Скотт Келли «Стойкость. Мой год в космосе» - рецензия П. Можейко
«Путь к звездам ведет через многолетнее заключение. Астронавтика пахнет тюрьмой». (Станислав Лем)
НАЗВАНИЕ: Стойкость. Мой год в космосе
АВТОР: Скотт Келли (соавтор Маргарет Лазарус Дин)
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Endurance: A Year in Space, A Lifetime of Discovery
ISBN: 978-5-91671-924-6
ГОД ИЗДАНИЯ: 2019
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Альпина нон-фикшн»
СЕРИЯ: ---
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Март 2022
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕ:«Международное сотрудничество – это преимущество космической станции. «Этим летом я шесть недель был здесь единственным американцем рядом с двумя русскими, – отвечаю я, – и если бы со мной что-то случилось, я бы, не раздумывая, доверил им свою жизнь. У нас замечательные отношения, и я считаю, что международный аспект этой программы всегда являлся одним из ее главных достоинств».
Эти слова принадлежат одному из самых опытнейших астронавтов NASA, участнику четырех космических полетов, человеку, который провел на Международной космической станции почти год, автору этой книги - Скотту Келли.
Как любая миссия на МКС, 43-я в 2015 году состояла из международного экипажа, и как всегда, большую часть «населения» космической станции составляли русские космонавты и американские астронавты. Более того, этот год на орбите вместе со Скоттом Келли разделил его коллега из России, Михаил Корниенко. Скотт знает цену своим словам и не понаслышке знает, насколько важно четкое взаимодействие и взаимопонимание в стесненных условиях жилых и рабочих модулей станции в открытом космосе.
Удивительно, но одна из самых конкурентных и высокотехнологичных отраслей промышленности и науки, космонавтика, является не причиной споров и столкновений, а самого широкого и эффективного взаимодействия как компаний, так и государств. И сегодня на МКС работают астронавты из самых разных государств. И пока буквально их жизни зависят от слаженной работы и дружеской атмосферы в коллективе, поводом для раздрая служат дела не небесные, а земные…
9 марта 2022 года из-за вторжения российских войск в Украину, Скотт Келли вернул полученную им в 2011 году от русских медаль со словами: «Господин Медведев, я возвращаю вам российскую медаль «За заслуги в освоении космоса», которую вы мне вручили. Пожалуйста, отдайте её русской матери, чей сын погиб в этой несправедливой войне».
Сложно представить себе, каково это одновременно наблюдать в иллюминаторы «Купола» на МКС Землю во всем ее хрупком великолепии, и понимать при этом, что твоя родина (в случае русских космонавтов) развязала кровавую бойню в центре Европы, неподкрепленную никакими сколько-нибудь значимыми рациональными мотивами.
Эта книга о том, как русский и американец проработали рука об руку на МКС 340 суток, как американские и русские экипажи изучая друг друга, открывали достоинства и недостатки коллег, и, несмотря на все различия, делали общее дело, дружили, мечтали, делились опытом, и скучали о близких, ждущих их на Земле. Это было в 2015 году, за несколько лет до тех событий, которые начнут коренным образом менять мир.
«Стойкость» книга одновременно и автобиографическая, и производственная. Это и личная история о том, как молодой человек прочитав книгу об освоении космоса («Битву за космос» Тома Вулфа) загорелся мечтой и следовал к ней, но это и подробное описание рутинной работы астронавта на МКС.
«В течение года на МКС я часто размышлял о том, как много значили для меня «Парни что надо», и решил позвонить Тому Вулфу – наверняка ему будет приятно ответить на звонок из космоса. Мы многое обсудили, в том числе я поинтересовался, как он пишет книги. Как мне подступиться к этому делу, как облечь все пережитое в слова? «Начните с начала», – ответил он. Так я и сделал.»
Книг о космосе много, и среди них немало действительно отличных. Подход к изложению в них разный. Так, книга Майкла Массимино «Астронавт. Необычайное путешествие в поисках тайн Вселенной» – это вдохновляющая история о том, как простой инженер (а не военный летчик) стал настоящим астронавтом и поучаствовал в ремонте телескопа «Хаббл» (Скотт Келли проходил обучение параллельно с ним). Книга Массимино написана последовательно, начиная с детства автора и заканчивая полетом к «Хабблу». Мы буквально вместе с Майклом открываем для себя все нюансы прохождения многочисленных комиссий, кропотливой совместной работы астронавтов и инженеров, изнуряющих предполетных тренировок и стремительного полета на стационарную орбиту. Книга журналиста Джеффри Клугера «Аполлон-8». Захватывающая история первого полета к Луне» во всех подробностях рассказывает о первом пилотируемом полете к Луне в 1968 году. Благодаря литературному таланту автора, обработке реальной истории и широкому использованию диалогов, взятых из аудиозаписей и стенограмм, мы не только видим команду «Аполлона-8» как живых и близких нам людей, но и читаем книгу, словно увлекательный научно-фантастический роман.
Книга Скотта Келли интересна уже хотя бы тем, что это история про то, как выдающимся астронавтом стал простой «троечник» и драчун, сын злоупотребляющего алкоголем полицейского. В жизни возможно всё! Причем эту биографию можно смело умножать надвое, потому что у Скотта есть брат-близнец Марк, также ставший астронавтом. Это обстоятельство сыграло немаловажную в роль в том, чтобы Скотта, к тому моменту уже довольно пожилого и имеющего ряд серьезных заболеваний, взяли в годичную миссию, которая и описана в «Стойкости». Дело в том, что столь длительное пребывание в невесомости преследовало цель исследования влияния длительного космического полета на организм человека (словно при колонизации Марса). На протяжении всего года Скотт Келли регулярно брал у себя пробы на анализ, подвергал себя различным экспериментам, например, с оттоком крови к конечностям и обратно. Все это требовало выносливости и выдержки, как физической, так и психологической. Не стоит забывать, что жизнь на МКС – это еще и инженерная рутина. Приборы и системы жизнеобеспечения попеременно выходят из строя, и их регулярно требуется чинить. Скотт, очередной раз ремонтируя унитаз или поглотитель углекислого газа, постоянно чертыхается и с интересом изучает русский мат. Значительную часть миссии Келли совмещал еще и должность командира МКС. Брат-близнец же, оставшийся на Земле, сыграл роль контрольного образца. Невероятная удача для ученых! Причем надо понимать, что исследование и сравнение здоровья двух братьев не закончилось с приземлением Скотта. Оно продолжается до сих пор и будет продолжаться, пока братья не покинут наш мир. Такая вот служба, с сознательным отказом от выхода на пенсию.
Возможно из-за простого и спокойного характера астронавта, из-за длительности миссии (когда каждый новый день становится похожим на другой), из-за того, что миссия у Келли уже была четвертая по счету, из-за того, что в его обязанности входили ежедневные простые операции, а не нечто единичное, но очень важное и глобальное (как починка «Хаббла» у Массимино), работа в космосе и жизнь на МКС в «Стойкости» выглядит пусть и нестандартной, но рутиной. И это сильно отличает посыл этой книги от вдохновения и восторга, высказанного у других авторов. И, наверное, это тоже верно! Ведь если человечество планирует осваивать дальний космос, это неизменно будет сопровождаться многочисленными похожими друг на друга транспортными миссиями и долгими перелетами, а значит, оно неизменно столкнется с новой стороной космических полетов: обыденностью. Опыт Скотта Келли уникален, и мало кто с ним может сравниться в продолжительности беспрерывного пребывания в космосе. И возле тех пределов, которых он достиг, космос выглядит уже другим.
Структурно книга разбита на 20 глав. Половина из них посвящена непосредственно годичной миссии Келли на МКС, а остальная половина рассказывает про то, как Скотт добился права на это, начиная с рассказа о раннем детстве, затем об учебе в школе, о подработке медбратом и наконец, о поступлении в летное училище и соискании должности астронавта NASA. Главы строго чередуются: одна глава из прошлого, одна из настоящего. Постепенно, две линии сближаются и к концу книгу сливаются в одну. Такой строго математически выверенный такт не выглядит удачным. Повествование получается рваным, и не возникает того чувства катарсиса или ощущения тяжести преодоления, которые свойственны для историй, рассказанных последовательно. Тем не менее, в некоторых местах «флешбэки» были бы уместны, особенно, когда стойкость и выдержку Келли при работе на МКС можно было бы объяснить эпизодами из детства, объясняя условия формирования характера будущего астронавта.
Космос космосом, а самое интересное в «Стойкости», это информация из первых уст о том, как русские космонавты и американские астронавты сотрудничали, за что любили друг друга, а за что недолюбливали, как отличаются программы подготовки в США и России и какие различия в технических решениях присутствуют в русских и американских модулях. Столкновение культур, идеологий, инженерных школ, программ обучения… Вся соль в этой разнице. Скотт Келли позволяет читателю глазами американца взглянуть на русских. Некоторыми интересными сравнениями и моментами я поделюсь в цитатах ниже, тем самым постараюсь заинтересовать и убедить прочитать эту книгу полностью.
Таунхаусы в Звездном:
«Несколько лет назад Роскосмос построил специально для нас, американцев, линию таунхаусов, жить в которых – все равно что в декорациях к фильму, воплощающему русские стереотипы о нас. Огромные холодильники, огромные телевизоры, но все словно ненастоящее. Я провел в Звездном Городке много времени, в том числе в качестве представителя КЦД, но мне там до сих пор неуютно, особенно в разгар жестокой русской зимы.»
О креслах:
«Сегодня у нас нечто вроде генеральной репетиции: мы облачаемся в скафандры, их проверяют на герметичность, затем нас пристегивают привязными ремнями в персональных креслах, выполненных по гипсовым отливкам с наших тел. Это нужно не для нашего удобства, которому русские не придают особого значения, а в целях безопасности и экономии места: незачем делать сиденье просторнее минимально необходимого. Кресла, изготовленные по индивидуальным размерам, поддержат наши позвоночники и примут на себя часть удара при жесткой посадке на Землю через год после старта.»
Клизма перед стартом:
«Сборы в день старта длятся намного дольше, чем можно предположить, – это относится ко многим сторонам космических полетов. Я напоследок захожу в баню расслабиться, затем делаю предполетную клизму – в космосе кишечник поначалу перестает функционировать, и русские рекомендуют заранее освободиться от всего лишнего. Космонавтам эту процедуру проводят их врачи с помощью теплой воды и резиновой груши, я же предпочитаю приобрести все нужное в аптеке и действовать в уединении, чтобы ничем не омрачать дружбу с моим врачом.»
Как женщины выполняют гагаринский «ритуал» (помочиться на колесо автобуса)?
«На самом деле мне не хочется отлить, но такова традиция: на пути к стартовому столу перед своим эпохальным полетом Юрий Гагарин попросил разрешения облегчиться – в этом самом месте – и оросил правую заднюю шину автобуса. После этого он полетел в космос и вернулся живым, так что теперь все мы должны делать то же самое. Традиция соблюдается столь свято, что женщины – члены экипажа берут с собой бутылочку мочи или воды, чтобы опрыскать колесо, не выбираясь из скафандра.»
Про «костюм Капитана Америки»:
«Уставшие и взмокшие, мы счастливы при мысли, что прикрепились к новому дому. Я стаскиваю памперс, бывший на мне с самого отлета, и кладу в русский мешок для влажных отходов для дальнейшей утилизации на МКС. Надеваю синий летный костюм, который называю костюмом Капитана Америки из-за огромного американского флага во всю грудь. Ненавижу эти костюмы – русским, которые шьют их годами, невозможно втолковать, что в космосе тебя разносит на дюйм или два, и через несколько недель наряд Капитана Америки будет давить мне на яйца.»
Чем пахнет космос?
«Наконец, проверка завершена, Геннадий открывает крышку люка с нашей стороны. Антон Шкаплеров, единственный россиянин на борту МКС, – со своей. Я чувствую странно родной и безошибочно узнаваемый запах – крепкий запах раскаленного металла, как от фейерверков в День независимости. Предметы, подвергающиеся действию космического вакуума, приобретают этот уникальный запах, похожий на запах сварки, – аромат космоса.»
Про потерянные вещи:
«Лэб» кажется захламленным – людям с обсессивно-компульсивным расстройством было бы сложно жить и работать здесь, – но я могу за считаные секунды найти вещи, которыми часто пользуюсь. Много и таких, которые я не смогу отыскать, даже если меня попросят, – в отсутствие гравитации предметы регулярно уплывают, и Земля часто шлет нам на электронную почту списки пропавших вещей, наводящие на мысль об уведомлениях «Разыскиваются», которые ФБР бросает в почтовые ящики. Иногда кто-нибудь из нас вдруг находит инструмент или вещь, которые годами считались пропавшими. Действующий рекорд – восемь лет.»
Про русское «хорошо»:
«Подходит очередь России, и Терри уступает место космонавтам, произнеся по-русски: «Доброе утро, ЦУП, Москва. Антон, пожалуйста». Антон берет микрофон, поскольку он отвечает за российский сегмент и руководит планеркой с русскими. Их стиль совещания резко отличается от нашего: Земля спрашивает космонавтов, как они себя чувствуют, что в моем представлении пустая трата времени, поскольку в ответ неизменно слышится «khorosho». Иногда я подбиваю космонавтов ответить «не особенно», «так себе» или даже «дерьмово», но не помогает даже подкуп.»
Про подготовку военных летчиков в России и США:
«Антон приглашает нас к столу. Он пилотировал МиГ в российских ВВС до отбора в отряд космонавтов, и, если бы в 1990-х геополитический расклад сложился иначе, я мог бы встретиться с ним в бою. Основательный и надежный в плане как физической, так и технической подготовки, он питает пристрастие к глуповатым шуткам и задушевным разговорам, любовь к которым у него чрезмерна даже для русского. По-английски он говорит, делая паузы в самых неожиданных местах предложений, но я уверен, что мой русский звучит намного хуже. Однажды я спросил Антона, что бы он сделал, если бы его МиГ-21 и мой F-14 в роковой день встретились на одной прямой, – какой маневр совершил бы, чтобы получить преимущество надо мной? В летной школе и на службе в истребительной авиации нам с товарищами часто задавали вопросы о МиГах и их возможностях. Все, что у нас было, – догадки, основанные на знании военного дела. Оказалось, точно так же гадала и советская сторона. Из разговоров с Антоном и другими космонавтами у меня сложилось впечатление, что они не слишком много знали о наших самолетах и что обучение воздушному бою, в котором мне противостоял очень опытный пилот на F-16, изображавшем МиГ, было в значительной мере избыточным. Русские пилоты не менее талантливы, просто они имели гораздо меньше налета, чем мы (я налетал более 1500 часов на F-14, а Антон – в лучшем случае 400 часов на МиГе), скорее всего из-за ограниченного бюджета.»
О сквернословии:
«Как часто бывает на совместных ужинах, мы заводим разговор о языке, а именно о тонкостях английского и русского сквернословия. Сегодня нас вводит в ступор вариативность использования русского слова «б…», и мы решаем позвонить одному из наших преподавателей русского языка в Хьюстоне. На смеси русского и английского Вацлав пытается объяснить нам разницу между blyad и blya. (Мы с ним подружились много лет назад в День святого Патрика, когда пьяный молдаванин завязал драку с людьми из НАСА в баре Звездного Городка)».
Моча как товар:
«Наш туалет не просто емкость для отходов жизнедеятельности – устройство переработки урины превращает мочу в питьевую воду. Подобная система необходима в межпланетных полетах, поскольку взять на Марс тысячи галлонов питьевой воды невозможно. Система водоснабжения Международной космической станции действует практически по замкнутому циклу, лишь изредка нуждаясь в добавлении свежей воды. Часть воды мы очищаем для получения кислорода. Свежую воду нам доставляют грузовые корабли, но это требуется нечасто. Русские получают воду с Земли, пьют ее, а образующуюся мочу передают нам для переработки в воду. Урина космонавтов – один из товаров в действующей системе натурального обмена продуктами и услугами между русскими и американцами. Они дают нам свою мочу, мы делимся электричеством, вырабатываемым нашими солнечными батареями. Они своими двигателями корректируют орбиту станции, мы помогаем им при нехватке запасов.»
Про разницу напряжения в силовой сети:
«Риск электротравмы всегда присутствует на космической станции, особенно в американском сегменте. Мы пользуемся 120-вольтовой системой, более опасной, чем 28 вольт у русских. Мы проходим подготовку с учетом этой опасности и на борту часто отрабатываем приемы сердечной реанимации с использованием дефибриллятора и лекарств, которые должны вводиться в берцовую кость.»
О службе в эскадрилье и всеобщем «голливудском» разгуле:
«Служба в эскадрилье F-14 в 1990-е представляла собой нечто среднее между карьерой профессионального спортсмена и рок-звезды. Фильм «Лучший стрелок» и близко не передает гонора и бравады, царивших в этой среде. Пьянство и дебоширство не поддаются описанию (к счастью, это уже не принято). В Офицерском клубе каждую среду и пятницу выступали стриптизерши и происходили шумные вечеринки. В первый день службы старший офицер без обиняков заявил: «У нас в эскадрилье занимаются тремя вещами: летают, дерутся и трахаются, и не обязательно именно в этом порядке». Я сказал, что усвоил, – так оно и было, по крайней мере в отношении полетов и (в какой-то мере) секса, – но что касается драк, пребывал в недоумении. Что он имеет в виду: советских и других вражеских солдат или что-то другое? Оказалось, суть в том, чтобы по выходным ходить в бары с намерением устроить драку. На ежегодной конференции летчиков ВМС, Tailhook, разгул вышел на новый уровень. Скажем, кое-кто из пилотов решил превратить смежные номера в апартаменты, попросту прорезав стены цепной пилой. Скорым следствием конференции стали обвинения в сексуальных домогательствах, скандал попал в национальные СМИ и повлек за собой цепную реакцию: расследования, увольнения, пересмотр политики. Я никогда не наблюдал крайностей, подобных тем, что привели к этому скандалу, но многое из увиденного выходило за рамки, и я поражался, как такое возможно в армии. Себе я такого не позволял, однако ничего и не сделал, чтобы этому воспрепятствовать.»
Про тест на время у русских:
«Разумеется, НАСА тоже проводит психологическое тестирование, но русское имеет некоторые отличия. Первый тест, в котором я участвовал, начался с того, что мы с психологом сели друг напротив друга под лампочкой без абажура на жесткие деревянные стулья. Казалось, меня вот-вот начнут допрашивать, как Фрэнсиса Гэри Пауэрса, пленника времен холодной войны. Психолог, на вид упитанная версия Зигмунда Фрейда, объяснил смысл теста: я должен по внутреннему ощущению отсекать различные интервалы времени – останавливать секундомер, не глядя на него, когда мне покажется, что прошло 10 секунд, затем 30 секунд, затем одна минута. Я взял у него секундомер и положил его рядом с собой для первого испытания. Скоро я понял, что со своего места вижу часы врача, в том числе секундную стрелку, и идеально определил все интервалы «по внутреннему ощущению». Психолог был потрясен и рассыпался в похвалах моему чувству времени. Когда тест окончился, я больше не мог видеть его часы и задумался, не было ли это на самом деле проверкой моей честности или, возможно, умения адаптироваться. Я решил не волноваться по этому поводу. По-моему, умение использовать любое доступное средство для достижения наилучших результатов ничуть не менее важно, чем слепое следование правилам. Я не оправдываю мошенничество, но важно быть изобретательным при решении проблем. Теперь, познакомившись с русской культурой, я считаю свой подход правильным.»
Отцепившийся фал:
«Во время моего предыдущего долгосрочного полета на МКС два русских космонавта, Олег Скрипочка и Федор Юрчихин, осуществляли совместный выход в открытый космос для монтажа оборудования на внешней стороне российского служебного модуля. По возвращении на станцию оба, особенно Олег, были явно не в себе. Сначала я подумал, что у Олега это реакция на первый выход в открытый космос, и только в ходе нынешнего годичного полета узнал, что произошло в тот день. Оказывается, фал Олега отцепился и он начал отдаляться от станции. Он спасся только потому, что налетел на антенну, его отбросило обратно к станции, и он смог ухватиться за поручень. Я часто размышлял, как бы мы поступили, если бы узнали, что он улетает прочь без шанса вернуться. Возможно, удалось бы устроить ему сеанс связи с семьей через коммуникационную систему скафандра, чтобы он мог попрощаться с близкими, прежде чем потерять сознание из-за повышения концентрации СО2 или кислородного голодания. В преддверии собственного выхода в открытый космос погружаться в подобные размышления совершенно не хотелось.»
Как проходят выборы на орбите:
«3 ноября, в день промежуточных выборов на Земле, я звоню в избирательную комиссию по месту жительства – округ Харрис в Техасе – и получаю пароль для открытия PDF-файла, высланного мне ранее. Я заполняю бюллетень и отправляю обратным письмом. Кандидатов в бюллетене нет, только вопросы референдумов. Тем не менее я горжусь, что исполняю долг избирателя, находясь в космосе, и надеюсь, это послужит напоминанием о важности голосования (неудобство не может быть достаточно веской причиной, чтобы пропускать выборы).»
Разные подходы к обучению в США и России:
«Я, разумеется, не впервые тренировался вместе с русскими. Я был дублером 5-й экспедиции 2001 г., затем, также в составе дублирующего экипажа, готовился к полету, который предшествовал нашему. Я досконально знал, в чем подходы Российского космического агентства к подготовке космонавтов аналогичны подходам НАСА (в частности, активным использованием тренажеров) и в чем отличаются (например, акцентом на теории, а не на практике, причем в крайней степени). Если бы НАСА учило астронавта отправлять посылку, то взяло бы коробку, положило туда что-нибудь, показало дорогу на почту и отправило его выполнять задание. Русские начали бы в лесу с обсуждения пород деревьев, древесина которых идет на коробки для почтовых отправлений, чтобы затем перейти к изложению подробнейшей истории изготовления коробок. Рано или поздно вы доберетесь до нужной информации о том, как отправить посылку, если только еще не заснули. Мне кажется, это часть их системы ответственности – каждый участник подготовки космонавтов должен подтвердить, что экипаж обучен всему, что, может быть, понадобится. Если что-то пойдет не так, это уже будет вина экипажа.»
Про люки:
«Все астронавты знали, что экипаж «Аполлона-1» погиб во время тренировки при пожаре в своей капсуле, поскольку она была заполнена чистым кислородом, и крохотная искра вызвала воспламенение спускаемого аппарата, обклеенного изнутри ворсовыми лентами велкро. НАСА навсегда отказалось от идеи использования в капсулах кислорода под высоким давлением. Более того, крышка люка корабля «Аполлон» была переделана так, чтобы открываться наружу – как и во всех последующих пилотируемых средствах выведения на орбиту. Но не у русских. Крышка люка нашего «Союза» открывается внутрь, и, если бы возник пожар, расширяющиеся горячие газы оказывали бы огромное давление на нее, поймав нас в ловушку, как команду «Аполлона-1». Пока Саша пытался дотянуться до клапанов, ерзая в кресле, металлические застежки его ремней звякали о голый металл внутренностей капсулы. Помню свою отчетливую мысль: «Лучше сейчас быть подальше отсюда».
Интенсивность дня:
«Космонавты на МКС обычно живут по менее сумасшедшему расписанию, чем американцы, и иногда эта разница проявляется в том, что они могут позволить себе общаться в течение дня, плавая вокруг обеденного стола за совместным кофе или перекусом, пока мы торопимся перейти от выполнения одного задания к следующему.»
Мусор как валюта:
«Следующие несколько дней русские набивают мусором «Прогресс», который скоро улетит и сгорит в атмосфере. У них остается свободное место, и они предлагают избавиться от части мусора нам. Как многое другое в космосе – кислород, вода, пища, – возможность удаления мусора является ресурсом, которую наши страны используют как валюту. Я передаю пару огромных мусорных мешков, не сообщая об этом Хьюстону. Людям на Земле придется очень много возиться, запрашивая разрешение, которое, скорее всего, не будет получено. Я поступаю так весь год, спихивая мусор со станции, если у русских есть место, и мы оказываем им ту же услугу, когда можем. (Это оборачивается проблемой позднее, когда мы загружаем Cygnus и Хьюстон не досчитывается мусора – у нас должно было скопиться 10 мешков. После долгих расспросов я говорю: «Должно быть, в полночь прилетала мусорная фея». Больше эту тему не поднимают, и прекрасно.)»
Рождество на МКС:
«Русские празднуют Рождество не одновременно с нами – у православных оно приходится на 7 января, тем не менее с удовольствием принимают за праздничным столом остальных. Я обнаруживаю, что специалисты по питанию, отвечающие за наш рацион, не позаботились разработать праздничное меню, и в канун Рождества угощаюсь холодной индейкой в рассоле. Впрочем, у нас есть твердая салями, прибывшая на корабле Cygnus, и знаменитая черная икра от русских плюс свежие лук и яблоки, которые вчера доставил «Прогресс». Все произносят много тостов. Мы слушаем рождественскую музыку и недавно скачанный мною новый альбом Coldplay, который всем приходится по вкусу. Мы пьем за нашу привилегию находиться в космосе, за удачу, приведшую нас сюда, и за то, как много это для нас значит. Пьем за родных и друзей, оставшихся на Земле. Пьем друг за друга, за наш экипаж – единственных шестерых человек, встречающих Рождество не на Земле.»
Наркотики и мешок для трупа на МКС:
«Наш запас лекарств, включая «Ативан» и многое другое, хранится в сумке на полу лабораторного модуля вместе с медицинским оборудованием. В сумке-аптечке имеются лекарства всех типов: обезболивающие, антибиотики, нейролептики – буквально все, что можно найти в больничном отделении неотложной помощи. На наркотических средствах имеются ярлыки DEA (Drug Enforcement Administration – Администрация по контролю за применением наркотиков), предупреждающие, что применение разрешено только по назначению врача. НАСА учитывает любые возможности, у нас есть даже тест на беременность и мешок для трупа.»
Напоследок, коротко о научных достижениях экспедиции Скотта Келли:
«Меня часто спрашивают, чему я научился за год в космосе. Иногда кажется, люди хотят услышать о выдающемся научном открытии или прорыве, о чем-то таком, что поразило меня (или ученых на Земле), словно космический луч, угодивший в мозг в кульминационный момент полета. Я не в силах оправдать их ожидания. К чему я готовился, то, по большей части, и произошло. Сейчас, когда я пишу эти строки, результаты еще анализируются, и ученые в восторге от того, что успели узнать. Генетические различия, проявившиеся у нас с братом за этот год, обещают принести новые знания, и не только о том, что космический полет делает с нашими телами, но и о нашем старении здесь, на Земле. Проведенные нами с Мишей исследования перемещения жидкостей в организме также являются многообещающими в плане укрепления здоровья астронавтов в длительных экспедициях. Мои наблюдения за состоянием собственных глаз – судя по всему, не испытавших дальнейшей деградации, – подскажут ответ на вопрос о том, что́ повреждает зрение астронавтов, углубят понимание анатомии и болезней глаз в целом.»
Чтобы стать астронавтом - необходима стойкость. Чтобы попасть на борт космического корабля – необходима стойкость. Чтобы жить и работать в космосе - необходима стойкость. Но и этого мало. Для всего этого нужна еще простая человечность, дружба, сотрудничество и взаимопомощь. Книга Скотта Келли и его жизнь ярко это иллюстрируют.
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание в традиционном для «АНФ» оформлении.
Формат стандартный (145x215 мм), твердый переплет, без суперобложки, 462 страницы, с иллюстрациями.
Достоинства издания: научный редактор – Елена Хэнсен; хорошее качество печати; белая бумага; твердый переплет; наличие колонтитулов; информация об авторе; подробное оглавление; предметно-именной указатель; список источников иллюстраций, черно-белые иллюстрации в тексте и две вклейки с цветными иллюстрациями.
Недостатки издания: не обнаружено.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Больше да, чем нет. Это еще одна увлекательная документальная книга о покорении космоса и работе космонавтов. Отличный вариант узнать, «как все устроено» на орбите Земли. Однако, у «Стойкости» не самые выдающиеся литературные достоинства.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Книга безусловно будет интересна всем, кто увлекается космосом, космонавтикой, а особенно - МКС. Но самое интересное в ней, взаимный взгляд русских и американских космонавтов друг на друга, а значит, книга будет интересна еще и тем, кто исследует, как соотносятся наши культуры.
ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, космонавтика, космос, МКС, техника, биография, Роскосмос, NASA.
ВИДЕО В ТЕМУ: Вот так вот выглядит возвращение Скотта Келли из своей длительной миссии. Никакого пафоса. Любимая женщина, дочери, дом, бутылка пива и нырок в бассейн прямо в одежде… А ведь никого этим не удивишь, пока находишься на Земле.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге (мой ник PavelMozhejko) <=
https://www.livelib.ru/review/2681290-stojkost-moj-god-v-kosmose-skott-kelli