Карл Циммер «Паразит - царь природы. Тайный мир самых опасных существ на Земле» - рецензия П. Можейко
Я ухожу в себя и открываю целый мир!» (И.В. Гёте «Страдания юного Вертера»)
«Муж и жена любили гостей, потому что без гостей ссорились.» (А.П. Чехов «Дневники»)
НАЗВАНИЕ: Паразит - царь природы. Тайный мир самых опасных существ на Земле
АВТОР: Карл Циммер
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Parasite Rex: Inside the Bizarre World of Nature's Most Dangerous Creatures
ISBN: 978-5-91671-610-8
ГОД ИЗДАНИЯ: 2017
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Альпина нон-фикшн»
СЕРИЯ: «Династия»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Июнь 2019
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
МОЕ МНЕНИЕ О КНИГЕ:
Как правило, когда мы хотим поднять уровень своего тактического мышления, мы обращаемся к историческому опыту, великим трудам, как то «Искусство войны» Сунь-Цзы, или даже к играм, от традиционных шахмат до новомодных сетевых перестрелок. Только удивительно то, что наибольшее количество хитроумных, порой беспощадных стратегий «разведки», «проникновения», «саботажа», «умерщвления» нам могут предложить те организмы, которым, по большому счету, не придавали должного значения вплоть до середины ХХ века, особенно, когда нам не приходилось жаловаться на здоровье.
Эта книга, большое журналистское расследование Карла Циммера о природе паразитов, одной из самых распространенных форм жизни на земле.
«Ученые не знают, сколько всего на Земле видов паразитов, зато они знают другую поразительную вещь: паразитические виды на нашей планете составляют большинство. По некоторым оценкам, число паразитических видов превосходит число свободноживущих вчетверо. Иными словами, наука о жизни — это в основном паразитология.»
Целью книги было исследование истории нашего понимания природы паразитов, их влияния на окружающий мир, на наше здоровье, и популяризация актуальных на данный момент знаний на эту тему.
Как и следует для книги, написанной журналистом, а не ученым, эта книга не столько выдвигает какие-то теории, сколько аккумулирует известную на данный момент информацию, приводя ее к удобоваримому для обывателя виду.
Для тех, кого пугает тема книги и предположительное ее содержание, но кому она все равно очень интересна, скажу следующее – книга написана и отредактирована так, чтобы оставаться весьма «гуманной» к впечатлительному читателю. В главах все процессы настолько, насколько это возможно, описаны текстом, в котором почти отсутствует что-либо «отвратительное». В конце книги есть блок фотографий, большая часть которых представляет собой увеличенные фото с микроскопа самих паразитов, а не «последствий» их деятельности (хотя есть несколько и таких фотографий). Так что в целом, я рекомендую любому читателю не бояться, и не лишать себя удовольствия получить знания по этой необычной теме.
А теперь немного о содержании книги.
Как водится, для начала автор приводит немного истории. Паразиты – одни из древнейших организмов в мире. Наша же современная жизнь, позволяющая избавляться от ряда паразитов, присекать гигиеной их проникновение в наш организм (что не всегда приносить только благополучие, см. ниже), по сути – кратковременный биологический нонсенс.
«Если отступить на шаг и рассмотреть всю нашу эволюцию, начиная от живших 5 млн лет назад обезьяноподобных предков, то окажется, что жизнь без паразитов, которую некоторым людям удается вести в последние сто лет, — всего лишь краткая передышка.»
Долгое время, паразит «ускользал» от ученых, считался эволюционным тупиком, ошибкой природы. Даже после открытия Дарвином естественного отбора и принципов эволюционного развития, связать воедино все стадии одного и того же паразита, имеющие разную форму и вид, разных носителей и обитающих в разных средах, было крайне трудно. Долгая дорога в эту terra incognita прекрасно описана Карлом Циммером в этой книге, чего стоит хотя бы история принудительного заражения паразитами Фридрихом Кюхенмейнстером (XIX в.) приговоренных к смерти заключенных, чтобы после смерти при вскрытии убедиться в верности определения стадии развития «гостей».
«Паразиты сумели колонизировать самые агрессивные среды обитания из всех, что предлагает природа, адаптировавшись при этом самым причудливым и невероятным образом. В этом отношении они ничем не отличаются от своих свободноживущих собратьев, какое бы ужасающее впечатление этот факт ни производил.»
Если и возможно описать жизнь всех паразитов одним предложением, то, пожалуй, вот оно (две цели паразита):
«Паразиты смотрят на человека холодно и оценивающе: а не сгодится ли это двуногое существо в пищу или, может быть, в качестве транспортного средства.»
А согласно теории эволюции, успешно реализованные цели «пищи» и «транспорта (среды)», ведут к осуществлению главной цели живых организмов – размножение и передача генов.
«Для биологов XIX в., таких как Ланкестер, паразиты были примером дегенерации. Их эволюция представляла собой историю потерь, историю отказа от всех адаптационных механизмов, которые делают возможной энергичную свободную жизнь, которую паразиты променяли на бесплатную кормежку. Эти представления оказались очень живучими. Много лет эволюционные биологи не обращали внимания на паразитов, считая, что история их эволюции не заслуживает внимания по сравнению с такими сагами, как истоки полета или формирование мозга. Но ведь Trichinella заставляет хозяина построить для нее в мышце комнату со всеми удобствами; Sacculina превращает краба-самца в заботливую няню для себя; кровяные сосальщики умеют становиться невидимыми. Все это адаптационные механизмы, возникшие в результате эволюции. Многие паразитологи тоже не задумываются об эволюции своих подопечных: они изучают паразитов такими, какие они сегодня. И все же эволюция то и дело напоминает о себе.»
Паразиты обладают настолько хитроумными приемами, что невольно можно подумать о присутствии у них разума и некоторой общей договоренности, однако это, конечно, не так. В общем-то, паразитам думать просто нечем, однако у них есть чем руководствоваться. Это различные химические и биологические маяки, которые позволяют им «находить» органы, определять время выхода на поверхность и размножения и пр. С точки зрения «эволюционного эгоизма», паразиты ведут себя порой абсурдно. Так, например, рачок саккулины вовсе дегенерирует из подвижного ракообразного в обездвиженный рот-присоску. А токсоплазма способна убивать часть своей популяции (Homo sapiens аплодирует стоя!). Более того, путем химических реакций паразиты могут управлять нашей физиологией, а потому, и нашими предпочтениями, а как следствие, и нашим поведением, вводя даже определенные драматургические ноты. Смотрите сами:
«Вообще, поиск нового хозяина — всепоглощающая страсть любого паразита, потому что альтернативы у него нет. «Свободная жизнь — это смерть» — вот их девиз. Наглядный пример этого демонстрирует грибок, паразитирующий на комнатной мухе. Соприкоснувшись с телом мухи, споры гриба приклеиваются и пускают внутрь тела свои усики. Грибок распространяется по телу мухи в виде «корней», напоминающих «корни» Sacculina и всасывает питательные вещества из ее крови; по мере роста паразита брюшко мухи раздувается. Несколько дней после заражения муха продолжает жить нормальной жизнью, летать от разлитой газировки к коровьему навозу и всасывать пищу при помощи своего хоботка. Но рано или поздно она почувствует непреодолимую нужду забраться повыше — неважно, куда именно, на стебель травы или на верх двери. Она выставляет свой хоботок, но использует его как зажим, приклеивая себя к своему насесту. Затем муха сгибает передние ноги, отстраняя брюшко как можно дальше от поверхности. Похлопав несколько минут крыльями, она оставляет их в поднятом положении и замирает. За это время волокна гриба успевают пустить свои побеги наружу из ног и брюшка мухи. На концах волокон находятся подпружиненные коробочки со спорами. В этом нелепом положении муха умирает, а грибок катапультируется из трупа. Каждая деталь занятой мухой позиции — высота места, углы наклона крыльев и брюшка — помогает грибу выбросить споры в поток воздуха, откуда они дождем посыплются вниз на других мух. Мало того, зараженные мухи всегда умирают таким драматическим образом не когда-нибудь, а именно перед заходом солнца. Если грибок созреет до стадии спорообразования в середине ночи, муха не умрет сразу: процесс будет отложен до следующего вечера. Грибок, а не муха, принимает решение не только о том, как именно умирать мухе, но и о том, когда умирать, — перед самым закатом. Только в этот момент воздух бывает достаточно прохладным и влажным, чтобы споры могли быстро развиться на другой мухе, и только в этот момент здоровые мухи опускаются вниз к земле и садятся на ночь, превращаясь в удобные мишени.»
В целом, вопрос о «рождении» паразитов пока еще открыт. Имеются некоторые концепции. Возможно, когда-то одна клетка была поглощена другой, но не погибла, а смогла выжить и жить внутри новой среды. По мнению некоторых современных ученых даже митохондрии в клетках нашего тела являются частным случаем выгодного паразита.
«Затем, через много поколений, граница между паразитом и хозяином могла начать размываться. Часть ДНК паразита могла случайно перекочевать в гены хозяина, а жизнедеятельность самого паразита могла ужаться до нескольких главных функций. При этом, по существу, два организма слились в один. Дарвин даже вообразить не мог подобные процессы в реальной жизни. Он представлял жизнь как ветвистое древо, вроде того, которое изображено выше. Но сегодня биологи признают, что ветви этого древа иногда сплетаются воедино.»
При всей своей витиеватости, эволюция паразитов, однако, часто приводит к схожим результатам.
«Ланцетовидная двуустка изобрела вещества, которые могут заставить муравья залезть на верхушку травинки и замереть там. Тех же результатов добились паразитические грибы. Чтобы найти последнего общего предка двуустки и гриба, вам пришлось бы отыскать в океане некое одноклеточное существо, жившее миллиард лет назад или даже раньше. Тем не менее после этой временной пропасти те и другие сумели овладеть одинаковой тактикой, позволявшей им контролировать своих хозяев.»
Как видим, необычна не только жизнь паразитов, но и их эволюционный путь, вытворяющий нехарактерные для других организмов вещи.
«Только в конце 1970-х гг. биологи, такие как Дэниел Брукс из Университета Торонто, попробовали сравнить таким образом эволюционное древо хозяина и паразита. И быстро поняли, что эта сдвоенная история на самом деле гораздо сложнее, чем можно было предположить. Иногда эволюционные древа выглядели как зеркальные копии друг друга. Иногда паразиты действительно попадали в новые виды вслед за хозяевами, но нередко случалось и так, что они могли перекинуться на совершенно другие. Иногда один вид паразитов делился на два в одном и том же хозяине, а с хозяином ничего подобного не происходило. Иногда какой-нибудь вид паразитов бесследно исчезал из вида-хозяина. Другими словами, эволюционная история паразитов столь же беспокойна и сложна, как история их свободноживущих родичей.»
Не менее противоречиво и извилисто взаимодействие паразитов и их носителей с окружающей средой. Как и везде в живом мире, тут не обойтись без слова «баланс», ведь паразиты конкурируют в том числе и с самими собой. Это хорошо видно на примере относительно замкнутой системы солончака.
«Лафферти хотел понять, как воздействует жизненный цикл этого паразита на экологию солончакового болота. Если бы червей-паразитов не было, была бы Карпинтерия такой же, как сегодня, или нет? Он начал изучать жизнь паразита с «улиточной» стадии. Вообще между улиткой и трематодой складываются довольно странные отношения, не имеющие ничего общего с отношениями хищника и жертвы. Когда рысь убивает зайца-беляка, то нежные молодые побеги, которые мог бы съесть несчастный, съедают уцелевшие зайцы; эта освободившаяся энергия пригодится им, чтобы растить и воспитывать малышей. Но трематоды Карпинтерии не убивают своих хозяев-улиток, хотя в генетическом смысле эти улитки все равно что мертвы, поскольку не могут размножаться. Сами улитки продолжают жить и поедать водоросли, чтобы досыта кормить сидящих внутри трематод. Если бы улитки погибли, несъеденные ими водоросли достались бы уцелевшим. Так что на деле получается, что трематоды в улитках напрямую конкурируют с незараженными улитками.»
Более того, если вспомнить вышеназванные цели паразита, то станет понятна важность «транспорта», а для паразитов, в большинстве случаев, это означает «быть съеденным». Именно поэтому многие из них выработали механизмы ослабления инстинкта «самосохранения» у своих «носителей». Казалось бы, коварство высшей пробы, но есть в этом и взаимная выгода.
«Но почему птицы старательно выбирали в садке больных рыб, если при этом они практически гарантированно приобретали кишечного паразита? Вообще, вред, который наносят глисты птицам, не слишком велик. В конце концов паразиты заинтересованы в том, чтобы птица оставалась достаточно здоровой и могла летать, а значит переносить трематод на другие солончаковые болота, которые можно заселить. Если птица будет тщательно избегать зараженной рыбы в своем меню, она останется, может быть, здоровой, но уж голодной будет наверняка. Паразиты настолько облегчают птицам охоту, что преимущества сотрудничества с ними намного превосходят связанные с ними неприятности.»
Еще один ошеломляющий вывод, который можно сделать из концепции паразитов «быть съеденным», в корне меняет эволюционную идею «зачистки слабых»:
«Иногда наблюдать за действиями паразита в экосистеме — все равно что следить за тем, как разворачивается ограбление банка, а потом взглянуть на другую сторону улицы и увидеть там киногруппу с камерами и микрофонами. В одном случае паразиты помогают птицам добыть себе рыбы на обед; в другом рыбы выбирают жертвы благодаря рекламному трюку, предпринятому паразитом. Обнаружить подобные эффекты очень трудно, и пока точно известно лишь несколько примеров. Но их достаточно, чтобы прийти к выводу: паразиты могут бросить тень сомнения на самые священные принципы экологии. Мы привыкли думать, что хищники обеспечивают здоровье стад, уничтожая самых больных и медлительных животных. Но ведь в солончаковых болотах Лафферти — или даже в ситуации с волком и лосем — эталонным хищником и столь же эталонной добычей — все происходит совсем не так. <…> Одно из любимых мест, где паразит строит свои цисты, — легкие лося. Животное может быть носителем нескольких цист, и каждая из них будет постепенно разрывать его бронхиальные трубки и кровеносные сосуды. В результате, когда волки выйдут на стадо лосей, они, скорее всего, отобьют и загонят более медленное, задыхающееся животное. Возможно даже, что эти ленточные черви способны выделять запах того же рода, что и запах, при помощи которого крысиные ленточные черви приманивают жуков. Но вместо того, чтобы оставлять этот запах в волчьем помете, лосиные глисты будут испускать его при каждом выдохе хозяина. В любом случае червь помогает волку найти и добыть лося, чтобы с большей уверенностью попасть в волчий желудок. Так что «прореживание» стада — всего лишь иллюзия, это не услуга хищника, а побочный эффект жизнедеятельности ленточного червя-паразита.»
Довольно интересно замечание о том, что для позвоночных больше возможен социальный паразитизм, нежели биологический. Да уж, во истину, как говорил Ашот Наданян: «Олигархи — это подавляющее меньшинство».
«Судя по всему, позвоночные по каким-то причинам плохо приспособлены к паразитической жизни. У позвоночных более высокий уровень метаболизма по сравнению с беспозвоночными, поэтому им, возможно, просто не прокормиться внутри другого животного. Чтобы быть паразитом, животному нужно производить на свет множество детенышей, потому что попасть в следующего хозяина очень сложно, хотя и жизненно важно. Позвоночным же приходится тратить на каждого отпрыска большое количество энергии, и они, возможно, просто не справляются с задачей. Однако паразитизм, как указывает Ричард Докинз, вовсе не обязательно имеет классическую форму и не сводится к ленточным червям и глистам. Представьте себе животное, которое умеет каким-то образом обмануть другое животное так, чтобы то кормило и воспитывало его детенышей. Такой хитрец получил бы дополнительные шансы продлить свой род и передать гены, тогда как у обманутой стороны осталось бы меньше времени для ухода за собственными детенышами и передачи своего генетического материала."
Но главное, с чем активно взаимодействует паразит (и не только он), это иммунная система. Это взаимодействие очень сложное, и ученые до сих пор активно изучают эти процессы, постепенно проникая в их суть.
«Хотя паразитам приходится жить в мире, который создали мы, верно и обратное! Это они задали структуру экосистем, от которых мы зависим, и они же миллиарды лет формировали гены хозяев, включая и нас самих. Поразительно, насколько детально они задали нашу форму. Когда иммунологи начали изучать антитела, оказалось, что их можно рассортировать на несколько типов. У одних были выступы, похожие на дверцы, другие напоминали пятиконечные звезды, и каждая группа антител эволюционировала таким образом, чтобы эффективно работать против определенного сорта паразитов. Так, иммуноглобулин А справляется с вирусом гриппа и почти ни с чем более, а звездовидный иммуноглобулин М вонзает свои лучи в бактерии наподобие Streptococcus и Staphylococcus.»
Паразиты уникальные «иммунные дипломаты». Они умеют возбуждать иммунитет, становиться невидимым для него, перестраивать его клетки и настраивать свои оболочки «под своих», прятаться от иммунных клеток в клетках гемоглобина и мн. др. Однако, и тут не обойтись без того самого баланса, это приводит иногда к необычным выводам, таким как этот: чем легче передается паразит, тем сильнее вредит своему носителю.
«Законы вирулентности также основаны на конвергенции, и они обещают в будущем изменить нашу тактику борьбы с болезнями. К примеру, ВИЧ, как и нематода, чтобы размножаться, должен переходить от одного хозяина к другому. Если какой-то штамм ВИЧ получает возможность свободно путешествовать от хозяина к хозяину, он начинает быстрее размножаться в каждом отдельном хозяине (и причинять ему намного больше вреда). Именно этим объясняются эпидемии СПИДа: там, где у людей много половых партнеров, вирус быстрее разрушает иммунную систему хозяина. Холеру вызывает бактерия Vibrio cholerae, которая распространяется по воде и покидает хозяина, вызывая у него понос. Там, где воду тщательно очищают, шансы Vibrio на заражение нового хозяина невелики, и болезнь проходит легче. Там же, где санитария отсутствует, эта бактерия будет действовать значительно более жестко.»
Так стоит ли паниковать из-за всего этого? Судя по всему – нет. Но стоит изучать паразитов, т.к. белых пятен еще очень много.
«Тяжкую дань, которую собирают паразиты с человечества, в мире предпочитают не замечать по нескольким причинам. Одна из них состоит в том, что болеют и умирают в основном беднейшие граждане беднейших стран. Другая — в том, что многие из этих паразитов, вообще говоря, не смертельны. Так, в мире 1,3 млрд носителей глиста-анкилостомы, а умирает в год от этого всего только 65 000 человек.»
Куда же без цифр и статистики? Для количественной оценки ущерба от паразитов ученые выработали особую единицу измерения. Вот некоторые их подсчеты:
«Эпидемиологи пытаются количественно оценить подобные потери при помощи единицы, которую называют «утраченные годы здоровой жизни». Попросту говоря, эта единица измеряет суммарное бремя болезни и внешне выглядит довольно мрачно; это своеобразное упражнение в статистике, жестко связанное с расчетом трудовых ресурсов: так, заразиться кровяным сосальщиком в двадцать пять лет совсем не то же самое, что в пятьдесят пять. В зависимости от того, насколько тяжела на самом деле конкретная болезнь, год жизни засчитывается за определенную часть года жизни без паразитов. Круглые глисты могут замедлить рост ребенка, но, если спохватиться вовремя, ситуацию можно переломить, и ребенок вновь начнет расти. Однако, если упустить болезнь, ребенок может на всю жизнь остаться маленьким. В этом смысле паразиты очень сильно истощают и обедняют жизнь. Малярия отнимает у человечества 35,7 млн человеколет в год. Паразитические кишечные черви — в основном это анкилостомы, нематоды, хлыстовики, — не настолько смертельно опасны, как малярия, но истощают жизнь даже сильнее: 39 млн человеколет. Вместе ведущие паразиты губят в год почти 80 млн человеколет — почти вдвое больше, чем уносит, к примеру, туберкулез.»
Казалось бы, если мы умеем вычислять паразитов и бороться с некоторыми из них, так почему бы не завершить эту войну «элегантной победой»? Потому что не все так просто. Паразиты – значительная часть экологии Земли. Изымая в одном месте, мы теряем и в другом. Согласно последним наблюдениям, участившиеся случаи аллергии – это плата за антипаразитическую жизнь в гигиене.
«В 1997 г. ученые из Университета штата Айова проверили эту идею на практике. Они выбрали семь человек, страдавших язвенным колитом и болезнью Крона и не получавших облегчения ни от каких традиционных методов лечения. Этим людям скормили яйца кишечного червя, который обычно обитает в животных и не вызывает заболевания у человека (название вида держится в секрете до окончания исследований). Через пару недель, когда личинки вылупились из яиц и выросли, у шести из семи пациентов наступила полная ремиссия. Не исключено, что избавление от паразитов связано с резким подъемом и других расстройств иммунной системы, таких как аллергии. До 20 % населения развитых стран страдает различными аллергиями, тогда как в других частях света эту болезнь отыскать трудно. Поскольку обобщения в данном случае делать трудно, тем более при сопоставлении ситуации в разных странах, иммунолог Нил Линч провел подробный анализ закономерности распространения аллергий в одной стране — Венесуэле. Он изучил зажиточных горожан в домах с водопроводом и канализацией и сравнил их с бедными венесуэльцами из трущоб. Среди богатых аллергиями страдали 43 %, а кишечными червями — всего 10 %, причем в легкой форме. У бедняков аллергии встречались вдвое реже, зато глисты — вдвое чаще. А когда Линч принялся за изучение венесуэльских индейцев, живущих в дождевых лесах, эта закономерность проявилась еще ярче: 88 % индейцев были заражены паразитами, зато аллергия у них не встречалась вовсе. Не исключено, что без смягчающего влияния паразитических червей наша иммунная система склонна к излишне резкой реакции на безвредные частицы кошачьей перхоти и плесени.»
И еще одно. Паразиты, «положение» которых обязывает отлично разбираться в нашей физиологии, могут подсказать нам новые механизмы влияния на наше тело, новые способы лечения.
«Большая часть лекарств берет начало от какого-то природного вещества в каком-то организме — будь то пенициллин из плесневого грибка или дигиталис из наперстянки. И только в последние несколько лет ученые начали потихоньку разбираться в фармакопее паразитов. Cordyceps, грибок, проникающий в насекомых и выпускающий из их тела стебельки, внешне напоминающие цветы, стал источником циклоспорина, важного иммуноподавляющего препарата. Анкилостома выделяет вещество, молекулы которого идеально сцепляются со свертывающими факторами человеческой крови, и компании, занимающиеся биотехнологией, уже проводят испытания препарата для разжижения крови при хирургических операциях. Клещи тоже умеют обрабатывать нашу кровь так, чтобы им было легче ее пить; их химикаты не только растворяют тромбы, но и уменьшают воспаление и убивают бактерии, которые пытаются проникнуть в ранку. У паразитов есть и другие трюки, пока не получившие научного объяснения. Кровяные сосальщики маскируются от иммунной системы, заимствуя вещества из нашей крови, но никто пока не разгадал, как они это делают. Если бы ученым удалось это сделать, они, возможно, научились бы «прятать» от иммунной системы пересаженные органы. Может быть, доктор смог бы прокачать кровь пациента через пересаженное легкое и превратить этот орган в некое подобие гигантской замаскированной трематоды, что помогло бы пациентам избежать опасностей, связанных с подавлением иммунной системы. И это всего лишь несколько паразитов; кто знает, какие вещества изобрели миллионы остальных?»
Да и в целом, может совсем скоро мы придем к следующему глобальному выводу:
«Не исключено, что паразиты не просто служат индикаторами экологического здоровья; очень может быть, что они жизненно важны для него.»
В наше время у ученых уже есть общее понимание важности и значительности паразитов в экологии Земли и биологии живых организмов. Изучены многие виды паразитов, процессы их жизненного цикла и взаимодействия с носителями. Однако, есть еще много больших и малых вопросов. Очевидно одно: паразиты – это огромная часть живой жизни на нашей планете, сумевшая в ходе долгой эволюции выработать уникальные приемы жизнедеятельности, которые могут оказаться полезными, например, в медицине, огромная настолько, что потеря ее не останется незамеченной и не принесет миру лишь одно добро.
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание в традиционном для «АНФ» оформлении.
Формат стандартный (145x215 мм), твердый переплет, без суперобложки, 362 страницы.
Достоинства издания: хорошее качество печати; белая бумага; твердый переплет, оригинальная обложка, наличие колонтитулов, подробное содержание, иллюстративные фотографии с комментариями, информация об авторе, глоссарий, предметно-именной указатель, избранная библиография.
Недостатки издания: не обнаружено.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. В отличие от многих программ и видео в сети, которые стремятся лишь запугать, эта книга представляет собой взвешенный взгляд на эту форму жизни. Насколько это уместно в данном случае, можно сказать, что книга «написана с любовью». Некоторые концепции были для меня настоящим открытием.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Тем, кто хочет понять, кто же такие эти «паразиты», в чем их особенность, опасность, польза, в чем заключается их влияние на экологию, но при этом хочет узнать про это без лишней нелицеприятной натуралистичности.
ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, эволюция, биология, паразитология, паразиты, простейшие, экология.
ВИДЕО В ТЕМУ: Т.к. книга весьма «гуманна» в своей изобразительности, не буду сильно пугать и видеорядом. Пожалуй, ничто так хорошо не расскажет о паразитах, как замечательный советский мультик Алексея Караева «Добро пожаловать» (1986) по мотивам сказки Доктора Сьюза.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге (мой ник PavelMozhejko) <=