Стивен Пинкер «Просвещение продолжается. В защиту разума, науки, гуманизма и прогресса» - рецензия П. Можейко
«Мы уже не верим в прогресс – разве это не прогресс?» (Хорхе Луис Борхес)
НАЗВАНИЕ: Просвещение продолжается. В защиту разума, науки, гуманизма и прогресса
АВТОР: Стивен Пинкер
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Enlightenment Now: The Case for Reason, Science, Humanism, and Progress
ISBN: 978-5-91671-999-4
ГОД ИЗДАНИЯ: 2021
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Альпина нон-фикшн»
СЕРИЯ: ---
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Август 2022
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕВынесенная в эпиграф цитата аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса отлично отражает главный посыл книги «Просвещение продолжается». Как может показаться на первый взгляд, книга лишь призвана убедить своих читателей в том, что мы не только живем в прекрасное время, но и находимся в процессе поступательного роста главных благ человечества: счастья, мира, достатка, уровня образования и здоровья, доступа к культурному наследию, возможностей путешествовать и т.д. В общем, не просто пользуемся благами прогресса, но и провоцируем дальнейший рост его уровня. Но важно не это. Важно то, что этот факт приходится доказывать многочисленным сознательным или просто эмоциональным отрицателям прогресса. А еще важнее то, что есть ученые, которые берутся это доказать, и своими работами дают повод для широких дискуссий, в горниле которых и рождается истина. Поэтому, эта книга не только о прогрессе, но и о тех, кто его отрицает, о пессимистах и оптимистах, о критиках прогресса и их оппонентах.
«Принцип Просвещения, согласно которому рациональное мышление и сопереживание – это путь к процветанию человечества, может показаться очевидным, банальным и устаревшим. Я написал эту книгу, потому что понял, что это не так. Сейчас идеалы разума, науки, гуманизма и прогресса нуждаются в решительной защите как никогда прежде. Мы принимаем дары Просвещения как должное: новорожденных, которым предстоит прожить по восемьдесят лет, рынки, изобилующие едой, чистую воду, текущую по мановению руки, и по мановению же руки исчезающие отходы, таблетки против опасных инфекций, сыновей, которых не отправляют воевать, дочерей, которые могут спокойно гулять по улицам, критиков власти, которых не сажают в тюрьму и не расстреливают, знания и культуру всего мира в кармане рубашки. Но все это – достижения человечества, а не ниспосланные нам от рождения привилегии. В личных воспоминаниях многих читателей этой книги – как и в настоящем тех, кому выпало жить в менее благополучных уголках планеты, – война, нужда, болезни, невежество и угроза смерти естественным образом сопутствуют жизни. Нам известно, что страны могут легко скатиться обратно в это первобытное состояние, и потому мы пренебрегаем достижениями Просвещения на свой страх и риск».
Как любое продолжение или дополнение, новая книга канадско-американского психолингвиста Стивена Пинкера «Просвещение продолжается. В защиту разума, науки, гуманизма и прогресса», в которой он продолжает развивать обозначенную в предыдущей своей книге «Лучшее в нас» тему, обречена иметь оттенок вторичности, и не лишена самоповторов. «Просвещение продолжается» - это даже не столько продолжение (хотя действительно в ней охвачена еще и первая половина 2010-х, добавлены новые темы) и даже не столько вывод из «Лучшего в нас» (как писала Екатерина Шульман), сколько зеркало к нему, позволяющее под другим углом посмотреть на сказанное ранее. Поясню.
Кратко «Лучшее в нас» можно описать всего одним универсальным графиком, в котором целый набор показателей иллюстрируется одной и той же линией, «спадающей» из левого верхнего угла в нижний правый, т.е. графиком, показывающим постепенное снижение того или иного показателя (количества войн, убийств, изнасилований и пр. негативных явлений). Если же одним универсальным графиком проиллюстрировать книгу «Просвещение продолжается», то в нем линия будет идти уже наоборот, из левого нижнего угла в правый верхний, т.е. показатели будут расти со временем, и на этот раз это уже будут положительные явления (количество школ, уровень достатка, продолжительность жизни и т.д.). Или коротко: пока в мире становилось меньше негативного, параллельно становилось больше позитивного. Такова общая концепция Стивена Пинкера, выраженная в этих двух книгах. Все остальное – это уже анализ, статистика, факты по каждой из категорий.
И вот тут получается интересный парадокс. Тем, кто будет читать «Просвещение продолжается» после «Лучшего в нас» (что логично и правильно), покажется, как будто автор рассказывает тоже самое, только другими словами (и это так и есть, только не словами, а графиками). Да, у Стивена Пинкера интересные примеры, отличные сравнения-«хуки», которые умеют удивлять и которыми хочется поделиться с друзьями (несколько примеров будут дальше), прекрасный доступный язык, последовательное изложение… но, книга не настолько увлекает, будоражит и провоцирует, как первая. Точнее так: если вы согласны с идеями Пинкера, изложенными в «Лучшем в нас», то эту книгу прочитаете довольно равнодушно. Если же первая довела вас до белого каления, то какой смысл читать еще 600 страниц о том же, написанное теми же приемами? Ну а если вы решили прочитать «Просвещение продолжается» до или без «Лучшего в нас», то книга может показаться просто избыточно позитивной, как будто у автора односторонний взгляд на мир.
Делая общий вывод в книге «Лучшее в нас» одним из самых значительных «добрых ангелов» человечества Пинкер называет «Разум». Если рассмотреть этот абстрактный «Разум» подробнее, то мы увидим, что его составными частями являются наука, гуманизм, образование, т.е. то, что вынесено в подзаголовок этой книги. И логично, что именно эти темы легли в основу проговариваемому в «Лучшем в нас» «положительному» взгляду Пинкера на наш мир. Давайте теперь обратимся к материалам книги.
«Эта книга – моя попытка заново сформулировать идеалы Просвещения, используя язык и понятия XXI века. Для начала я изложу общие принципы понимания человеческой природы в свете достижений современной науки: кто мы, откуда мы взялись, с какими трудностями сталкиваемся и как с ними справляемся. Большая часть книги посвящена защите этих идеалов методом, характерным для XXI века, – при помощи данных. Этот фактологический подход к изучению Просвещения как проекта показывает, что связываемые с ним надежды не были напрасными. Просвещение сработало – и это, возможно, величайшая из тех историй, о которых мы редко вспоминаем».
Книга состоит из трех частей: «Просвещение», «Прогресс» и «Разум, наука и гуманизм».
Первая часть «Просвещение» рассматривает когнитивные искажения, которые мешают нам адекватно воспринимать информацию о мире и придерживаться более пессимистического взгляда, нежели следовало бы, а также движению контрпросвещения в научной и религиозной среде и понятиям «энтропии», «эволюции» и «информации», как ключевым, определяющим наше существование.
Давайте подробнее рассмотрим то, что мешает нам думать о мире позитивно.
«Идеалы Просвещения – это продукт человеческого разума, но им всегда приходится бороться с другими компонентами человеческой природы: с преданностью своему племени, почитанием авторитетов, магическим мышлением, склонностью винить во всех бедах злоумышленников. Во втором десятилетии XXI века набрали силу политические движения, пророчащие своим обществам кошмарное антиутопическое будущее, уготованное для нас врагами, противостоять которым может только сильный лидер, способный повернуть свою страну вспять и сделать ее «снова великой».
«Энтро, эво и инфо» – как три концепции нашего существования:
«Энтро, эво, инфо. Эти концепции определяют канву человеческого прогресса: трагические обстоятельства, которые предначертаны нам от рождения, и те способы, которые позволяют нам улучшить свой удел. В первую очередь они учат нас вот какой мудрости: у невзгод не всегда есть виновник. Крупный, вероятно, даже важнейший прорыв научной революции состоял в отказе от идеи, что Вселенная пронизана неким смыслом. Такое примитивное, но широко распространенное восприятие подразумевает, что все случается по какой-то причине, поэтому, когда происходят плохие вещи – несчастные случаи, болезни, голод, нищета, – это значит, что какая-то сущность этого хотела. <…> Эволюция обременила нас еще одной ношей: наши когнитивные, эмоциональные и нравственные способности нацелены на индивидуальное выживание и размножение в архаичной среде, а не на общее процветание в современных условиях. Чтобы осознать эту проблему, не нужно полагать, что мы пещерные люди, родившиеся не в свое время; просто скорость эволюции измеряется поколениями, и наш мозг никак не мог успеть приспособиться к современным технологиям и институтам. В наше время люди полагаются на когнитивные способности, которые неплохо подходили для жизни в традиционных обществах, но теперь мы видим, что они имеют много изъянов».
01 Энтро - Энтропия.
«Первая ключевая особенность современного понимания судьбы человечества – это концепция энтропии, или беспорядка, которая впервые возникла в физике XIX века, а в современном виде была сформулирована физиком Людвигом Больцманом. Второе начало термодинамики гласит, что в изолированной системе (то есть в той, которая не взаимодействует с окружающей средой) энтропия никогда не уменьшается. (Первое начало гласит, что энергия сохраняется; третье – что температура абсолютного нуля недостижима.) Изолированные системы неуклонно становятся менее упорядоченными, менее организованными, менее способными к достижению интересных или полезных результатов – до тех пор, пока не скатываются в серое, безликое и однородное равновесие, в котором и остаются. <…> Отсюда следует, что любая пертурбация в системе, будь то случайное колебание ее частей или пинок из внешней среды, по теории вероятности сдвинет систему в сторону беспорядка и бесполезности – не потому, что природа стремится к беспорядку, но потому, что беспорядочных состояний гораздо больше, чем упорядоченных.
Энтропия и человек:
«Какое отношение энтропия имеет к человеческим делам? Жизнь и счастье зависят от бесконечно малого количества упорядоченных комбинаций материи среди астрономического числа прочих возможностей. Наши тела – крайне маловероятные сочетания молекул, которые поддерживают свою упорядоченность благодаря другим крайне маловероятным явлениям: нас может питать ограниченный ряд веществ, ограниченное число материалов в ограниченном количестве форм могут служить нам одеждой, жилищем или топливом для перемещения предметов по нашему желанию. Гораздо больше встречающихся на Земле комбинаций материи не имеют для нас никакой практической пользы, поэтому, когда вещи меняются не по воле человека, скорее всего, они меняются к худшему. В повседневной жизни закон энтропии часто проскальзывает в выражениях вроде «рассыпаться в прах», «время все перемелет», «дерьмо случается», «все, что может пойти не так, пойдет не так» и (как говорил знаменитый конгрессмен от штата Техас Сэм Рэйберн) «любой болван может развалить сарай, а новый построить под силу только плотнику».
02 Эво – Эволюция.
«Самовоспроизводящиеся системы должны конкурировать между собой за материю для создания копий и энергию для процесса копирования. А поскольку по закону энтропии никакое копирование не совершенно, в его ходе будут возникать ошибки, и, хотя большинство таких ошибок-мутаций пойдут системе во вред (вновь энтропия), иногда слепая удача породит ошибку, с которой система сможет воспроизводиться более эффективно и вытеснит всех конкурентов. Поскольку ошибки, которые идут на пользу стабильности и скорости копирования, накапливаются от поколения к поколению, такая самовоспроизводящаяся система – мы называем их организмами – в итоге будет оставлять впечатление, будто она изначально проектировалась с расчетом на выживание и размножение в будущем, хотя на самом деле она лишь сохраняла те ошибки копирования, которые способствовали выживанию и размножению в прошлом».
03 Инфо - Информация (и мозг).
«Важнейшее открытие теоретической нейробиологии XX века заключалось в том, что нейронная сеть может не только хранить информацию, но и преобразовывать ее так, что это позволяет нам объяснить интеллектуальные способности мозга. Два входных нейрона могут быть соединены с выходным нейроном таким образом, что соотношения между их импульсами будут соответствовать логическому оператору, например И, ИЛИ и НЕ, или статистическому решению, принятому с учетом значимости входных данных. Это дает нейронной сети способность к обработке информации, то есть вычислениям. При достаточно большом размере сети, построенной из таких логических и статистических контуров (а в мозге с его миллиардами нейронов есть где развернуться), мозг может вычислять сложные функции, что является первым условием для умственной деятельности. Мозг может обрабатывать получаемую им от органов чувств информацию об окружающем мире, копируя действие законов, по которым живет реальный мир, что позволяет нам выводить полезные суждения и прогнозы».
Природа новостей и «эвристика доступности» (как искажается воспринимаемая нами информация):
«Вне зависимости от того, становится ли мир хуже или нет, сама природа новостей вкупе с природой нашего сознания гарантирует, что нам всегда так кажется. В новостях говорят о вещах, которые происходят, а не о тех, которые не происходят. <…> Такая природа новостей легко искажает представления людей о мире из-за неудачной особенности нашего мышления, которую психологи Амос Тверски и Даниэль Канеман окрестили «эвристикой доступности»: люди оценивают вероятность события или частоту явления по тому, насколько легко им удается вспомнить соответствующие примеры. Во многих сферах жизни это относительно эффективный метод оценки. Частые события сильнее отпечатываются в памяти, поэтому наиболее устойчивые воспоминания в целом указывают на наиболее частые события: не будет преувеличением сказать, что голубей в городах водится больше, чем иволог, хотя опираемся мы при этом исключительно на собственные воспоминания о встречах с ними, а не на результаты орнитологических наблюдений. Но стоит воспоминанию оказаться в первых строках результата мысленного поиска по причинам иным, нежели частота события, – например, это воспоминание очень свежее, или яркое, или жуткое, или из ряда вон выходящее, или травмирующее, – как люди начинают переоценивать вероятность, с которой такое событие случается в реальном мире.
О «приоритете негативного», как еще одном искажении информации:
«Недоверчивая реакция на книгу «Лучшее в нас» убедила меня, что не только эвристика доступности лишает людей веры в прогресс. Более того, пристрастие средств массовой информации к плохим новостям нельзя объяснить одной лишь циничной погоней за просмотрами и кликами. Нет, психологические корни прогрессофобии уходят глубже. На самом глубоком уровне лежит предубеждение, которое можно обобщить девизом: «Зло сильнее добра». Эту идею легко выявить при помощи серии мысленных экспериментов, предложенных Амосом Тверски. Если вы представите, что чувствуете себя максимально хорошо, насколько это состояние будет отличаться от вашего состояния сейчас? А какой будет эта разница, если вы представите, что чувствуете себя максимально плохо? Отвечая на первый вопрос, мы обычно способны вообразить разве что чуть больше легкости в походке и чуть больше блеска в глазах, но ответ на второй очевиден: эта разница может быть бесконечно огромной. Такая асимметрия в нашем отношении объясняется асимметрией нашей жизни (которая следует из закона энтропии). Сколько вещей может с вами случиться, чтобы ваша жизнь стала сегодня намного лучше? А сколько вещей – чтобы она стала намного хуже? И вновь, отвечая на первый вопрос, мы представляем себе, скажем, неожиданную удачу или свалившееся на голову состояние; ответ на второй вопрос: таких вещей бесчисленное множество. Но нам не нужно полагаться лишь на свое воображение. Исследования психологов подтверждают, что люди боятся потерь больше, чем ждут положительных изменений, что они переживают неудачи острее, чем наслаждаются успехом, и что критика ранит их куда сильнее, чем греет похвала. (Как психолингвист, я не могу не добавить, что в английском языке гораздо больше слов для негативных эмоций, чем для позитивных)».
Вторая часть книги «Прогресс» самая объемная, она занимает 2/3 всей книги. В ней Пинкер опираясь на факты, статистические данные и графики различных организаций, служб и ведомств, рассматривает тенденции развития ряда показателей, характеризующих положительные стороны человеческой жизни. Это часть книги очень похожа по формату на «Лучшее в нас» и, пожалуй, самая простая для восприятия, так как опирается на конкретные факты, явления и понятия. Все это легко представить или даже сравнить с собой. Тут можно встретить 15 рубрик: «Жизнь», «Здоровье», «Еда», «Достаток», «Неравенство», «Окружающая среда», «Мир», «Безопасность», «Терроризм», «Демократия», «Равные права», «Знания», «Качество жизни», «Счастье», «Экзистенциальные угрозы». Выкладки Стивена Пинкера по каждой из рубрик вынесены в отдельный КОНСПЕКТ-ЦИТАТНИК по ссылкам ниже. А тут давайте рассмотрим, что есть прогресс по Пинкеру:
«Что такое прогресс? Вам может показаться, что этот вопрос настолько субъективен и специфичен для каждой культуры, что ответ на него дать невозможно. На самом деле это как раз один из относительно легких вопросов. Большинство людей сходятся во мнении, что жизнь лучше смерти. Здоровье лучше болезни. Полный желудок лучше голода. Изобилие лучше нищеты. Мир лучше войны. Безопасность лучше жизни под угрозой. Свобода лучше тирании. Равные права лучше нетерпимости и дискриминации. Грамотность лучше безграмотности. Знание лучше невежества. Интеллектуальное развитие лучше ограниченности. Счастье лучше несчастья. Возможность получать удовольствие от общения со своей семьей и друзьями, от культуры и природы лучше тяжелого и монотонного труда. Все эти вещи можно измерить. И если со временем их стало больше, значит, произошел прогресс».
Общая картина прогресса в одном графике:
«Двое экономистов разработали собственные варианты индекса человеческого развития, значения которых можно вычислять задним числом начиная с XIX века. Каждый из них различными способами объединяет показатели продолжительности жизни, дохода и образования. Созданный Леандро Прадосом де ла Эскосурой исторический индекс человеческого развития охватывает период с 1879 года, основан на геометрическом, а не арифметическом среднем этих трех показателей (так что выбивающееся значение одного из них не поглощает остальные два) и преобразовывает данные о продолжительность жизни и уровне образования, чтобы компенсировать убывание прироста при их приближении к верхнему пределу. Ауке Рейпма из организации OECD Clio Infra (данные, собранные его проектом «Какой была жизнь?», фигурировали на нескольких рисунках в этой книге) подсчитал совокупный показатель благополучия вплоть до 1820-х годов; кроме трех основных переменных он учитывает показатели среднего человеческого роста (косвенный индикатор здоровья), демократии, убийств, имущественного неравенства и биоразнообразия. (Последние два – единственные, которые в последние двести лет не демонстрируют стабильного прироста.) Оценки, выставленные нашему миру в этих двух табелях успеваемости, можно увидеть на рис. 16–6. <…>
Увидеть этот рисунок – значит с одного взгляда постичь человеческий прогресс. Его графики рассказывают две крайне важных истории. Во-первых, несмотря на то что в мире сохраняется огромное неравенство, все регионы тем не менее развиваются, так что самые отсталые уголки мира сегодня живут лучше, чем самые благополучные жили еще не так давно. (Если мы разделим мир на Запад и не-Запад, мы обнаружим, что в 2007 году не-Запад достиг уровня развития Запада 1950-х годов.) Во-вторых, хотя почти каждый показатель человеческого благополучия коррелирует с достатком, эти графики отражают не просто более зажиточный мир: продолжительность жизни, здоровье и образование улучшались даже в тех регионах и в те периоды, где не рос уровень благосостояния. Тот факт, что при отсутствии идеальной синхронизации между разными аспектами человеческого процветания все они в длительной перспективе находят все более яркое выражение, подтверждает, что такая вещь, как прогресс, на самом деле существует».
Некоторые интересные мысли из этой части: основные факторы снижающие неравенство - негативные (война, эпидемия и т.д.); неравенство не всегда тождественно бедности и несчастью; причина голода теперь сугубо политико-экономическая; чтобы обеспечить базовые потребности, бедняки теперь платят меньше; главный энергетический ресурс, способный обеспечить нас энергией в достаточном количестве и с соблюдением условий «декарбонизации» - это атомные электростанции; цифровизация мира ведет к уменьшению материалоемкости, а стало быть и уменьшению влияния на окружающую среду; мир становится демократичнее, а ценности Ближнего Востока сегодня близки ценностям Западной Европы середины ХХ века; значительная доля неграмотных людей приходится на старшее поколение, с их уходом наступит тотальная грамотность; личное ощущение счастья не растет с ростом благосостояния в стране; ощущающие себя счастливыми часто считают жизнь скучной; две реальные экзистенциальные проблемы человечества, это экономическая стагнация и авторитарный популизм.
И вот еще несколько сравнений-«хуков» по разным категориям.
«Ребенок, переживший опасный первый год, жил бы в среднем до 47 лет в 1845 году, до 57 лет в 1905-м, до 72 лет в 1955-м и до 81 года в 2011-м. Тридцатилетний человек мог ожидать прожить еще 33 года в 1845 году, 36 лет в 1905-м, 43 года в 1955-м и 52 года в 2011-м».
«С 1961 до 2009 года территория под посевами увеличилась на 12 %, тогда как объем произведенного продовольствия – на 300 %».
«К 2008 году население мира, все 6,7 миллиардов, имели средний доход, эквивалентный доходу жителя Западной Европы в 1964 году».
«По некоторым оценкам, каждый мобильный телефон добавляет 3000 долларов к годовому ВВП развивающейся страны».
«Если определять бедность не по тому, сколько люди зарабатывают, а по тому, что они потребляют, выяснится, что доля бедных в Америке снизилась с 1960 года в десять раз: с 30 % населения до 3 %».
«Молодые мусульмане Ближнего Востока, самой консервативной культуры мира, сегодня придерживаются ценностей, которые не очень отличаются от ценностей молодежи Западной Европы, самой либеральной культуры мира, в начале 1960-х годов».
«Общемировая доля грамотных в возрасте от 15 до 24 лет в 2010 году составляла 91 % и была примерно равна доле грамотных американцев всех возрастов в 1910 году».
«Наши показатели коэффициента интеллекта (intelligence quotient, IQ) растут уже больше века, со скоростью примерно три балла (одна пятая стандартного отклонения) каждые десять лет».
«Жители всех стран недооценивают долю соотечественников, считающих себя счастливыми, ошибаясь в среднем на 42 %».
КОНСПЕКТ-ЦИТАТНИК «15 сторон прогресса» (Часть 1/2):
https://telegra.ph/pavelmazheikabooksreview---285-konspekt-1-iz-2-09-29
КОНСПЕКТ-ЦИТАТНИК «15 сторон прогресса» (Часть 2/2):
https://telegra.ph/pavelmazheikabooksreview---285-konspekt-2-iz-2-09-29
И, наконец, заключительная третья часть книги «Разум, наука и гуманизм» посвящена раскрытию этих понятий и анализу отношения к ним в современном мире. Это самая «странная» часть книги, которая благодаря рассуждению про абстрактные понятия, абсолютно иному тону повествования и некоторой расплывчатостью структуры выглядит просто инородной. Особенно ощущается этот контраст после жестко структурированной и изобилующей конкретными данными и графиками второй части. Если первую часть книги можно отнести к социологии и психологии, вторую – к статистике и истории, то третья – это уже философия и критика. Еще одна особенность этой части книги заключается в том, что именно тут Пинкер из пусть и вызывающе позитивного, но последовательного ученого, превращается в эмоционального критика контрпросвещенцев. Книга бы не проиграла, если бы последней части в ней не было. Но давайте посмотрим, что говорит Пинкер про разум, науку и гуманизм.
Про разум:
«Человек – разумный вид, который полагается на свою способность к пониманию мира, а так как свойства реальности не зависят от того, что мы о ней думаем, человек испытывает сильное давление естественного отбора в отношении навыка находить истинные объяснения происходящего. <…> Вызов нашей эпохи состоит в том, чтобы выпестовать интеллектуальную и политическую культуру, которая будет движима разумом, а не преданностью группе или взаимной эскалацией. <…> Преимущество разума состоит в том, что с его помощью можно понять и свойственные ему ошибки».
«Иллюзия глубины понимания»:
«Даже элементарное требование развить собственную мысль способно лишить человека неоправданной уверенности в своей правоте. Люди, как правило, переоценивают степень понимания ими мира: это когнитивное искажение, которое называют «иллюзией глубины понимания». Мы уверены, что знаем, как работает застежка-молния, цилиндровый замок или унитаз, но, как только нас просят это подробно объяснить, мы вынуждены признать, что и понятия не имеем. То же самое касается и болезненных политических вопросов».
Становится ли наш мир рациональнее? Да (примеры).
«То, каким образом правила ведения дискуссии, принятые в определенных сферах, делают нас как общество глупее или умнее, помогает разрешить парадокс, то и дело всплывающий в этой главе: почему человечество, кажется, становится все менее рациональным в эпоху беспрецедентного изобилия знаний и развития инструментов для их распространения. Ответ таков: в большинстве сфер деятельности разум вовсе не сдает своих позиций.
Не растет число пациентов, умерших в больницах по вине шарлатанов, самолеты не падают с небес, а продукты не гниют на складах, потому что никто не может придумать, как доставить их в магазин. Главы, посвященные прогрессу, ясно доказали, что наша коллективная изобретательность все успешнее справляется со стоящими перед обществом задачами. На самом деле мы являемся свидетелями победы разума над догмами и инстинктами во все новых областях. СМИ разбавляют шеренги репортеров и обозревателей статистиками и специалистами по фактчекингу. Рыцари плаща и кинжала из национальных разведслужб учатся заглядывать все дальше вперед с помощью суперпрогнозистов, прибегающих к байесовскому подходу. Доказательная (эпитет, который давно уже должен был стать избыточным) медицина полностью преобразила здравоохранение. Психотерапия прошла путь от кушеток и блокнотов до методов, основанных на обратной связи от клиента. В Нью-Йорке, как и в других городах, число насильственных преступлений снижается с введением системы Compstat, обрабатывающей различные массивы данных в режиме реального времени. Стратегии помощи развивающимся странам разрабатывают так называемые «рандомисты» – экономисты, которые прибегают к рандомизированным исследованиям, чтобы отличить бестолковое расточительство от мер, которые действительно улучшают жизнь людей. Движение эффективного альтруизма, противопоставившее действия, которые помогают нуждающимся, тем, что лишь полируют сияющий нимб над головой благодетеля, придает новый смысл благотворительности и волонтерству. В спорте применяется стратегия Moneyball, подразумевающая эффективное использование ограниченных ресурсов благодаря тренерским решениям, которые опираются на статистический анализ, а не на чутье или опыт, что позволяет умным командам побеждать богатые и дает фанатам все новые темы для обсуждения. В блогосфере сформировалось сообщество LessWrong, призывающее пользователей «ошибаться меньше», опираясь на байесовские методы и компенсируя собственные когнитивные искажения. В государственном управлении постоянно применяются непрямые поведенческие указания (их еще называют подталкиваниями) и доказательный подход к разработке правительственных программ, что позволяет получать больше пользы для общества, потратив меньше налоговых долларов. Сфера за сферой мир становится все рациональнее».
Про науку:
«Есть область, завоеваниями которой мы без зазрения совести можем похваляться перед любым судом разума, и имя ей наука. Сложно представить разумное существо, которое не испытывало бы любопытства к миру, в котором оно обитает, а наш вид это любопытство в значительной мере удовлетворил. Мы немало понимаем в истории нашей Вселенной и в силах, которые ею движут, в том, из чего сделаны мы сами, в происхождении и механике жизни, включая жизнь психическую. Хотя невежество наше необъятно (и всегда таким останется), объем доступных нам знаний поразителен и прирастает день ото дня».
Проблема враждебности к науке (страха перед наукой):
«Многие интеллектуалы возмущены экспансией науки в традиционные сферы гуманитарного знания, такие как политика, история и искусство. Не менее ожесточенной оказывается и реакция на вторжение научного образа мысли в области, где прежде господствовала религия: авторы, лишенные и тени веры в Бога, отстаивают мнение, что ученым не подобает высказываться по вечным вопросам. В важнейших высоколобых журналах научных выскочек регулярно обвиняют в детерминизме, редукционизме, эссенциализме, позитивизме и в самом страшном преступлении под названием «сциентизм». Это негодование разделяют и правые, и левые».
Форма существования науки:
«Питать уважение к научному мышлению – совершенно не то же самое, что верить, будто все нынешние научные гипотезы верны. Большинство новых – нет. Форма существования науки – чередование предположений и опровержений: выдвижение гипотезы и проверка, выдержит ли она попытки ее опровергнуть. Эта мысль ускользает от критиков науки, указывающих на опровергнутые гипотезы как на доказательство, что науке нельзя доверять. <…>
Идеал науки состоит в том, что мы должны позволять миру сообщать нам, верны ли наши представления о нем. Традиционные основания убеждений – вера, откровение, догма, авторитет, харизма, народная мудрость, герменевтический анализ текста, сияние субъективной уверенности – это генераторы ошибок, и их нельзя считать источниками знаний. Вместо этого наше мнение по поводу эмпирических утверждений должно меняться в зависимости от их соответствия реальности. Когда ученых просят объяснить, как они это делают, они обычно обращаются к предложенной Карлом Поппером модели предположений и опровержений, согласно которой научную теорию можно эмпирически опровергнуть, но подтвердить окончательно невозможно».
Гуманизм и модели беспристрастности:
«Тезис Спинозы принадлежит к целой группе принципов, задачей которых было сформулировать светскую мораль на основе беспристрастности – понимания, что в местоимениях «я» и «мое» нет никакого волшебства, способного оправдать превосходство моих интересов над вашими или над интересами любого другого человека. Если я не хочу, чтобы меня насиловали, калечили, морили голодом или убивали, я и сам не имею права насиловать, калечить, морить голодом и убивать. Беспристрастность лежит в основе многих попыток сконструировать рациональную мораль: Sub specie aeternitatis («с точки зрения вечности») Спинозы, «общественный договор» Гоббса, «категорический императив» Канта, «занавес неведения» Ролза, «взгляд из ниоткуда» Нагеля, «самоочевидная истина, что все люди созданы равными» Локка и Джефферсона и, конечно, золотое правило и его благороднометаллические варианты, независимо сформулированные в сотнях моральных систем. (Серебряное правило гласит: «Не делай другим того, чего не хотел бы для себя», платиновое – «Поступай с другими так, как они того хотят». Эти варианты созданы, чтобы учесть существование мазохистов и террористов-смертников, а также разницу вкусов и другие скользкие моменты золотого правила.) Безусловно, доводов, основанных на беспристрастности, недостаточно».
Гуманизм, как инструмент объединения:
«История подтверждает, что, когда разным культурам приходится искать общую нравственную почву, они склоняются к гуманизму. Разделение церкви и государства, закрепленное в Конституции США, выросло не только из философии Просвещения, но и из практической необходимости. Экономист Сэмюэл Хаммонд заметил, что восемь из тринадцати английских колоний в Северной Америке имели официальные церкви, которые активно вмешивались в общественную жизнь: платили священникам зарплату, обязывали население строго соблюдать религиозные обряды и преследовали членов других конфессий. Единственным способом объединить все эти колонии под сенью единой Конституции было гарантировать гражданам свободу вероисповедания как естественное право. Полтораста лет спустя сообществу наций, еще не опомнившемуся от Второй мировой войны, нужно было сформулировать свод принципов мирного сотрудничества. Вряд ли они смогли бы сплотиться вокруг лозунга «Иисус Христос – наш спаситель» или «Америка – сияющий град на холме».
В 1947 году Организация ООН по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) обратилась к десяткам интеллектуалов всего мира (среди них были Жак Маритен, Махатма Ганди, Олдос Хаксли, Гарольд Ласки, Куинси Райт и Пьер Тейяр де Шарден, а также выдающиеся конфуцианские и мусульманские мыслители) с просьбой определить, какие права должны быть включены во Всеобщую декларацию прав человека. Составленные ими списки оказались удивительно похожими. Во вступлении к суммирующему их мнение документу Маритен вспоминал: «На одной из встреч Национальной комиссии по делам ЮНЕСКО, где обсуждались права человека, кто-то выразил удивление, что некие приверженцы резко враждебных идеологий пришли к согласию относительно списка этих прав. «Да, – ответили те, – мы согласовали его, но при условии, что никто не будет спрашивать нас, почему».
Мораль и «Бог белых пятен»:
«Многие религиозные верования возникли как попытка объяснить природные феномены вроде погоды, болезней или происхождения видов. По мере того как эти гипотезы заменялись научными, область приложения религии постепенно сокращалась. Но научное понимание в принципе не может быть полным и окончательным, а потому последним прибежищем теизма всегда останется псевдоаргумент, известный как «Бог белых пятен». Сегодня наиболее утонченные из теистов пытаются поместить Бога в два таких белых пятна: фундаментальные константы физики и трудную проблему сознания. Любого гуманиста, настаивающего, что нельзя апеллировать к Богу для обоснования морали, обязательно ткнут носом в эти белые пятна».
Релятивизм, религия и мораль:
«Аргумент «Евтифрона» опровергает расхожее обвинение, будто атеизм обрекает нас на моральный релятивизм, позволяющий каждому творить что вздумается. Все как раз наоборот. Гуманистическая мораль опирается на универсальный фундамент разума и интересов человека: неотъемлемой характеристикой человеческой судьбы является то, что нам всем будет лучше, если мы станем помогать друг другу и не будем причинять друг другу вреда. По этой причине многие современные философы, в том числе Нагель, Голдстейн, Питер Сингер, Питер Рэйлтон, Ричард Бойд, Дэвид Бринк и Дерек Парфит, называют себя моральными реалистами (в противоположность релятивистам) и доказывают, что моральные утверждения бывают как объективно истинными, так и объективно ложными. Это как раз религия по самой своей природе ведет к моральному релятивизму. Учитывая отсутствие доказательств, любая вера в то, сколько существует богов, кто их земные пророки или мессии и чего они от нас хотят, опирается исключительно на догмы, принятые в родном племени верующего».
Наука и религия в поисках смысла жизни:
«Альтернатива «религии» как источнику смысла – это не «наука». Никто никогда не предлагал искать духовных озарений в ихтиологии или нефрологии; их источник, скорее, вся система человеческого знания, разума и гуманистических ценностей, частью которой является и наука. Верно и то, что отдельные части этой системы берут начало в религии, например язык и аллегории Библии, труды мудрецов, раввинов и духовных писателей. Но на сегодняшний день ее нерелигиозных компонентов куда больше, от этических споров, уходящих корнями в философию Древней Греции и эпохи Просвещения, до представлений о любви, потере и одиночестве в пьесах Шекспира, у поэтов-романтиков, в романах XIX века и в произведениях других великих художников и писателей».
Книги Стивена Пинкера вызывают большие споры и волны критики, как со стороны коллег-ученых, так и со стороны простых читателей. Забавно то, что вся эта критика предсказана автором в его же книгах, там же он старается снизить градус этой критики дополнительными разъяснениями. Одно из направлений критики – это обвинение в излишнем оптимизме или вовсе отрицание прогресса в тех или иных областях. «Ну как войн стало меньше, когда сейчас такое происходит в Восточной Европе?» или «Ну как меньше самоубийств, когда наша страна неизменно в первых строках рейтингов, и в целом, атмосфера в обществе не способствует радости?» Тут классическая подмена частного (доступного нашему личному восприятию) и общего (статистика по миру и времени). Также, читатели часто ложно трактуют выводы Пинкера, будто бы все и так хорошо и становится еще лучше, а потому, можно ничего не делать и вести себя как угодно (мол прогресс все равно неизбежен). Или что «Пинкер утверждал, что большие войны больше невозможны»… Конечно, это не так. Прогресс – это результат множества факторов, в том числе сознательных усилий отдельных людей, институтов, организаций, государств и человечества в целом. И именно поддержка этих тенденций и есть та РАБОТА, которая необходима не только для того, чтобы наш мир не стал хуже, но и чтобы он двигался вперед. Об этом неоднократно и во всех своих книгах говорит Стивен Пинкер. Конечно, обвинения в его «америкацентризме» в некоторой степени справедливы. Но мне кажется, это не совсем верное определение. Да, в основном, более полные данные есть по США, Великобритании и еще несколькими западноевропейским государствам (Швеция, Швейцария, Германия). Так сложилось исторически, что тут издавна умели, желали и считали все и вся, чтобы понимать, как обстоят дела и что с этим делать. Все просчитано там, где развита экономика, предпринимательство и свободный рынок. Где взять все эти данные, например, по СССР? Все либо до сих пор засекречено, либо содержит такой процент туфты и приписок, что анализируя голову поломаешь! А готовы ли институты постсоветских стран делиться данными с американцем? Похоже «эхо холодной войны» в регионе снова зазвучало набатом… Да, Пинкер часто говорит прямо или косвенно имея ввиду если не США, то т.н. «Западный мир», и на его фоне, разговоры про беднейшие страны Африки и Азии кажутся просто издевательством (чего только стоит радость за наличие кондиционеров (!) в жилищах американских бедняков), но это не значит, что жизнь там не становится лучше, лучше, чем в этих же странах была раньше (а не лучше, чем в Европе). Разве можно отрицать, что даже в беднейших регионах появляется какая-никакая мобильная связь, своими силами или с помощью международных организаций у них есть доступ к вакцинам и лекарствам, к ним проникают средства механизации, электрификации, постепенно расширяется круг приверженцев правил соблюдения гигиены, интерес к образованию и возможности его получить. Конечно, это не сравнимо с тем, что доступно жителям Европы и Северной Америки, но это намного больше, что было у них десятилетия назад. К тому же со своего низкого положения беднейшие страны развиваются стремительнее, нежели это делали европейские первопроходцы прогресса и просвещения.
А главная проблема, это конечно же, понятие «среднего» или «среднестатистического», а также «выборка», «стандартное отклонение», «влияние», «корреляция» и прочий математический и статистический багаж. Дело в том, что «среднее значение» не характеризует НИКОГО (или НИЧТО), кроме, собственно, обобщающего показателя для анализа. На самом деле индивидуальные показатели достатка, образования, количества доступных калорий в день и вероятности быть убитым выйдя вечером на малолюдную улицу находятся по обе стороны от среднего значения, зависят от множества конкретных факторов и могут колебаться в значительных пределах. Поэтому любой читатель, не умеющий воспринимать «среднее» большой «выборки» обречен на диссонанс с личным опытом (или доступным ему опытом, включая опыт окружающих и информационные потоки).
В нашей жизни постоянно появляются новые вещи, технологии и идеи. Можно долго спорить о том, сделал ли смартфон нашу жизнь лучше В ЦЕЛОМ. Но трудно не согласиться с тем, что он точно не абсолютное зло, и по крайней мере НЕКОТОРЫЕ действия благодаря нему стали намного удобнее. Также трудно переоценить значение современной стоматологии. Спросите у дедушек и бабушек, чего им стоило залечить даже простой кариес! Наука, технологии, знания – все это делает нашу жизнь во многих аспектах проще и разнообразнее, освобождая время на другие дела и, безусловно, порождая новые вызовы и проблемы. Но все эти вещи материальны и просчитываемы. А что касается идей? Ведь Просвещение, это в первую очередь про идеи, а не про технический прогресс и финансы. Пожалуй, тут следует выделить внимание к человеку, уважение к нему, причем к человеку во всем многообразии его проявлений и его интересов (толерантность, глобализация, желание избежать каких-либо жертв, «западный принцип ведения войны», сохранение культурного наследия малых народов и т.д.). Вторая идея, набирающая своих приверженцев – это защита окружающей среды, внимание к сохранению планеты, как ЕДИНОГО организма, принятие личной ответственности, за состояние экологии (раздельный сбор мусора, экологичные материалы, вторсырье, «разумное потребление»). Третья идея: знания и информация важнее материальных ресурсов и территориальных завоеваний. Главный носитель знания и генератор идей – это сам человек, что снова же возвращает нас к первой идее и истинному пересмотру «ценности (любой) человеческой жизни». Эти три идеи (а точнее концепции), пожалуй, иллюстрируют то, что в современном мире «просвещение продолжается», но известно, что идеи порой заводят человечество в темные леса.
Что же касается выводов Стивена Пинкера, то вот они, компактно упакованы в несколько абзацев:
«Я постарался как можно убедительнее выступить в защиту прогресса и идеалов, сделавших его возможным, и указать журналистам, интеллектуалам и другим думающим людям (включая читателей этой книги), каким образом они могут перестать вносить свою лепту в повальное пренебрежение дарами Просвещения.
Помните математику: единичный случай еще не тенденция. Помните историю: если что-то плохо сегодня, это еще не значит, что вчера было лучше. Помните философию: невозможно разумно обосновать, что разума не существует, и нельзя утверждать, что нечто истинно или хорошо, потому что Господь так сказал. И не забывайте о психологии: то, что мы знаем, не всегда правильно, особенно если это знают все вокруг нас. Смотрите на вещи шире. Не всякая проблема – кризис, катастрофа, эпидемия или экзистенциальная угроза, и не каждая перемена – конец того, или смерть этого, или закат пост-какой-то-там эры. Не путайте пессимизм с глубокомыслием: проблемы неизбежны, но они разрешимы, и видеть в любом откате симптом социального недуга – дешевая уловка с целью набрать авторитета».
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание в традиционном для «АНФ» оформлении.
Формат стандартный расширенный (170x240 мм), твердый переплет, без суперобложки, 626 страниц, закладка ляссе.
Достоинства издания: научный редактор – Кирилл Мартынов (доктор философских наук); хорошее качество печати; белая бумага; твердый переплет; наличие колонтитулов; информация об авторе; подробное оглавление; многочисленные графики и отдельное оглавление к ним; хорошо выделенные заголовки и цитаты; примечания; библиография; предметно-именной указатель; закладка ляссе.
Недостатки издания: в этом издании не обошлось без обидных опечаток, что особенно заметно в самой известной формуле из физики.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Больше да, чем нет. Несмотря на некоторую «вторичность», книга дает возможность по достоинству оценить социально-исторический слепок всего хорошего, чего смогло достичь человечество на сегодняшний день. Живем ли мы в продолжающийся век Просвещения? Да. Закончится ли он? Все зависит от нас.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Книга будет полезна тем, кто увлекается социологией и кому необходим более оптимистический взгляд на наш мир, тем, кто разуверился в силе человечества преодолевать трудности и делать свою жизнь лучше. Книга является логическим продолжением «Лучшего в нас», однако, поклонников Стивена Пинкера она ничем не удивит.
ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, психология, социология, философия, история, статистика, оптимизм.
ВИДЕО В ТЕМУ: Интересно послушать и альтернативную точку зрения. Так, украинский философ Андрей Баумейстер считает, что нам стоит вовсе отказаться от идеи прогресса. Его мнение, это в том числе и ответ на книгу Стивена Пинкера.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге (мой ник PavelMozhejko) <=