Филип К. Дик «Стигматы Палмера Элдрича. Мечтают ли андроиды об электроовцах? Человек в высоком замке (сборник)» — рецензия П. Можейко

«Mors certa, vita incerta» («Смерть несомненна, жизнь неопределенна» (лат.)

Эта рецензия на «живой книге»:

https://www.livelib.ru/review/989295-stigmaty-palmera-eldricha-mechtayut-li-androidy-ob-elektroovtsah-chelovek-v-vysokom-zamke-sbornik-filip-k-dik

НАЗВАНИЕ: «Стигматы Палмера Элдрича. Мечтают ли андроиды об электроовцах? Человек в высоком замке» (сборник)
АВТОР: Филип К. Дик
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: The Three Stigmata of Palmer Eldritch. Do Androids Dream of Electric Sheep? The Man in the High Castle
ISBN: 5-289-01427-6
ГОД ИЗДАНИЯ: 1992
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Лениздат»,Спб
СЕРИЯ: «Библиотека современной фантастики» (Том 6)
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Июль 2018
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга

МОЕ МНЕНИЕ О КНИГЕ:
Лишь через четверть века после издания на родине, советский (русский) читатель смог познакомиться с тремя ярчайшими романами Филипа Дика, и все благодаря «лениздатовскому» томику 1992 года, в который включены первые переводы романов «Три стигмата Палмера Элдрича» (1964); «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» (1966) и «Человек в высоком замке» (1961), а еще через четверть века до этого тома добрался и автор рецензии.

«Однажды я проверил себя при помощи так называемого «Миннесотского мультифазного психологического теста», и проверка эта показала, что я действительно паоаноик. невротик, шизофреник... по отдельным пунктам у меня были такие высокие показатели, что их общая сумма, согласно инструкции, была весьма высока. Но тест выявил также, что я — неисправимый лгун!» (из интервью Ф. Дика Чарльзу Плэтту, 1979г.)

16 декабря 1928 года, накануне «Великой депрессии», в Чикаго, вместе со своей сестрой-двойняшкой, родился классик мировой фантастики, король «разрушения реальности», Филип Киндред Дик. Всего через 41 день его сестра трагически покинула этот мир. Еще через 3 года развелись родители и маленький Филип вместе с матерью вынужден был уехать в другой город, Вашингтон. Дальнейшая нелегкая жизнь, без излишеств и достатка, редкие встречи с отцом, частые болезни с активным приемом лекарств, изучение философии, поиск себя, работа в музыкальном магазине и увлечение музыкой, интерес к религиями, разочарование в системе власти и пять неудачных браков, так или иначе сформировали видение мира Филипом Диком и как гражданина и как писателя. Однако весь этот жизненный опыт не смог бы вылиться в целый ряд всемирно известных романов без явного таланта и трудолюбия, безусловно присущих этому автору.

Творчество Филипа Дика многогранно, неоднородно. Это и десятки романов, и сотни рассказов. И писатель достиг определенных высот и в том, и в другом. Все свои ключевые романы Дик написал в 1960-х, на своем четвертом десятке, когда «еще молодость» дает силы активно работать, но «уже зрелость» позволяет смотреть на мир внимательно и остро. 1960-е – время не простое и тем интересное. «Оттепель», время рок-н-ролла и полеты в космос на фоне обостряющейся «Холодной войны», позитивная вера в науку на фоне накопления тотальных мощнейших вооружений, различные военные конфликты в противовес пацифизму «детей цветов»… Тем более ярко на фоне легкой НФ, позитивно описывающей будущее согласно царящей в этом жанре в то время моде, выглядят настороженные, противоречивые, сложные и глубокие романы Филипа Дика. Он не разменивался на описание необычного мира будущего, не борьба технологий у него во главе угла и никакая другая планета или звезда не завораживали его воображение. Филип Дик писал о встрече Человека с самим собой, с собой Иным. В своих романах он сталкивал Человека не столько современного нам, сколько понятного, с Человеком (или даже «не совсем Человеком») из будущего или альтернативной реальности.

«Единственные наркотики, которые я принимал регулярно, были амфетамины — иначе я не смог бы написать так много, чтобы заработать себе на жизнь. <…> Я всегда считал наркотики опасными и потенциально смертоносными, и только интерес к работе человеческого мозга и присущее мне кошачье любопытство постоянно тянули меня к психотропным препаратам. Сыграли свою роль и религиозные установки, которые вдруг прорезались во мне.» (из интервью Ф. Дика Чарльзу Плэтту, 1979г.)

По заявлениям самого Филипа Дика, он все время сожалел о ранней потере сестры, чувствовал на себе вину за это, и считал, что в каком-то смысле она продолжает жить в нем. Эта ранняя потеря близкого человека, совмещенная с комплексом вины явно отразилась на его творчестве, сформировав тип главного героя его романов.

Герой у Филипа Дика как правило не слишком уверен в себе, обладает некоторой «обделенностью» чем-то для него важным, психологической «неполнотой». Именно попытками восполнить себя, доставить недостающий последний пазл в свое понимание мира, в свое условное «счастье» и заняты главные герои произведений. «Неустойчивость» персонажей романов особо подчеркивается такими же неустойчивыми мастерски придуманными мирами, одновременно завораживающими и пугающими. Поиск своей идентичности герои ведут и в иллюзии наркотического бреда («Три стигмата Палмера Элдрича»), и в мире конкуренции с «почти людьми» («Мечтают ли андроиды об электроовцах?»), и в мире перевернутой истории («Человек в высоком замке»). И для читателя важнее проследить этот непростой путь, нежели найти его завершение. Сюжеты Филипа Дика таковы, что задаваемый ими нам «Вопрос» и наша же реакция на него, важнее и многословнее версий потенциального «Ответа».

Романы Филипа Дика вполне можно назвать остросюжетными. Однако острота сюжета достигается не действием, а психологизмом. Главный источник психологизма у Дика – это противоречивость чувств, сложность отношения героев к происходящему, отсутствие «единственного правильного» решения.
Основную часть повествования занимают диалоги, в которых, стоит заметить, талант писателя проявляется особо ярко. Диалоги одновременно и лаконичны, и естественны. Но почти в каждом из них присутствует легкое недоверие, вызванное постоянной недосказанностью. Герои Филипа Дика редко говорят абсолютно конкретно и полно. Это дуэли намеков. Среди героев как правило присутствует роковая женщина. Вообще в сюжетах Филипа Дика женщинам уделяется не меньше внимания, чем мужчинам, и героини-женщины как правило уравновешивают мужские персонажи. Диалог между растерянным мужчиной и таинственной/опасной женщиной – частый элемент повествования. Возможно, такому отношению к женщине, состоящему из смеси влечения, настороженности, уважения и интереса, писатель обязан своему воспитанию у одинокой матери. В любом случае, у Дика Она всегда непроста и играет важную роль в сюжете.

Произведения Филипа Дика очень кинематографичны, более того, их с уверенностью можно отнести к жанру нуар. Романы обладают определенным настроением. Нет, это не мрачность и отчаяние. Это больше некая неудовлетворенность, растерянность, боязнь предательства, как от других, так и предательства самого себя. Для этого автора характерно весьма плавное введение читателя в свои миры. Дик никогда не стремится объяснить все «тут и сразу», постепенно заполняя окружение фантастическим антуражем. И это чудесным образом не делает романы хуже, а наоборот, придает им налет таинственности и дополнительную интригу. Нет лучшего художника, чем наша фантазия, и прежде, чем автор разъяснит нам некоторые моменты, мы успеваем нарисовать сами себе мир романа. Так, например, описание «Подружки Пэт» появляется лишь ближе к середине романа «Три стигмата Палмера Элдрича», однако общее понимание этого «устройства» появляется уже с первых страниц. Более того, беря за основу произведений самого Человека и психологию, Филип Дик позволяет себе не сильно акцентироваться на технике, не вдаваться в технические детали и нюансы. Это делает его романы абсолютно «гладкими» при прочтении через полвека. В его произведениях трудно встретить технические нелепицы и наивные предсказания. Антураж его романов вытроен «от человека», а не «ради человека». Благодаря этому, нам так легко строить в своем воображении миры Филипа Дика, несмотря порой на их вычурность. Кто-то, возможно, скажет, что этому помогают широко известные экранизации, однако возражу тем, что широко известной экранизации «Стигмат...» не существует, а если она и есть, то я ее не видел, а впечатление от романа было таким же ярким, как и от двух других, экранизированных.

Роман «Три стигмата Палмера Элдрича» (1964) – это большей частью роман о религии. Это роман о «спасительной для духа» иллюзии, законы в которой диктуются не нами (или не только нами). И быть беде, если в мире нашей иллюзии, в которой мы ищем утешения, законы станут управляться безумием или обезумевшим Богом. Перестанет ли неподконтрольный мираж быть достойной альтернативой жуткой реальности?

В конкуренции двух наркотиков, присутствующих в этом романе, «Can-D» и нового «Chew-Z», можно увидеть поднятый вопрос конкуренции религии, а точнее вытеснение одной религии другой. Мир-религия, образующийся наркотиком «Can-D» и набором-моделью «Подружки Пэт» - это мир созданный сопричастностью, коллективным переживанием опыта существования, этот мир не столь разнообразен, как порождаемый употреблением «Chew-Z». Мир, порождаемый наркотиком «Chew-Z» более пластичный и всемогущий, однако хозяин в нем не употребивший наркотик, а сам Палмер Элдрич, а знак этого мира – его стигматы: искусственные зубы, рука и глаза. Что выберете вы? Небольшое пространство, выбранное вами коллективно или неограниченный мир диктуемый галлюцинациями местного Бога? Дилемма…

Этот роман не столько про наркотики, сколько про страх познать в полной мере разрушительность того, что делает твою жизнь хоть сколько-то приемлемой.

«БОГ ОБЕЩАЕТ ВЕЧНУЮ ЖИЗНЬ. МЫ МОЖЕМ ЕЕ ПРЕДОСТАВИТЬ. - Видишь? - сказала Энн. - Вижу. - Он даже не стал утруждать себя чтением остального, сложив бумажку, отдал ее Энн. У него было тяжело на сердце. - Неплохой лозунг. - Это правда. - Это, конечно, не назовешь большой ложью, - сказал Барни, - но это лишь заменитель большой правды.»

Роман «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» (1966) посвящен до сих актуальному вопросу: искусственный разум и жизнь. только в отличие от своих многих предшественников и современников, автор рассматривает не проблему присутствия роботов/андроидов в нашей жизни (в быту, производстве, культуре), а проблему нашего восприятия конкуренции с более приспособленной и совершенной искусственной жизнью, к тому же созданной нами самими. Эта книга не о внешнем (общество), а о внутреннем (психологические и этические противоречия). Это делает эту книгу особенной на фоне многих других, посвященных казалось бы похожей теме.
Автор нам показывает столкновение постапокалиптического опустошенного мира, олицетворяющего собой увядающую «Жизнь», и восходящего мира почти совершенных искусственных андроидов, олицетворяющих собой «Нежизнь». Однако, столкновение это показано не в виде масштабной бескомпромиссной войны. Граница фронтов проходит в одном весьма узком и противоречивом месте: в сознании одного человека, «охотника за головами (андроидов)» Рика Декарда.

Мир романа обезжизнен, животных почти не осталось, человечество вымирает, страдая от болезней и бесплодия, вызванного радиацией. Немногие, сохранившие репродуктивную функцию и здоровья выселены на негостеприимный Марс, где им прислугой служат андроиды. Единственной радостью на Земле является приобретение по каталогу настоящего живого животного, а также «Мерсеризм», своеобразные сеансы коллективного гипноза, при которым происходит взаимообмен эмоциями «подключившихся» участников, как положительными, так и отрицательными. Это мир умирающего человечества…

И тем завиднее выглядят сделанные «по образу и подобию» андроиды. Они такие же как люди, только лучше развиты физически, сообразительнее, не подвержены болезням и радиации. Есть только несколько проблем: они живут лишь 4 года, не старея и не молодея, они скупы на чувства и они – рабы…
Они созданы, и этого не изменить. Они уже настолько «человечны», что массовая ликвидация их будет похожа на геноцид, а не на демонтаж. Потому с ними теперь приходится и придется жить, лишь уничтожая тех из них, кто преступил закон: убил человека и(или) сбежал с Марса на Землю. Именно такая группа андроидов и попадает в разработку Декарду.

«Не сомневаться» - роскошь глупцов. А Декард глупцом не был. Для него андроиды – не бездумные куклы, и чем теснее он с ними взаимодействует, проводя тесты и выслеживая, тем сложнее его чувства к ним. Видя трагедию человечества, он, начинает видеть в них «новую жизнь», ту надежду, которой ему самому не хватает. Можно ли оправдать рабов-убийц? Можно назвать их своей надеждой?

«Понять – значит полюбить», говаривали классики. И все чаще Рику Декарду сложнее нажать на курок, сопротивляясь явной необходимости «понять». Стремление понять перерастает в чувства к Рейчел Роузен, наследнице компании-разработчика, андроиду, которому практически удалось обмануть Декарда при проведении теста.

Наделены ли андроиды не только разумом, но и чувствами? В романе они изображены холодными и расчетливыми. Сложно сказать утвердительно про то, что Рейчел Роузен ответила Декарду взаимностью, а не расчетом. Однако явно ощущается несколько примитивных, но важных чувств у андроидов: ненависть к угнетателям и страх перед «охотниками». Именно это заставляет их группироваться и действовать сообща. Удивительно, но порой кажется, что жажда жизни у андроидов намного больше, нежели у людей.Подсознательно, Рик Декард понимает, что именно за андроидами будущее, будущее человечества, какой бы вид оно в итоге не приняло. И он, своим пистолетом убивает первые ростки этого будущего. Декард также ясно понимает, что ему и таким людям как он в этом будущем места нет. Дуализм трагедии, обреченность знанием. Все что ему остается, это отречься от наступающей реальности, создать небольшую крепость, дом, в котором все «почти по-старому», в котором купленное вместо электровцы настоящее живое животное на балконе и любящая женщина у правого плеча создадут впечатление осуществившейся мечты, той самой, которая все чаще появляется у андроидов…

«Какой поганой работой приходится заниматься – подумал Рик. – Я – как мор и чума, как наказание господне. Куда бы я ни пошел, за мной следует сие древнее проклятие. Как сказал Мерсер, я нужен, чтобы творить зло. Все, что я делаю, – гадко и мерзко. Как бы то ни было, время отправляться домой. Возможно, после всего… я смогу забыться вместе с Айрен».

В романе «Человек в высоком замке» (1961), в отличии от первых двух, автор сталкивает нас не с хозяином иллюзорного мира, не с искусственным человеком, а с человеком нам близким, почти современным, только принадлежащим не к нашей истории, а к ее возможной альтернативной версии. Каков будет мир, в котором изменен исход всего лишь одной войны? А если это самая масштабная и разрушительная война, известная нам?
Роман представляет нам условно наш мир, в котором во Второй мировой войне победу одержали страны «оси» - Германия, Япония и Италия. Причем первых две оккупировали территорию США поделив ее почти пополам. В этом мире прослеживается несколько сюжетных линий, как среди высших чиновников, так и среди простых людей.

Зачем Филипу Дику, кроме разве что забавного мысленного исторического эксперимента, понадобилось писать этот роман, спросите вы? Как мне кажется, главная цель состояла в том, чтобы показать то, что даже при рокировке победителей, мир окажется практически таким же, сложным, неоднозначным, непостоянным. Для того, чтобы провести параллели с реальной историей «по месту», автор вводит в роман подпольную книгу «И наестся саранча» Гортона Абендсена (того самого «человека в высоком замке»), в которой описана диаметрально противоположная описанной в романе ситуация (благодаря чему книга и запрещена в подконтрольных Германии штатах). На отношении героев романа к содержанию этой книги, можно увидеть нашу историю с другой стороны, со стороны мечтателя, для которого эта история таким образом так и не сложилась. При этом, сравнивая их комментарии к роману со своим видением реальной истории можно прийти к интересным выводам. Пожалуй, это – самая интересная коллизия этого произведения Ф. Дика.

В своих предположениях главные герои считают, что пойди история по другому пути, СССР и его союзники явно бы уничтожили страны «оси». В то же время Германия в мире романа уничтожила черное население Африки. Такая бескомпромиссная тотальность не выглядит убедительной. Все же мир сложнее банальной формулы «или вы, или мы». Я думаю, что тут сказалось время написания романа, в котором напряженность отношений на фоне обостряющейся «холодной войны» подразумевала взаимное уничтожение США и СССР по причине обычной человеческой глупости и безудержного накопления ядерного вооружения. Но в мире «Высокого замка» полное уничтожение противника обеспечивается не технологической мощью, а идеологической последовательностью, и только со стороны Германии.
Интересно и сравнение двух оккупационных режимов: Японии и Германии. Рейх упорно пытается все изменить и настроить согласно своему Порядку («Орднунгу»). Это жесткая иерархия, высокие технологии, исключительная исполнительность и, конечно, планы по захвату всего мира, в том числе и японских территорий. Япония - страна традиционная, со своим особым поэтическим и философским взглядом на жизнь и смерть, на войну и поражение. Вместо уничтожения инакомыслия, в ее штатах сохраняется американская культура, создаются музеи и антикварные лавки. Японцы пытаются постичь чужую культуру, понять ее. Они не уничтожают население, не запрещают книгу Абендсена, коллекционируют американские предметы быта, слушают джаз. Японцы вовсе выглядят «случайными победителями», волей случая оказавшиеся на стороне сильного и получившие в дар некоторые земли. Такая «слабость» не угодна Рейху, и на страницах романа, со сменой рейхсканцлера, начинается подготовка к захвату «японских» штатов. Таким образом в книге описано два вида оккупантов, два подхода к побежденным. Это вторая по значимости коллизия в этом романе.

Интерес японцев к культуре американцев рождает ответную реакцию. примером ее может положить «дружба» антиквара Роберта Чилдена и четы американских японцев Пола и Бетти Казоура.

«Отличный вкус, – отметил он, окинув комнату взглядом. – И какая аскетичность! Совсем немного вещей: лампа, стол, книжный шкаф, эстамп на стене. Непередаваемое японское чувство „ваби“. В домах англосаксов подобный интерьер найти невозможно. Только японцы способны видеть красоту в самых простых вещах, а главное, умеют их расположить.»

Бетти и Пол увлекаются американской культурой, неплохо умеют жить "по-американски". Однако Роберт видит в них исключительно японцев и все время пытается угадать, что от него хотят услышать, отвечая согласно своему видению, а видение это характерно весьма радикальным делением на черное и белое. Однако гостеприимная чета Казоура видит мир более сложным и неоднозначным, чего совсем не чувствует Роберт, и что их удивляет. Смесь пресмыкания перед победителям и живой интерес к иной культуре делают персонаж Роберта Чилдена противоречивым, сомневающимся, но этим и интересным. Через его образ Филип Дик задает нам важные вопросы: что важнее, наладить контакт с победителем или идти на последовательную конфронтацию; может ли культура победителя вызывать уважение у побежденных; возможно ли дружба между победителем и побежденным? Это очень интересный и многогранный эпизод этого романа.

«За чем мне необходимо следить, так это за языком. Не ровен час, наговорю лишнего, а они, как ни крути, победители. Чего это я так разнервничался? Они всего–навсего попросили, чтобы я разъяснил им смысл старой американской книги. Надеялись от меня, белого человека, получить ответ. А я? Разве пытался им помочь? Нет, это бесполезно, я не читал этой книги. Иначе, конечно, я бы все им объяснил. <…> Неужели они тоже почувствовали непреодолимую пропасть между нами? – подумал Чилдэн. – Хотелось бы. Они этого заслуживают. Стыд – именно то, что поможет им понять смысл книги».

Особое поэтический взгляд японцев на мир автор передает в одной из глав, в которой Пол Казоура предлагает Роберту Чилдену наладить массовое производство оригинальной прекрасной броши и заработать. Но это предложение не совет, а проверка на «чувство прекрасного». Согласившись на сделку и массовое производство, антиквар, тем самым, предаст искусство (американское) в угоду прибыли и финансовой безопасности, а стало быть предаст Прекрасное. Роберт должен сделать мучительный выбор, между тем, признавая остроумие и проницательную манипулятивность японцев.

«Ну конечно! Это предложение направлено на искоренение американской культуры. Проклятие! Я с такой легкостью проглотил крючок вместе с леской и грузилом… Шаг за шагом он подвел меня к согласию, провел по мощеной дорожке к решению: предметы американского искусства не годны ни на что иное, кроме как на образцы для дешевых амулетов. Вот как правят нами японцы – не жестокостью, а тонким, расчетливым коварством. Господи, мы действительно варвары по сравнению с ними! Мы теряемся перед их витийством. Пол не сказал – он никогда не скажет, – что наше искусство ничего не стоит. Он сделал так, что я сказал это сам. А под конец он еще и пожурил меня за недомыслие. Едва заметный жест сожаления цивилизованного человека. Он сломал меня! – Чилдэн едва не произнес это вслух. – Унизил меня и мою расу. И я ничего не могу поделать. Я беспомощен. Нас унижают так тонко, что мы едва понимаем это. По сути, нам необходим еще один виток эволюции, чтобы осознать, насколько мы унижены. Какие еще нужны доказательства превосходства японцев? – Теперь его подмывало рассмеяться. – Да, – язвительно думал он, усмехаясь про себя, словно услышал остроумный анекдот. – Это надо запомнить, намотать на ус, чтобы потом рассказать кому–нибудь. Но кому? Вот вопрос. Это слишком личное».

Особую роль в романе играет т.н. Оракул – древняя китайская Книга Перемен (она же «И цзин»). Герои часто обращаются к гаданию по ней. Она одновременно и символ влияния культуры Востока на мир Запада, но также она и символ неупорядоченности, неуравновешенности, непредсказуемости мира «Человека в Высоком Замке», мира, в котором потеряны ориентиры, лидеры неавторитетны, будущее зыбко, а направить и дать совет может лишь многовековой философский трактат.

История складывается из миллионов различных случайных и не очень событий. В романе Филипа Дика она сложилась зеркально относительно реальных событий. Однако, как и в любом зеркале, в нем все перевернуто с ног на голову, но при этом максимально точно повторяется отраженный предмет. Каждая маленькая судьба важна. Но она же, отдельная, весьма мала, чтобы быть замеченной на общем фоне Истории. Так и в этом романе, начавшемся из ниоткуда, и закончившемся ничем, показано несколько эпизодов из жизни в альтернативном, но похожем на наш, мире. Зачем их нам показали? Чтобы мы провели параллели и сделали выводы, каждый – свой.

Добавлю несколько слов про экранизации. Как я писал выше, романы Ф. Дика очень кинематографичны сами по себе, однако, просмотр фильмов никак не испортит вам удовольствия от прочтения. Например, концовка «Бегущего по лезвию» отличается от концовки романа, но они обе прекрасны. В экранизации удалены некоторые линии романа. Но как любитель и литературы, и кино, могу вам точно сказать, что и роман, и фильм – отличные работы, достойные вашего внимания.

Филип Киндред Дик – писатель необычной судьбы и интересных взглядов, настоящий мастер вдумчивой и оригинальной прозы, яркий представитель speculative fiction, писатель пишущий именно о Человеке в самых необыкновенных обстоятельствах, писатель, сумевший сделать нашу реальность зыбкой и, тем самым, повлиять на поп-культуру ХХ века. Кому-то этот писатель покажется очень сложным, кому-то – очень вычурным, кому-то наоборот очень близким, но именно он рассказал нам о том, что если наш мир начинает сыпаться, доказываю свою иллюзорность, несмотря ни на что в нем можно найти что-то «настоящее» и остаться человеком.

МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Учитывая, что это первое русскоязычное издание представленных в нем романов, стоит отметить внимательный подход издательства. Во-первых – это одни из лучших романов автора. Во-вторых, даже несмотря на специфичность и многослойность повествования автора, чтение было приятным и гладким, что косвенно говорит и о качестве перевода. В-тертьих, в начале каждого романа присутствует оригинальная иллюстрация Н. Зубкова. В-четвертых, книга завершается заключительной статьей кандидата филологических наук С. Трохачева с анализом творчества писателя. Для своего времени – это отличное издание.
Формат стандартный (130x200 мм), твердый переплет, без суперобложки, 608 страниц.
Достоинства издания: твердый переплет, оригинальные иллюстрации в начале романов и на обложке, заключительная статья с анализом творчества писателя.
Недостатки издания: желтеющая бумага, неподробное содержание.

ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. У меня появился еще один любимый писатель-фантаст (наравне с Лемом, Стругацкими, Кларком и Ефремовым). Чтение романов Ф. Дика – это особый читательский опыт, опыт «многореальности» и литературного наркотического трипа. К тому же романы Дика можно отнести к нуару, а этот жанр я люблю.

КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Все любителям хорошей фантастики, психологической прозы, психоделики и нуара. Тем, кто слишком уверен в реальности нашего мира.

ТЕГИ: Научная фантастика, киберпанк, психоделия, искусственный разум, психология, нуар, детектив, альтернативная история, параллельные миры.

ВИДЕО В ТЕМУ: Грозят ли нам в ближайшее время хитроумные обладатели ИИ «Нексус-6»? Об этом в одном из выпусков замечательного цикла передач «Научная нефантастика» авторства Митио Каку, ученого-физика, писателя и фаната фантастики.

https://vk.com/pavelmazheikabooksreview

#PavelMazheikaBooksReview

#PavelMazheikaBooksFiction

#PavelMazheikaBooksSF