»:
«Людзі не ўмеюць жыць і таму кажуць пра заўтра, якога не будзе. Сёння мы верым і мучым сваё беднае цела, а заўтра затое будзем жыць. Сёння мы адмаўляемся ад сэрца ў імя велічы, але заўтра нам дадуць узнагароду. Сёння вырываем з сэрца любых, бо нам трэба ўзвялічыць каралеўства, але заўтра мы будзем кахаць.»
Гервасий – это образ самой Жизни. Человек – борется. А Жизнь не борется, она просто неустанно заявляет о себе, пока теплится в душе надежда. Человека можно победить, Жизнь, как таковую – никогда. Жизнь можно сократить, отнять, испортить, но не победить. И в «Ладье отчаяния» Владимир Семенович дает нам замечательный рецепт, как бороться с угнетением и Смертью – упорно и каждодневно заявлять о Жизни! А делать это, мы, похоже, совсем разучились….
Так и поступает Гервасий. Не страшит его смерть и загробный мир. Нет. Жалко только, что еще бы пожить… но жизнь свою мы носим в себе, как и небо, по мнению Короткевича («Чалавек носіць сваё неба з сабою»), и Смерть не властна над таким человеком, внутри которого все бурлит и бьется. И тогда, хитрая Смерть идет другим путем, совращая главного героя и заставляя задуматься о своих перспективах, играя пороками (жажда игры) и страстями (любовь к юной девушке). Но настоящее жизнелюбие непорочно, и Гервасий с достоинством проходит эти испытания. И, наконец, Смерть неотвратима и последовательна, а Жизнь – интуитивна и непредсказуема. Именно поэтому, результат шахматной партии между Гервасием и Смертью получился таким, каким получился.
В этой притче автор поднимает целый ряд философских вопросов: о бессмертии, прощении, каре, грехе, власти, быстротечности жизни, оправданности поступков, критике религии, силе несовершенства.
«– Ты хочаш такога бяссмерця? Пасля ўлады над целамі і жыццямі, над землямі і праўдай – не адчуваць нічога, акрамя свайго мозгу? Не валодаць целам, не мець магчымасць нічым распараджацца? Бачыць, як шчаслівыя засынаюць, як планеты паступова закоўваюцца ў лёд. Быць чымсьці накшталт паралітыка, які збярог яснасць розуму, але ведае, што гэта будзе цягнуцца вечна, і не мець надзеі на ўратавальніцу, на мяне. Хочаш такога бяссмерця? Гервасій не выдаў сябе, хаця яму ўпершыню стала непамысна. – Нашто? Лепшую частку сябе я пакінуў на зямлі. – Якую? – Тых, каго я любіў. – Ну, а калі ты сустрэнеш кагосьці ў мяне пад зямлёй? – Яны любілі мяне... На зямлі.»
«Я таксама была маладою, – паблажліва сказала Смерць. – Я помню свайго першага. Яго звалі Авель. А цяпер мне ўсё гэта ўжо непатрэбна. Я ведаю цану ўсім вам. Мужчыны подлы народ, але няма нікога падлейшага за жанчын...»
Автор даже умудряется вставить фрагменты политической сатиры:
«– Я ведаю гэтага чалавека, – сказаў Палачанін. – Ён выразаў ледзь не ўвесь мой горад... – Ратуйце мяне, ратуйце! Я няшчасны цар Іван! – даляцела з вышыні. – Дакуль ён будзе лётаць? – спытаў нехта. – Пакуль такія, як ты, не кінуць яго хваліць, – сказаў Перавозчык. – А хто гэтыя жанчыны? – спытаў Палачанін. – Гэта яго жонкі... А той – ягоны сын. Выліваха толькі рукамі развёў: – Жонкі? – Але. – То мне будзе яшчэ горш. Шчаслівы, у яго было толькі дзевяць. Перавозчык зірнуў на яго са шкадобаю: – Ты іх труціў? – Крый Божа. Я іх любіў. Ладдзя зарагатала.»
В «Ладье отчаяния» много диалогов. В них предостаточно глубоких рассуждений и острого юмора. А любой диалог со Смертью априори должен оказаться философским, но только у Владимира Короткевича этот диалог получился настолько жизнеутверждающим!
В смутные времена и в грустные минуты читайте и перечитывайте это короткую притчу, находите и заявляйте о Жизни, которую гордо носите в себе!
«Быў. Ёсць. Буду» - так назвал Владимир Семенович свой оказавшийся последним сборник поэзии. Короткевич определенно был в нашей жизни. Конечно, есть он в ней и сейчас. Но то, насколько он «будет» в ней, зависит от того, насколько актуальны будут его произведения и насколько уверенно они будут находить своего читателя. Лично я верю, что задел для этого у них большой.
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Отличное увесистое подарочное издание, богато иллюстрированное работами Арлена Кашкуревича. Придраться не к чему.
Формат стандартный, расширенный (170x240 мм), твердый переплет, без суперобложки, 367 страниц.
Достоинства издания: твердый, прочный переплет; белая плотная бумага; высокое качество печати; многочисленные цветные иллюстрации А.М, Кашкуревича.
Недостатки издания: не обнаружено.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. И дело не только в том, что Короткевич - это «must read» для белорусского читателя. И не только в том, что это весьма увлекательные произведения. «Ладдзя роспачы» - это очень важное для белорусской литературы произведение, с неординарным главным героем, задающим новую планку для национального прототипа. Это прекрасный образец философской притчи, не оставляющей равнодушным и оставляющей читателя наедине с глубокими вопросами о нашем бытии.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Всем любителям творчества Владимира Короткевича, белорусской исторической прозы, готического детектива. А вот «Ладдзю роспачы» рекомендую почитать каждому.
ТЕГИ: История Беларуси, белорусская классика, историческая проза, восстания, детектив, притча, загробный мир.
ВИДЕО В ТЕМУ: «Беларусьфильм» снимал кино не только про партизан и ВОВ. На этой студии создавались и мультфильмы по произведениям белорусских авторов. Не был обделен и Владимир Короткевич. Атмосферный мультфильм по мотивам «Ладьи отчаяния» (1987) Вячеслава Тарасова можно увидеть по ссылке ниже.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге (мой ник PavelMozhejko) <=
https://www.livelib.ru/review/1167156-laddzya-rospachy-uladzimir-karatkevich