Роб Бразертон «Недоверчивые умы. Чем нас привлекают теории заговоров» - рецензия П. Можейко
«Миром правит не тайная ложа, а явная лажа». (Виктор Пелевин)
НАЗВАНИЕ: Недоверчивые умы. Чем нас привлекают теории заговоров
АВТОР: Роб Бразертон
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Suspicious Minds: Why We Believe Conspiracy Theories
ISBN: 978-5-91671-682-5
ГОД ИЗДАНИЯ: 2020
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Альпина нон-фикшн»
СЕРИЯ: «Библиотека фонда «Эволюция»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Сентябрь 2020
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
МОЕ МНЕНИЕ О КНИГЕ:
В 2000-х мало кто оставался равнодушным к сериалу «Секретные материалы». Загадочные явления, детективные сюжеты, конспирологические теории… Сериал пугал, интриговал и учил видеть необычное в обычном. Его особенностью было наличие двух противоположных по характеру главных героев: скептика, рационалиста Даны Скалли и романтика Фокса Малдера, всегда готового поверить в сверхъестественное. И как бы не была убедительна наука, сериал не был бы так привлекателен для нас, если бы глубоко в душе, мы не доверяли больше Малдеру и его конспирологическому мышлению, нежели холодной логике Скалли.
Тайна, интрига, неявная угроза – лучшее, что можно придумать, чтобы привлечь людей в библиотеки, кинотеатры и парки развлечений. Нас пугает неясность ситуации, но она же нас лучшим образом развлекает. Без тайны скучно, и если все разложено по полочкам и понятно, то тайну следует выдумать.
Конспирологическое мышление – это особый вид мировоззрения, это частный случай образа мышления, доступный и знакомый, в общем-то, каждому. Тем не менее, благодаря культуре, а особенно литературе и кино, в сознании большинства, сформировался образ конспиролога, как некого одинокого, психически нездорового фрика, с ярко выраженными маниями и смутными, но глобальными целями. Бессменным атрибутом карикатурного образа конспиролога уже давно является та самая «шапочка из фольги», история которой, насчитывает уже почти сто лет:
«(Джулиан) Хаксли написал в 1927 г. короткий рассказ, герой которого – эксцентричный ученый – раскрывает тайну телепатии. Он выясняет, что может использовать телепатию как мощное психическое оружие, позволяющее незаметно на больших расстояниях управлять разумом людей. Единственное препятствие заключается в том, что гипнотизер также подвергается влиянию своих команд, как и его предполагаемые жертвы. К счастью, ученый находит способ защитить себя от психической энергии. Хитрость в том, чтобы использовать металл в качестве изоляции, например, сделать головной убор из фольги. Так родилась идея шапочки из фольги как эффективного, если не сказать модного, средства для защиты от лучей, воздействующих на сознание. С тех пор шапочка из фольги стала неразрывно связываться с конспирологическими теориями и их адептами – как издевательский символ иррациональной веры в невидимых врагов и вымышленные заговоры.»
Но все на самом деле не так. Приверженцы конспирологических теорий не носят шапочки из фольги, внешне ничем не отличаются от среднестатистического гражданина, могут иметь отличное образование и занимать ответственные должности, более того, некоторые из них занимаются наукой. Да что уж говорить, конспирологом может стать каждый из нас, ведь принять этот образ мышления, относительно просто.
Конспирологическая теория – удобна, трудно опровергаема (если вообще опровергаема), не требует четких доказательств, не является конечной по своей сути, не стремится к разрешению противоречий, ссылается сама на себя, упрощает понимание сложных процессов, позволяет почувствовать свою важность и исключительность, а также найти множество единомышленников. Почему же так происходит? Это решил выяснить в своей книге «Недоверчивые умы» специалист в области психологии теории заговоров, сотрудник Барнард-колледжа (Нью-Йорк) и Голдсмитского колледжа (Лондон) Роб Бразертон.
«Эта книга вообще не о теориях заговора (хотя по ходу повествования мы будем сталкиваться с ними в большом количестве). Она про конспирологическое мышление с точки зрения психологии – про то, как мы решаем, что разумно, а что нелепо, и почему некоторые люди верят в то, что другим кажется совершенно невероятным. Конечно, если вы спросите людей, почему они верят или почему не верят в ту или иную теорию, они, вероятно, ответят, что сделали этот вывод просто на основе доказательств. Однако психология утверждает, что все обстоит иначе. Получается, мы не всегда можем объяснить, почему верим в то, во что верим.»
Действительно, самих теорий заговоров в книге рассмотрено не так уж и много, но их достаточно, чтобы препарировать конспирологическое мышление и объяснить, как работают его элементы. Здесь можно встретить «золотой стандарт» теорий заговора, характерных для США: убийство Кеннеди, теракт 09/11, «протоколы сионистских мудрецов», рептилоиды, Розуэлльский инцидент, вакцинация и аутизм…
Для начала, задавшись определением конспирологической теории, автор рисует портрет конспиролога, выясняет основную причину большого потока дезинформации в наше время (развитие интернета и сетевой свободы слова), выделяет основные типы сюжетов конспирологических теорий, на примерах озвученных выше популярных теорий заговора, он рассматривает различные приемы и свойства конспирологического мышления, среди которых можно выделить следующие:
- непроверяемые доказательства;
- искажение реальности;
- акцент на сенсационность;
- избирательная охота за нестыковками;
- замкнутая на себя логика;
- благоразумная паранойя;
- неслучайность совпадений;
- вездесущий поиск намерений;
- проблема проекции;
- любовь к обделенным;
- ошибка соразмерности;
- стратегия положительных тестов.
Помимо интересного разбора конспирологического мышления на довольно-таки известных примерах, книга изобилует и редкими интересными фактами. Так, например, как писалось выше, из книги можно узнать, что «шапочку из фольги» придумал брат писателя Олдоса Хаксли, что «протоколы сионистских мудрецов» оказались переделанной главой второсортного художественного произведения, в распространении которой важную роль сыграла княгиня Екатерина Радзивилл, а еще, о том, что главный вестник воли рептилоидов, Дэвид Айк собирает стадион Уэмбли на свои многочасовые выступления.
Прочитав книгу Роба Бразертона можно сделать некоторые выводы.
Конспирологическое мышление часто выглядит довольно сложным и извращенным, однако, на самом деле оно подвержено определенным и конечным в своем количестве закономерностям, оно намного проще и небрежнее, нежели мышление рациональное и последовательное. Такое мышление не требует каких-либо особенностей умственного развития, структуры мозга или генетических предрасположенностей. Конспирология и теории заговора используют наши слабости, подкупают своим удобством, нетребовательностью к доказательствам и способностью объяснить странное чем-то ложно конкретным. Слепая вера в теории заговора иногда такова, что люди верят в диаметрально противоположные версии одновременно. Однако, верящие в теории заговора люди необязательно глупы или необразованы. Мышление сторонника заговоров таково, что чтобы не впасть в него, надо совершать усилие, «работу над собой», словно бегущей королеве в произведении Л. Кэрролла. Теории заговора – это не продукт современности, они появились задолго до первых «всесильных» спецслужб, развития технологий слежения и прослушки. Так, первые антипрививочные движения появились еще 200 лет назад, вместе с первыми вакцинами и законодательно закрепленной необходимостью выполнять процедуру прививания. Однако, благодаря развитию современных информационных технологий, найти единомышленников стороннику даже самой невероятной теории теперь намного проще. Теории заговора можно разделить как на относительно безопасные (угрожающие лишь кошелькам верящим в них людей), так и опасные (антипривовочное движение заметно увеличивает риск эпидемий, поджигатели вышек 5G лишают районы связи). Как бы то ни было, теории заговора отвлекают множество людей от действительно важных вещей, и в реальной жизни выглядят не так увлекательно, как на экране кинотеатра или страницах книги.
«Теории заговора находят отклик у слабых сторон нашего мышления. Но это не значит, что такие теории – психологически неадекватное или уникальное явление. Как раз наоборот. Мы увидели, что те же самые особенности, которые заставляют нас верить в теории заговора, формируют наше мышление во всевозможных его формах, начиная от способа бросания игральных костей и заканчивая тем, как мы интерпретируем ссоры у барной стойки и чью сторону поддерживаем в далеких международных конфликтах.»
За подробностями о сути и механизмах конспирологического мышления, добро пожаловать в КОНСПЕКТ-ЦИТАТНИК ниже.
КОНСПЕКТДавайте для начала дадим определение, что же такое, конспирологиеская теория:
«Для начала обратимся к словарю, чтобы разобраться с термином. Статья о конспирологической теории в Оксфордском словаре английского языка (Oxford English Dictionary) появилась в 1997 г.: «Это теория, согласно которой событие или явление возникло в результате сговора заинтересованных лиц». 11-е издание энциклопедического словаря Мерриама-Уэбстера (Merriam-Webster's Collegiate Dictionary) предлагает похожее определение и намекает, что предполагаемые виновники могут пользоваться высоким влиянием: теория заговора – это «теория, которая объясняет событие или совокупность обстоятельств как результат секретного сговора, как правило могущественных конспираторов».
Общий портрет классической теории заговора по основным критериям:
«Классическая теория заговора – это сомнения, оставшиеся без ответа; она предполагает, что все не такое, каким кажется; она рисует заговорщика как невероятно компетентного и очень злого; она основана на поиске нестыковок и в конечном счете неопровержима.
<…> Теории заговора интересны именно потому, что они расположены по всему диапазону правдоподобности, а также потому, что нет точной границы, отделяющей реальный заговор от вымышленного.»
Интернет, как источник и причина широкого распространения конспирологии в наши дни.
«Есть много объяснений, почему сейчас якобы наступил золотой век конспирологии. Эксперты из числа современников подозревают, что всему виной развитие интернета. Политолог Джоди Дин начала свою статью, опубликованную в 2000 г., с утверждения, что, «поскольку в наш информационный век глобальная сеть становится все более запутанной, многих из нас ошеломляет и сбивает с толку вездесущая неопределенность». Вероятно, с тех пор положение только ухудшилось; в исследовании распространенности конспирологических теорий в социальных сетях, проведенном в 2015 г., наше время назвали «веком дезинформации».
Письма в редакцию, как источник информации в эпоху «до интернета»:
«На первый взгляд не заметно, как в течение длительного времени меняется интенсивность конспирологического мышления. В наш цифровой век можно легко понять, о чем говорят люди, если посмотреть популярность хештегов или количество «лайков» страницы в Facebook. Менее очевидно, каким образом можно узнать, сколько людей рассуждало о теориях заговора 100 лет назад. Но Усцински и Парент поняли, что наши предки из «аналоговых времен» оставили после себя богатейший источник данных: письма в редакцию.»
Уровень интеллекта конспирологов:
«По всей видимости, люди, считающие теории заговора грубыми и примитивными объяснениями, а конспирологов – интеллектуально нелюбопытными лентяями, сами используют крайне упрощенное объяснение. Предположение, что сторонники теорий заговора интеллектуально уступают критикам, просто не подтверждается фактами. На самом деле, как показывают современные исследования, если мы сравним конспирологов и скептиков, то окажется, что конспирологи вовсе не тупицы, как принято думать, а в некотором смысле являются интеллектуально смелыми людьми.»
Почему возникает культовая среда?
«Джейн и Флеминг отмечают, что во времена великих мыслителей Просвещения традиционные представления в основном исходили от церкви и все технические, научные и философские знания могли бы легко уместиться в относительно тонкой энциклопедии. Иными словами, в XVII в. было целесообразно отказаться от традиций и самостоятельно решать, что считать истиной. С тех пор наше общее научное понимание мира стало значительно сложнее и специализированнее. Неспециалистам (а мы все неспециалисты в большинстве областей) становится все сложнее и сложнее разобраться, где истина, а где вымысел. Фраза «исследования показали» стала бессмысленным клише. Доступ к научным статьям часто ограничен платным доступом, но в любом случае они могут быть абсолютно непонятны для тех, кто не обладает соответствующими знаниями. Чтобы по-настоящему разобраться в том, что написано на этикетке к замороженному готовому блюду в продуктовом магазине, надо иметь высшее образование в области химии, пищевой технологии, биологии и питания. Мы все больше лишаемся нашей интеллектуальной независимости и вынуждены полагаться на экспертов. Культовая среда позволяет сохранить автономию. Она говорит, что мы можем быть экспертами, мы не должны слушать, что нам твердят, мы можем найти ответы, только двигаясь непроторенной тропой. Проснись! Истина где-то там! Пользуйся собственным умом!»
Почему бессмысленна борьба с заговором, обозначенным в конспирологической теории?
«Создавая козлов отпущения для воображаемых заговоров, конспиролог отвлекает внимание от настоящих, решаемых проблем. В борьбе с заговором невозможно победить, если его не существует.»Теории заговора, явление далеко не новое. Это хорошо видно на примере первых антипрививочных движений.
«В 1800 г. вынужденный защищать свою вакцину от противников Дженнер писал: «Жалкие попытки нескольких человек обесценить новую методику быстро уйдут в небытие». Его оптимизм не оправдался. Первые организованные движения против прививок возникли, когда Британский парламент в 1850–1860-х гг. одобрил акты «Об обязательной вакцинации». Первый такой закон, принятый в 1853 г., угрожал штрафом и тюремным заключением тем родителям, кто не прививает своих детей. Вначале этот закон получил широкое признание, главным образом благодаря разрушительной эпидемии оспы, захлестнувшей Англию годом раньше. Однако, когда люди поняли, что исполнение закона не контролируется, интенсивность вакцинации снова стала снижаться. В 1867 г. парламент ужесточил закон. В ответ на принятие этих законов начали формироваться первые специализированные и хорошо организованные антипрививочные союзы. Критики вакцинации утверждали, что прививки в лучшем случае бесполезны, а в худшем – либо это надувательство, либо отрава. К 1900 г. по всей Англии насчитывали около 200 антипрививочных групп. В США быстро переняли этот опыт: первые американские антивакцинаторские общества начали появляться в 1870-х гг. В Англии противники прививок победили в 1898 г. Британские власти уступили и приняли закон, который позволял родителям оформить так называемый «отказ по убеждениям», чтобы не вакцинировать своих детей. К 1907 г. свидетельство об отказе можно было сделать очень легко. Уровень вакцинации снизился, и в некоторых частях Англии начались вспышки оспы. В соседних Шотландии и Ирландии, где антипрививочное движение было не столь активным, вакцинация происходила без сопротивления и заболеваемость оспой снижалась.»
Чем занимаются теории заговора и как у них складываются отношения с очевидными вещами?
«Неприязнь к официальным версиям – это симптом глубинной логики конспирологического стиля. По словам Майка Вуда и Карен Дуглас, конспирологические теории отталкиваются от предпосылки, что «существует два мира: один настоящий и в основном невидимый, а другой – вредная иллюзия, которая направлена на сокрытие правды». Таким образом, теории заговора по своей природе всегда что-то опровергают. Они переворачивают бытующие представления с ног на голову. В мире конспирологии наиболее очевидные ответы всегда неверны, и существует гораздо больше обстоятельств, чем может показаться на первый взгляд. Аварии запланированы, демократия – фикция, действующие лица скрыты под масками, все «флаги» ложные. Доведенный до крайности, конспирологический стиль ставит под сомнение абсолютно все, даже наше базовое представление о реальности.»
Теории заговора и доказательства (или почему в них так удобно верить):
«Для верящих теория бесспорно верна, скептики могут не сомневаться в том, что она ложная. Но вопрос не в этом. Теории заговора не доказаны не потому, что не найдены некоторые важные доказательства. Я предлагаю более глубокую идею. Теории заговора недоказуемы по своей сути.»
А теперь давайте разберемся с некоторыми особенностями конспирологического мышления.
Сенсационность, как основной стиль конспирологов:
«Сенсационные обвинения – основное свойство конспирологического стиля со времен кровавого навета на евреев в первой полноправной теории заговора, возникшей вслед за Великой французской революцией. Джон Робинсон, автор упоминавшегося в главе 1 трактата об иллюминатах, писал, что «ОБЩЕСТВО БЫЛО СОЗДАНО со специальной целью – РАЗРУШИТЬ ВСЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ И УНИЧТОЖИТЬ ВСЕ СУЩЕСТВУЮЩИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА ЕВРОПЫ». Он же довольно свободно использовал заглавные буквы, чтобы подчеркнуть масштаб своих разоблачений, предвосхитив на столетие раздражающее злоупотребление блогерами клавиши «Caps lock».
Избирательная охота за нестыковками:
«Некоторые конспирологи-любители, рассуждая об убийстве Джона Кеннеди, придают очень большое значение свидетельским показаниям, что в тот день в районе Дили-Плаза в Далласе было слышно более трех выстрелов. Если это правда, то возникают сомнения в верности заключения Комиссии Уоррена, что Ли Харви Освальд действовал в одиночку. Соответственно, эти показания свидетелей занимают почетное место среди доказательств заговора. Однако конспирологические теории забывают упомянуть (или считают это умышленной дезинформацией), что только 5 % очевидцев слышали четыре и более выстрела, тогда как 81 % слышали три выстрела.»
Замкнутая на себя логика:
«Выпадает орел – выигрываю я, решка – проигрываешь ты». <…> Для конспирологических теорий характерна неопровержимая и непробиваемая логика, согласно которой заговор нельзя опровергнуть абсолютно ничем, даже прямыми доказательствами обратного. <…> Когда речь заходит о конспирологических теориях, отсутствие доказательств означает, что заговор работает.
<…> Для автора книги «Теория заговора в Америке» (Conspiracy Theory in America) Лэнса Дехэвен-Смита тот факт, что убийство выполнено небрежно, парадоксальным образом доказывает, что это была работа специалистов. Дехэвен-Смит пишет, что на самом деле убийство «несло признаки истинного профессионализма, когда специалист применяет свои знания и умения, чтобы казаться любителем». Благодаря такой замкнутой на себя логике попытки опровергнуть теорию заговора похожи на попытки приколотить желе к стене. Поскольку конспирологические теории по своей сути недоказуемы, они всегда остаются незавершенными и способны легко принимать новые формы, чтобы избежать опровержений.»
Желание верить в заговоры вовлекает конспиролога во все большее количество странных идей:
«Если вы знаете, как человек относится к одной теории заговора, вы можете с большой степенью точности предсказать его отношение к другим конспирологическим теориям, даже если очевидной связи между ними не прослеживается.»
Иногда люди верят даже в диаметрально противоположные версии одновременно (пример):
«Неопределенность смерти бен Ладена – не единственный курьезный пример взаимоисключающих теорий заговора. В другом исследовании Вуд и Дуглас оценивали веру в разные конспирологические версии о принцессе Диане. И снова теории противоречили друг другу. По одной версии, Диана инсценировала свою смерть, чтобы скрыться от внимания общества, а согласно другой версии, ее смерть организовали британские спецслужбы. Так же как люди считали бен Ладена одновременно живым и мертвым, те, кто предполагал инсценировку смерти Дианы, были склонны подозревать, что ее убили спецслужбы. Другие исследователи обнаружили, что чем охотнее человек соглашается с тем, что правительству США было известно о готовящихся терактах 11 сентября и оно просто позволило «Аль-Каиде» это сделать, тем с большей вероятностью он предполагает, что все эти события были организованы правительством.
<…> Чем больше человек уверен, что от нас что-то скрыли, тем легче он поверит в две противоречащие друг другу теории. В таком случае статистические противоречия между двумя противоположными версиями исчезали. Иными словами, не вера в то, что бен Ладен мертв, повышает вероятность того, что вы поверите, что он жив, и наоборот. Просто, если вы считаете, что что-то нечисто, вы с большей вероятностью поддержите каждую из конспирологических теорий, даже если они противоречат друг другу.»
Что такое «благоразумная паранойя»?
«Дело в том, что у нас есть веская причина быть благоразумным параноиком, когда речь идет о многочисленных подозреваемых в большинстве популярных конспирологических теорий – правительстве, спецслужбах, корпорациях и тайных обществах. Мы знаем, что некоторые группы людей действительно иногда заинтересованы в том, чтобы обвести нас вокруг пальца. Начав с благоразумной паранойи, наш мозг, увлекшись сбором и анализом информации, разогревается до того, что мы начинаем видеть скрытые мотивы и признаки обмана независимо от их наличия. Подобно покупателям, которые не доверяли продавцу, даже когда у того не было причин лгать, наше здоровое недоверие к власти иногда приводит к вере в заговор.»
Проблема «неизвестных незнаний»:
«Эта кучка поверхностных знаний может привести нас к беде, поскольку, чтобы распознать, насколько много о чем-либо мы не знаем, нужно обладать чуть большей компетентностью. Без нее сложно понять, где лишь капля знаний, а где море. Психолог Дэвид Даннинг объясняет это более резко: «Совершенно определенно, невежественный мозг нельзя сравнить с чистым и пустым сосудом». Он заполнен всякой накопленной за годы информацией: «жизненным опытом, теориями, фактами, интуитивными догадками, стратегиями, алгоритмами, эвристическими правилами, метафорами и догадками». Когда мы чего-то не знаем, а мы все не осведомлены о множестве вещей, наш мозг использует без разбора все, что накопил, чтобы «заштукатурить» это интеллектуальное слепое пятно.»
Сколько конспирологических сюжетов можно выделить?
«Ученые в целом согласны с тем, что количество архетипических сюжетов на удивление невелико, хотя точные оценки расходятся. Так, Рональд Тобиас считает, что существует 20 «моделей сюжетов». Сценарист Блейк Снайдер сократил это число вдвое, утверждая, что любой когда-либо снятый фильм соответствует одному из 10 основных жанров. Журналист Кристофер Букер еще уменьшил это число. На протяжении 34 лет он занимался тщательным анализом множества сюжетов со всего мира за все исторические периоды. Результатом его работы стала книга объемом в 700 страниц «Семь основных сюжетов» (The Seven Basic Plots). Как ясно из названия, Букер утверждает, что все истории в мире – это вариации одного из семи основных сюжетов. Специалист по мифологии Джозеф Кэмпбелл превзошел всех, утверждая, что есть только один главный «мономиф» про странствия героя и ему соответствуют почти все истории.»
Наше врожденное чувство справедливости, любовь к обделенным и ее отражение в конспирологических теориях:
«Эллисон выявил ключевые черты, необходимые для того, чтобы стать обаятельным неудачником: вы должны находиться в невыгодном положении, и оно должно быть несправедливым – либо из-за нехватки возможностей, либо из-за злонамеренных действий агрессивного противника. Когда мы чувствуем, что кто-то занял невыгодное положение по своей вине, что у него было все необходимое для достижения успеха, тем не менее он проиграл, мы относимся к таким персонажам даже хуже, чем к обычным неудачникам. Но незаслуженно обделенные пробуждают наше чувство справедливости. Нам хочется, чтобы с лидера сбили спесь, а угнетенный победил. Если говорить о теориях заговора, то непременно найдется сторона, несправедливо попавшая в невыгодное положение.»
Совпадения – не случайны!
«Система обнаружения закономерностей в нашем мозге настолько чувствительна, что даже самое обычное совпадение кажется неслучайным, если оно происходит с вами.»
Безудержный поиск намерений (ошибка атрибуции намерений):
«Как доказывает фильм Хайдер и Зиммель, нашему детектору намерений не хватает сдержанности. Он может увлекаться, придумывая характеры и побуждения героев и злодеев, даже когда мы просто смотрим примитивный анимационный ролик, где два треугольника и кружок двигаются вокруг прямоугольника. <…> Получается, что наш детектор намерений действует по принципу «главное – ввязаться в драку, а там разберемся». Он считает, что все в мире происходит по чьему-то замыслу. Психологи называют это ошибкой атрибуции намерений.
<…> Психолог Эвелин Россет считает, что мы никогда не вырастаем из наших детских ошибок атрибуции намерений. Мы считаем что-то непреднамеренным не потому, что наш детектор молчит или сообщает об отсутствии намерения. Даже во взрослом возрасте легковозбудимый детектор намерений усматривает во всем происходящем замысел. Единственный способ распознать в событии случайность – это проигнорировать детектор намерений, отклонив его первоначальное суждение и заменив на более обоснованное решение.»
Проблема проекции (о различиях между «нами» и «ими»):
«Проекция – незаменимый инструмент для чтения мыслей, но и он не без изъяна. Так же как и наш неугомонный детектор намерений иногда выдает сомнительные суждения, проекция может искажать наш взгляд на мир. Нам свойственно пренебрегать многочисленными возможными различиями между нами и тем человеком, чьи мысли мы пытаемся прочитать. В результате наш мозг порождает ложное согласие – так психологи называют иллюзию, что люди вокруг нас, скорей всего, думают так же, как и мы сами.»
Ошибка соразмерности:
«Мы используем мысленное упрощение, которое приводит к так называемой ошибке соразмерности. Мы хотим, чтобы масштаб события совпадал с масштабом вызвавшей его причины. Когда результат какого-либо события важен, судьбоносен и в некотором роде труден для понимания, мы склонны считать, что его причина должна быть важной, судьбоносной и трудной для понимания. Если же последствия оказываются не столь далеко идущими, простые причины выглядят вполне правдоподобно. Проще говоря, мы считаем, что у значительных событий и причины должны быть значительные.»
Пример ошибки соразмерности:
«В своей статье в Washington Monthly в 1974 г. журналист Том Бетелл уловил в гибели президента Кеннеди некую несообразность. Бетелл писал, что «официальная» версия событий требует, чтобы мы поверили, что все последствия, в том числе, возможно, и чудовищная война во Вьетнаме, дело рук одного человека, «который как будто встал утром не с той ноги и нашел ружье возле кровати. Эта причина не годится для такого результата». К похожему выводу приходит и автор самостоятельного расследования Кеннет Ран. Он пишет: «На первый взгляд кажется совершенно невероятным, что этот робкий маленький человечек, вооруженный винтовкой стоимостью $12,95, сумел подстрелить лидера всего свободного мира». Неудобная правда заключается в том, что иногда мелкие события приводят к крупным последствиям. Бывает, крестьяне свергают королей. Когда это происходит, мы не можем не искать другую, более подходящую версию. Бетелл приходит к выводу, что «это означает, что в случае убийства Кеннеди следует искать заговор, желательно крупный».
Стратегия положительных тестов:
«Предвзятость подтверждения начинает работать, как только нам в голову приходит какая-либо идея. Когда мы ищем информацию, чтобы проверить догадку, наш мозг не одинаково анализирует все имеющиеся факты. Вместо этого мы пользуемся методом, который психологи называют стратегией положительных тестов. Мы ищем то, что ожидаем найти.»
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание в традиционном для «АНФ» оформлении.
Формат стандартный (145x215 мм), твёрдый переплёт, без суперобложки, 352 страницы.
Достоинства издания: хорошее качество печати; белая бумага; твёрдый переплёт, наличие колонтитулов, информация об авторе, примечания, предметно-именной указатель, иллюстрации с подписями.
Недостатки издания: не обнаружено.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Больше да, чем нет. В наш перенасыщенный информацией век почитать о том, как устроено конспирологическое мышление (которому подвластны в разной степени все мы) весьма полезно. Описанные Робом Бразертоном механизмы такого мышления универсальны для любого времени, места и культуры.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Почитать про конспирологическое мышление будет полезно любому человеку, находящемуся в насыщенном информационом потоке (интернет, жизнь в большом городе, работа в большом коллективе, журналистика, редактура и пр.).
ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, психология, мышление, конспирология, заговоры, лжеучения, мифы.
ВИДЕО В ТЕМУ: Предлагаю к просмотру веселую и познавательную лекцию популяризатора науки и борца за здравый смысл Майкла Шермера, под названием «Почему люди верят в странные вещи?».
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге (мой ник PavelMozhejko) <=