Франс де Вааль «Истоки морали. В поисках человеческого у приматов» - рецензия П. Можейко
«Две вещи наполняют мою душу всегда новым и все более сильным изумлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее я размышляю о них: это звездное небо надо мной и моральный закон во мне» (Иммануил Кант)
НАЗВАНИЕ: Истоки морали. В поисках человеческого у приматов
АВТОР: Франс де Вааль
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: The Bonobo and the Atheist: In Search of Humanism Among the Primates
ISBN: 978-5-91671-825-6
ГОД ИЗДАНИЯ: 2018
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Альпина нон-фикшн»
СЕРИЯ: «Династия»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Октябрь 2018
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
МОЕ МНЕНИЕ О КНИГЕ + КОНСПЕКТ:
Так уж получилось, что эту книгу я прочитал как раз следом за известным НФ романом Пьера Буля «Планета обезьян» [https://telegra.ph/Per-Bul-Biblioteka-sovremennoj-fantastiki-Tom-13-Planeta-obezyan-Rasskazy-sbornik--recenziya-P-Mozhejko-10-15], что обогатило впечатление от обоих книг. Рекомендовал бы я Вам сделать также? Не знаю. Но определенно, обе книги достойны внимания любого читателя.
«Истоки морали» Франса де Вааля, широко известного американского биолога и приматолога, не совсем про обезьян, хотя около трети материала конкретно про них. Эту книгу сложно назвать и строгим научным трудом. Больше всего она напоминает рассуждение, объемное эссе, содержащее в себе несколько основных направлений, плавно перетекающих одно в другое.
Первое направление: непосредственно профессиональная деятельность автора –изучение приматов, их поведения, взаимоотношений, эмоций и мышления. В книге содержится довольно много ироничных, трогательных, печальных и трагических событий из жизни обезьяньих сообществ. Эта часть книги способна значительно расширить представление обывателя о психологии и поведении наиболее близких к человеку приматов, показать, насколько сложен и во многом близок человеческому этот мир. Настолько близок, что это одновременно и пугает и восхищает. В основном описаны ситуации и эксперименты, проведенные на шимпанзе и бонобо, как двух похожих, но весьма различающихся в некоторых моральных аспектах, ветках эволюции приматов. Шимпанзе строго иерархичны и эгоцентричны, весьма ревнивы к представителям других семейств, тогда как бонобо миролюбивы и прежде всего стараются не отстоять территорию и прогнать противника, а наладить с ним контакт, часто путем совокупления. Соперничество/конкуренция против секса и миролюбия – две основные тенденции в сообществах обезьян, с вытекающими из них соответствующими моральными принципами и моделями поведения. Можно сказать, что человек принял в себя что-то среднее между ними. Справедливости ради, стоит отметить и то, что в книге рассматриваются (правда в меньшей мере) и другие разумные животные, такие как крысы, вороны, слоны, дельфины, лошади и собаки.
Второе направление: философские размышления и сравнение поведения приматов и человека в разных ситуациях, часто с небольшими экскурсами в историю. Я думаю, что эти размышления принесут особое удовольствие «гуманитариям». Как правило, после описания какого-либо эпизода из жизни обезьян, автор соотносит его с соответствующим поведением у людей, в прошлом и настоящем. Именно здесь он задается такими вопросами как: «Жестоки ли животные?», «Добры или злы они к друг другу, родственникам, чужакам?», «Помнят ли они о причиненном зле?», «Знакома ли животным справедливость?», «Способны ли они к альтруизму?», «Корыстны ли животные?», «Способны ли передавать только что полученный навык соплеменникам?», «Умеют ли просчитывать действия на несколько действий вперед?», «Могут ли думать животные перспективно о всей своей группе?» и мн. др. Именно в этой главе можно узнать, что животные помнят о своих поступках, имеют особо острое врожденное чувство справедливости, готовы к сотрудничеству и могут быть благодарными даже представителю другого вида.
Третье направление: вопрос религии. Это направление по сути является частью второго, точнее тем, во что оно непосредственно упирается рано или поздно. Тут подняты особо широкие и интересные вопросы: «Понимают ли животные, что такое смерть?» (коротко: да), «Понимают ли животные, что они смертны?» (коротко: скорее нет), «Печалятся ли они по усопшему?» (коротко: да), «Верят ли в продолжение жизни после смерти?» (коротко: нет, т.к. не знают, что смертны) и мн.др. Тут стоит отметить, что несмотря на то, что Франс де Вааль ученый и атеист, он имеет весьма сдержанный критический взгляд на религию, и более того, даже частично критикует более горячного в этом вопросе Ричарда Докинза. Автор считает, что религия весомая и важная часть нашей культуры и психологии, она то, во что превратилась усложненная в процессе формирования современного человечества «мораль приматов». Автор считает, что вся наша культура была построена именно религиозным обществом и просто так ее перечеркнуть и выкинуть нельзя.
«Надо сказать, что достижения человечества в любой области — от архитектуры до музыки, от искусства до науки — всегда развивались рука об руку с религией и никогда по отдельности. Поэтому невозможно сказать, как выглядела бы человеческая этика без религии.»
По мнению автора, наука может заменить религию лишь в вопросах познания мира, но в вопросах культуры, нравственности, этики наука может оказаться или бессильной, или беспристрастно жестокой. Третьего пока не дано.
«Я разделяю их скепсис по поводу религиозных учреждений и их иерархов — священников, епископов, телепроповедников, аятолл и раввинов, — но к чему хорошему могут привести оскорбления, адресованные огромному множеству людей, которые ценят религию? И, что еще более важно, какую, собственно, альтернативу может предложить наука? Не дело науки разъяснять смысл жизни и объяснять нам, как нужно жить, — тем более не ее задача. Британский философ Джон Грей сформулировал это так: «…наука — не колдовство. Рост знаний расширяет человеческие возможности. Но человеческую природу знания не могут отменить». Мы, ученые, хорошо умеем разбираться в том, почему разные вещи в окружающем мире именно такие, какие они есть, или в том, как они работают. Я верю, что биология помогает нам понять, почему нравственность такова, какова она есть. Но от этого понимания до советов нравственного характера — дистанция огромного размера.»
Франс де Вааль считает споры о существовании Бога лишними. Куда лучше понять, что нам дает религия и есть ли что-то, что может ее полноценно заменить.
«Центральный вопрос атеизма — а именно тезис о существовании или несуществовании Бога — представляется мне абсолютно неинтересным. Какой смысл вести горячие споры о существовании того, чего никто не может ни доказать, ни опровергнуть?»
Более того, стоит ли так доверять науке и считать ее новообретенным «нравственным идеалом»?
«Я глубоко скептически отношусь к нравственной чистоте науки и считаю, что ее роль не должна выходить за рамки обязанностей служанки морали. Мне кажется, путаница в этом вопросе уходит своими корнями в иллюзорное представление, что для построения хорошего общества человечество нуждается только в знаниях.»
Такой сдержанный взгляд на религию, интересен своим условно срединным положением между ярой неприязнью религии Ричардом Докинзом и слепой верой, граничащей с фанатизмом. В чем-то он близок к т.н. «теологии смирения» [https://telegra.ph/Bog-nauka-i-pokornost-Desyat-uchenyh-o-teologii-smireniya-recenziya-P-Mozhejko-08-25], только «со знаком минус».
«Те, кто представляет религию как источник знаний и держится за древние представления, не обращая внимания на настоящую лавину новой информации, в полной мере заслужили все то презрение, которое на них обрушивается. Но мне кажется, что конфликт между наукой и религией вторичен и не имеет особого значения. Религия — это гораздо больше, чем вера. Вопрос не столько в том, истинна религия или нет, вопрос в том, какое влияние она оказывает на человеческую жизнь и что, хотя бы в принципе, может ее заменить, если нам все же удастся от нее избавиться.»
Рассудительно-повествовательный стиль книги с одной стороны делает чтение весьма приятным, довольно не сложным процессом, но с другой стороны, не позволяет ей иметь четкую структуру с явным акцентом на особо важных словах и идеях и с четко сформулированными выводами. Это, к сожалению, затрудняет процесс запоминания/понимания материала и заставляет читать чуть медленнее, чтобы не пропустить что-то важное и успеть перенести фразу в свой цитатник.
Возможно, кого-то порадует особая любовь автора к картинам Иеорнима Босха, а особенно к «Саду земных наслаждений», значительное количество фрагментов которого с комментариями автора по теме можно встретить в книге.
Книга Франса де Вааля «Истоки морали» это большое рассуждение о природе морали, о ее предпосылках, о поведении животных и человека, во многом схожем, о природе добра и сочувствия, об эмпатии и справедливости и, наконец, о религии. Эта книга определённо поменяет ваш взгляд на разумных животных в целом и обезьян в частности, она покажет вам, что взаимопомощь, зависть, грусть, стыд и многое другое доступны и животным, а базовые принципы коллективного сосуществования были выработаны еще до появления человека. Эта книга также покажет, что религия – это важная составляющая нашей культуры и источник этики и морали, что религия – это всего лишь усложненная мораль приматов. Эта книга покажет, что казалось бы разумная полная взаимозаменяемость религии наукой не столь очевидно возможна, и что независимо от того, есть Бог или его нет, религия должна была появиться и выступить в роли регулятора человеческих отношений. Эта книга расскажет, насколько труден был перелом от представления человека, как дикаря в тонкой шкуре культуры, к представлению о нем, как о потомке примата, изначально наделенного базовыми моральными принципами и постепенно развивающим и усложняющим эти принципы с развитием цивилизации. Эта книга докажет вам, что независимо от того, атеист вы или верующий, наш мир давно наделен чувством справедливости, состраданием, печалью, радостью и пониманием смерти, и яркое тому доказательство, наши разумные соседи в эволюционном древе.
«Чувство справедливости вовсе не является продуктом пресловутой рациональности, а коренится в базовых эмоциях.»
А теперь, я хочу обратить ваше внимание на некоторые интересные идеи из этой книги.
===КОНСПЕКТ===
Одной из причин развития эмпатии можно считать немногочисленное потомство крупных млекопитающих.
«По всем имеющимся данным, чем меньше отпрысков производит на свет животное, тем лучше оно о них заботится.»
Религия и Бог, как универсальное «надправило», отличает человеческую мораль от морали животных.
«Слишком мало свидетельств того, что другие животные хоть как-то оценивают действия, которые их непосредственно не затрагивают. Великий пионер исследований морали финский антрополог Эдвард Вестермарк объяснил это тем, что связанные с моралью человеческие эмоции не определяются сиюминутной ситуацией. Скорее они имеют дело с понятиями добра и зла на более абстрактном, беспристрастном уровне. Именно это отличает человеческую мораль от всех прочих: стремление к универсальным правилам и одновременно сложная система оправдания, наблюдения и наказания.»
Чем отличается жертвенность коллективного насекомого и животного?
«Млекопитающие обладают, как я это называю, «альтруистическим импульсом»: они отзываются на знаки страдания у других и испытывают побуждение помочь, улучшить положение страждущих. Распознать нужду ближнего и отреагировать на нее — совсем не то же самое, что следовать заранее запрограммированной тенденции приносить себя в жертву генетическому благу вида.»
А вот и критика Докинза, связанная, как бы это странно не звучало в данном случае, с именем Дарвина:
«Подразумевалось, очевидно, что сам Дарвин тоже признавал отсутствие нравственности в царстве природы — как будто он позволил бы себе застрять в том тупике, в который угодил Гексли. Нет, Дарвин для этого был слишком умен, как я объясню чуть ниже; однако высот абсурда достиг Ричард Докинз в тот момент, когда откровенно отрекся от Дарвина; в 1997 г. он заявил в одном из интервью, что «в политической и общественной жизни мы имеем право совершенно отказаться от дарвинизма. <…> Дарвин видел потенциал подлинного альтруизма, по крайней мере на психологическом уровне. Подобно большинству биологов, он резко разграничивал процесс естественного отбора, в котором и правда нет ничего привлекательного, и множество его результатов, охватывающих широкий спектр явлений. Он никогда не соглашался с тем, что неприятный процесс по определению приводит к неприятным результатам.»
Человек – лишь дикарь с налетом культуры или все-таки нет?
«Какое-то время «теория лакировки» определяла взгляды биологов на человеческую природу. Она утверждала, что подлинной доброты либо не существует вовсе, либо является эволюционной ошибкой. Мораль — тонкий налет лоска, едва прикрывающий нашу подлинную природу, которая полностью эгоистична. В последнее десятилетие, однако, «теория лакировки» пала под давлением множества неопровержимых доказательств о присущих и человеку, и другим животным эмпатии, глубинного альтруизма и готовности к сотрудничеству.»
Стоит ли ставить знак равенства между словом «альтруизм» и «жертвенность»? Радость – это достойная оплата?
«В определении альтруизма ничего не говорится о том, что он должен причинять страдание, говорится только о цене. <…> Я часто думаю о том, откуда вообще могла взяться идея травматической сущности альтруизма. Она совершенно чужда, например, буддизму, где считается, что сопереживание наполняет человека радостью. Этот эффект не ограничивается способными к саморефлексии взрослыми, но существует и у малышей. Наблюдения показывают, что маленьким детям часто приятнее дарить что-то другим, чем получать подарки.»
Удивительно, но агрессия более характерна во внутренней конкуренции между особями, нежели способна проявляться вовне вида.
«Еще в 1960-е гг. Конрад Лоренц предостерегал ученых от ошибки: он утверждал, что кот, который шипит на другого кота, — это совсем не то же самое, что кот, выслеживающий мышь. Первый выражает шипением страх и агрессию, второй действует под влиянием голода. Мы сегодня знаем, что и нейронные цепи при этом задействуются разные. Вот почему Лоренц определил агрессию как внутривидовое поведение. Поэтому же травоядные животные не считаются менее агрессивными, чем плотоядные.»
Пара слов о Библии, свободной любви и зарождении цивилизации:
«Наши предки и свободная любовь — эта ассоциация имеет библейский подтекст. Не то чтобы Библия поощряла промискуитет, но в ней сказано, что до грехопадения человек не был в курсе. О приматах иногда говорят, что они ведут непорочную жизнь в чистой, первобытной среде — примерно так мы представляем себе рай. Считается, что у них нет сексуальных ограничений. Существует даже официальная теория на этот счет: французский антрополог Клод Леви-Стросс предположил, что человеческая цивилизация началась с запрета на инцест. А прежде мы занимались этим с кем попало, не обращая внимания ни на какие кровнородственные узы. Табу на инцест перенесло нас в новую эпоху: из природы в культуру. Но как же ошибался Леви-Стросс! Подавление инбридинга, как называют это биологи, хорошо развито у многих живых существ, начиная от плодовых мушек и грызунов и кончая приматами. Это почти обязательное требование у любого вида, размножающегося половым путем.»
Про атеизм:
«Возможно, религия, от которой человек отказывается, определяет отчасти, каким будет его атеизм. <…> Возможно, когда-нибудь он поможет мне подтвердить тезис о том, что активный атеизм отражает давнюю травму. Чем строже религиозное воспитание, тем сильнее стремление пойти против религии и заменить прежние постулаты новыми.»
И конкуренцию религии и науки:
«Главное для ученых — что та самая жажда знаний, кровь и плоть нашей профессии, заполняет духовную пустоту, которую у большинства других людей заполняет религия. <…> Возможно, это только мое мнение, но мне лично человек, которому мешает бесчинствовать только вера, поневоле внушает опасения. <…> Стоит, однако, помнить, что различия между эмоциями и знанием до сих пор до конца не определены.»
Факт, использовавшийся и в «Планете обезьян» Пьера Буля.
«Все приматы — откровенные конформисты. Они не просто подражают; они обожают также, когда подражают им.»
Эмоции у нас одни на всех:
«Нейробиология сообщает об эмпатии два принципиально важных факта. Первый: не существует четкой разделительной линии между эмоциями человека и животных. Второй: эмпатия передается от тела к телу. Вы колете руку женщины иглой, и центр боли в мозгу ее мужа возбуждается от одного только вида этой процедуры.»
Об отказе от антропоцентрического взгляда в изучении поведения:
«Упрощать поведение животных, не упрощая при этом поведения человека, нельзя — это воздвигает между ними искусственный барьер. Я лично придерживаюсь других принципов методологического минимализма; согласно им, если два близкородственных вида в сходных обстоятельствах поступают одинаково, то и мыслительные процессы, стоящие за их поведением, скорее всего, тоже схожи. Иначе пришлось бы постулировать, что за короткое время после разделения оба вида развили у себя разные мыслительные механизмы, порождающие одно и то же поведение. С эволюционной точки зрения это слишком сложное предположение. Разве что удастся доказать, что обезьяна, утешающая сородича, руководствуется иными мотивами — не теми, что движут человеком в тех же обстоятельствах. Я предпочитаю более элегантное предположение: тем и другим видом движут одинаковые импульсы.»
Социальная иерархия – первый закон, регламентирующий моральное поведение.
«Социальная иерархия — гигантская система запретов и тормозов; именно она, вне всякого сомнения, проложила путь к человеческой морали, которая представляет собой такую же систему. Ключевой момент здесь — контроль поведенческих импульсов. <…> Человек — иерархический примат, как бы мы ни старались закамуфлировать данный факт, и проявляется это в самом раннем детстве.»
Интересное наблюдение об уникальной у людей «краске стыда»:
«У человека есть одна-единственная уникальная особенность, которую подметил еще Дарвин: человек краснеет. Мне неизвестно, чтобы у каких-нибудь других приматов мгновенно краснело лицо. Румянец смущения — это настоящая эволюционная загадка, особенно для тех, кто считает, что человек способен только на эксплуатацию других людей.»
Определение морали по де Ваалю:
«Мораль — это система правил, предписывающих, по существу, две вещи: помогать или по крайней мере не вредить другим людям. Она предписывает заботиться о благе других и ставить интересы общества выше личных. Мораль не отрицает существования личных интересов, но ограничивает следование им общественными интересами.»
Что такое моральные ценности?
«Вероятно, это покажется кому-то странным лексикологическим отступлением, но грань между «есть» и «должно быть» составляет едва ли не главную тему философии. В самом деле, невозможно обсуждать происхождение морали, не разобравшись в этой разнице. Понятие «сущее» описывает реальное положение вещей в настоящий момент (социальные тенденции, мыслительные способности, нейронные процессы), тогда как «должное» относится к тому, каким мы хотим все это видеть и как мы сами должны себя вести. В общем, «сущее» — это о фактах, а «должное» — о ценностях.»
Остроумное замечание на тему справедливости:
«Мне доводилось слышать рассуждения философов об «идее» прощения и «концепции» справедливости, я встречал даже рассуждения о том, что последней мы обязаны Французской революции. Неужели имеется в виду, что, пока Мария-Антуанетта не лишилась головы, люди не имели понятия о справедливости?»
О языке, сплетнях и ответственности перед общиной:
«Кроме того, у нас имеется дополнительное преимущество — язык; он позволяет пересказать события, которые произошли давно или далеко отсюда, и познакомить с ними все общество. Ведь если один шимпанзе обидит другого, об этом, возможно, не узнает никто, кроме жертвы. У людей на следующее же утро о происшествии в подробностях будут знать все, включая и жителей соседних деревень. Мы невероятные сплетники!»
Моральный закон не един!
«Если моральный закон существует, он во всяком случае вряд ли везде одинаков. Он не может быть единым для бушменов, китобоев Ламалеры и современных наций Запада.»
О девственности и верности:
«Скорее всего, строгая моногамия прижилась у нас только после сельскохозяйственной революции, около 10 000 лет назад, когда мужчины стали беспокоиться о том, кому они передадут своих дочерей и свое богатство. Навязчивая идея верности и девственности могла возникнуть только в то время.»
О том, что мораль не свободна от организации общества:
«Сексуальная ревность вполне может оказаться чувством универсальным, но ее одобрение или неодобрение полностью определяется обществом. Вот вам и универсальные моральные нормы. Мораль вовсе не отражает неизменную и всегда одинаковую человеческую природу, она тесно связана с формой организации нашего сообщества.»
2 главных светских моральных принципа и их недостатки:
«Два самых популярных светских моральных принципа выглядят при ближайшем рассмотрении ненамного лучше. Мне, конечно, очень нравится дух и буква Золотого правила нравственности — «Относись к другим так же, как хочешь, чтобы они относились к тебе», — но у него тоже имеется принципиальный недостаток. Это правило предполагает, что все люди одинаковы. Второе популярное светское правило — принцип максимизации счастья, известный также как утилитаризм. Идея о том, что мораль должна повышать «человеческое процветание» и что верные моральные решения максимально увеличивают число счастливых людей, не основана ни на каких эмпирических данных: это просто оценочное суждение.»
«Мораль внутри» – автономия и чудо!
«Моральные законы — всего лишь приблизительные правила или, не исключено, просто метафорическое описание того, как нам следует себя вести. Тот факт, что базовые ценности можно усвоить и внедрить в систему настолько, что в результате каждый индивидуум будет обладать собственной автономной совестью, должен, по словам Канта, наполнять нас восторгом, потому что пока почти совсем непонятно, как это происходит.»
От приматах и смерти:
«В целом реакция человекообразных обезьян на смерть сородичей позволяет предположить, что им трудно расстаться с умершим (так, мать может носить мертвого малыша неделями, пока его тельце не высохнет и не мумифицируется); они осматривают тело, пытаются оживить его и выглядят расстроенными и подавленными. Судя по всему, они понимают, что переход от жизни к смерти необратим. <…> Человек часто видит в смерти продолжение жизни. Нет никаких указаний на то, что кто-то из животных с нами согласен. <…> На мой взгляд, мы можем с уверенностью сказать, что человекообразные обезьяны знают о смерти — знают, что она отличается от жизни и что это навсегда. То же относится к некоторым другим животным, таким как слоны. Известно, что слоны, бывает, подбирают бивни или кости умерших членов группы, подолгу держат их хоботами и передают друг другу.»
Об осознании конечности своей жизни:
«Предвидение будущего и сознание смерти в принципе могут сложиться в понимание собственной смертности. Но несмотря на то, что наши родичи-приматы разделяют многие наши черты (в том числе воображение и ориентацию на будущее), остается неясным, думают ли они о своей собственной смерти.»
О науке – как новом приобретении, несравнимом по масштабам с религией:
«Единственное, что никогда не появилось бы в обществе детей, — это наука. По всем оценкам науке всего лишь несколько тысяч лет, то есть по меркам человеческой истории она возникла очень поздно. Это подлинное достижение, возможно, даже принципиально важное, но было бы наивно ставить науку на одну доску с религией. Война между наукой и религией представляет собой, в библейских терминах, сражение между Давидом и Голиафом. Религия всегда была с нами и вряд ли когда-нибудь исчезнет, поскольку является частью нашей социальной кожи. Наука же скорее напоминает недавно купленный плащ — его в любой момент можно потерять или выбросить. Антинаучные силы в обществе требуют постоянного надзора, если учитывать, насколько хрупка наука по сравнению с религией. Сравнивать их так, будто они конкурируют на равных, — забавное недоразумение, объяснимое лишь тем, что их сводят к знаниям об одних и тех же явлениях. Только тогда можно утверждать, что если что-то одно из двух верно, то другое обязательно неверно.»
О том, почему мораль возникла «снизу вверх», а не была дарована «свыше» пророками или Богом:
«Все сказанное возвращает нас к теории происхождения морали «снизу вверх». Нравственный закон не насаждается сверху и не выводится из разумных логических принципов; скорее можно сказать, что он вырастает из прочно укоренившихся ценностей, зародившихся еще в начале времен. Самый фундаментальный из них — эволюционное преимущество жизни в группе. Желание принадлежать к общности, быть вместе, любить и быть любимым заставляет нас делать все возможное, лишь бы сохранить хорошие отношения с теми, от кого мы зависим. Другие общественные приматы разделяют с нами эти ценности и пользуются тем же фильтром, отделяющим действие от эмоций и позволяющим достичь взаимоприемлемого modus vivendi. <…> Таким образом, честность и справедливость следует рассматривать как весьма древние свойства, которые берут начало в необходимости сохранять мир и гармонию перед лицом конкуренции за ресурсы. Причем оба уровня представлений о справедливости разделяют с нами высшие приматы, а один первый уровень — также низшие обезьяны и собаки.»
Так чем же так особенна и ценна мораль человека относительно морали животных?
«Это подводит меня к разговору о следующем уровне морали, на котором человек совершенно одинок; доступ сюда закрыт даже высшим приматам. Нас очень волнует групповой уровень; мы разрабатываем представления о добре и зле не только для себя и своих ближайших родственников, но для всех вокруг. Не то чтобы этот уровень полностью отсутствовал у высших приматов — я уже описывал его как «общественный интерес», — но для него требуется достаточно серьезный уровень абстракции, а также предвидение того, что может произойти, если допустить среди членов группы поведение, которое непосредственно нас вообще не касается.»
Право и умение любить, понимать, сопереживать, помогать дано нам многие тысячелетия назад. Это фундамент общества, частью которого мы непременно хотим являться. Мы можем облекать эти базовые принципы в оболочку юридических законов или религиозных догм, но главное, не растерять эти умения, чтобы сохранить и приумножать здоровое общество.
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Книги проекта «Династия» это в первую очередь своеобразный «знак качества» по подбору книг и их содержания. Тем не менее и издания этих книг сами по себе весьма хороши. А комбинация из «АНФ»+»ДИНАСТИЯ» выглядит вообще привлекательно. Очень качественное издание.
Формат стандартный (145x215 мм), твердый переплет, без суперобложки, 376 страниц.
Достоинства издания: качественный твердый переплет; отличное качество печати; белая бумага; верхний колонтитул с указанием читаемой главы; предметный указатель, примечания автора, библиографический список, иллюстрации автора, фотографии, информация об авторе, отсутствие рекламы.
Недостатки издания: не обнаружено.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. Несмотря на то, что эта книга весьма не четко структурирована, она призывает к диалогу и дискуссии, соотносит мораль как поведение, и мораль как фундамент религии. К тому же эта книга перевернула мое представление и человекообразных обезьянах, о сложности их эмоций и поведения. Наша схожесть с ними восхищает и одновременно немного пугает.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Тем, кто хочет увидеть еще один взгляд на отношения религии и науки; тем, кто хочет расширить свое знание об алгоритмах поведения и эмоциях, разобраться в их предпосылках.
ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, эволюция, психология, социология, история, приматы, поведение животных.
ВИДЕО В ТЕМУ: Коротко послушать идеи этой книги можно в лекции автора в рамках проекта TED «Моральное поведение животных»:
А понаблюдать за поведением обезьян и работой приматологов можно в документальном фильме National geographic «Талантливые животные. Способности обезьян»:
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге БЕЗ КОНСПЕКТА (мой ник PavelMozhejko) <=