Элизабет Лофтус «Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было» - рецензия П. Можейко
«Несправедливость достигается двумя способами: или насилием, или обманом». (Марк Туллий Цицерон)
НАЗВАНИЕ: Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было
АВТОР: Элизабет Лофтус
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: The Myth of Repressed Memory: False Memories and Allegations of Sexual Abuse
ISBN: 978-5-389-13308-2
ГОД ИЗДАНИЯ: 2018
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «КоЛибри»
СЕРИЯ: «Человек Мыслящий. Идеи, способные изменить мир»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Май 2021
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
МОЕ МНЕНИЕ О КНИГЕ:
Представьте себе: вы один из супругов, проживших в счастливом браке больше двадцати лет; у вас есть свой дом, автомобиль, хорошая работа и должность; у вас есть две замечательные дочки, которые получили отличное образование и уже налаживают свою личную жизнь вдалеке от вас, приезжая лишь на большие праздники и дни рождения (пусть одну из них зовут Дженнифер); и вот однажды, в один обычный вечер, супруга заявляет вам, что вы насиловали своих детей десятки лет назад, и между вами происходит такой диалог:
«– Психотерапевт Дженнифер и социальные работники из органов опеки сказали нам, что будет лучше, если ты на время съедешь.
– Но я не насиловал своих детей! – запротестовал Даг.
– Меня предупреждали, что ты, вероятно, будешь все отрицать.
– Я не могу во все это поверить.
– Отрицание означает, что ты опасен.
– Пожалуйста, Дебби, ты должна сказать мне… что я сделал?
– Ты просто категорически все отрицаешь.»
Почему так происходит? Почему примерный отец или заботливая мать вдруг становятся для своего ребенка кошмаром из детства, людьми, которые совершили там тягчайшие преступления, а потом внезапно забыли, «вытеснили» эти воспоминания, чтобы десятилетиями изображать счастливую жизнь?
Если в своей предыдущей книге «Свидетель защиты» (1992) американский когнитивный психолог и специалист в области изучения памяти, доцент права в Калифорнийском университете Элизабет Лофтус подняла вопрос ненадежности свидетельских показаний и обвинений в тяжких преступлениях, которые строятся исключительно на воспоминаниях свидетелей, то в книге «Миф об утраченных воспоминаниях» (1994) затронута тема сомнительных практик психологической помощи, при которых пациентам неумышленно навязываются ложные воспоминания о пережитом ранее насилии. Но не делайте поспешных выводов, что эта книга публичный разнос некомпетентных специалистов! Она не о психологии и насилии, а в первую очередь о несовершенстве нашей памяти.
«Наша цель – не забросать психотерапию обвинениями, а показать, каковы ее слабые стороны и что можно улучшить, чтобы более эффективно помогать тем, кто обращается к специалистам за помощью в решении своих проблем. Мы – не психотерапевты, и любая высказанная нами критика основана на собранной нами информации и нашем собственном опыте в области изучения памяти. Мы просим наших читателей помнить о том, что эта книга – не рассуждение о том, насколько реально или ужасно насилие над детьми и инцест. Эта книга – рассуждение о памяти.»
В чем же проблема? Как показали исследования ученых, в том числе и Элизабет Лофтус, в мире, а особенно в США (где поход к психотерапевту не является чем-то необычным и редким) с завидной частотой встречаются интересные случаи из практики. Находясь в стрессовом состоянии или пережив некую травму, уже взрослые люди приходят за помощью к психологу и после сеансов психотерапии внезапно «вспоминают» события детства, когда их либо насиловали близкие родственники (или друзья, соседи, сожители, коллеги), либо они участвовали в ужасных сатанинских ритуалах. Под влиянием «лечения» и наводящих вопросов психолога, они якобы обретают свои когда-то «вытесненные» из сознания травматические воспоминания. Несложно догадаться, что вслед за осознанием таких воспоминаний незамедлительно следовали обвинения, в суд подавались иски, рушились семьи, проводились расследования и давались реальные сроки. Вот только обвинения строились лишь на воспоминаниях внезапно прозревших лжежертв. Доходило до того, что некоторые «вспомнившие» доказывали окружающим, что в детстве во время сатанинских ритуалов их тело нарезали на куски, но при этом никаких шрамов на их теле не осталось. Какой бы абсурдной не казалась описанная выше ситуация, она и подобные ей периодически приводят к весьма трагическим последствиям, а «вытесненные воспоминания» - считаются одним из главных проблемных вопросов психологии.
«Вопросы, связанные с самим понятием «вытеснение», относятся к самым противоречивым темам когнитивной и клинической психологии. Среди них: роль гипноза в терапии и в судебных разбирательствах, сила внушения, теория о влиянии социума, очень популярные в последнее время диагнозы – посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и расстройство множественной личности (в DSM–IV используется термин «диссоциативное расстройство личности»), а также внутренний ребенок и неблагополучная семья, порнография, сатанинские культы, фабрики слухов, кампании в защиту нравственности, похищение инопланетянами, спровоцированная СМИ истерия и, конечно, нельзя обойти и вопрос политкорректности.»
Следует отметить, что обвинение в сексуальном насилии над детьми де-факто, а не де-юре не подпадает под презумпцию невиновности. Жизнь человека, которого пусть и ложно, обвинили в таком жутком преступлении начинает рушиться с первых минут огласки. Малейшее подозрение в правдивости показаний вызывает отвращение и ненависть окружающих. И даже после того, как таких людей оправдывают, вероятность возвращения их к прежней жизни маловероятна. А теперь добавьте к этому еще и то, что в рассматриваемых в книге случаях обвинителями выступают тобой же взращенные и воспитанные дети! Проблематика сексуального насилия лежит в этической плоскости. В отличие от убийства или кражи, сложно найти физические доказательства того, что, например, двадцать лет назад отец периодически гладил свою дочь по гениталиям. И в случае дуального этического выбора: «скорее всего было / скорее всего не было», большинство предпочтет перестраховаться, признать человека виновным и изолировать от общества на долгий срок. Но может ли быть ДОСТАТОЧНЫМ доказательство, представляющее собой сомнительное воспоминание двадцатилетней давности?
Книгу «Миф об утраченных воспоминаниях» условно можно разделить на два блока. Первый – это истории реальных людей, чьи «вытесненные воспоминания» разрушили их семьи и их жизнь. Таких историй в книге полдесятка, и они объемно выписаны в стиле художественной прозы. Если бы не знать, что все эти истории происходили на самом деле, то эту часть книги Элизабет Лофтус по праву можно было бы считать сборником отличных психологических триллеров. Второй блок книги – это реакция автора на эти истории и разбор того, что происходило с их героями. Базируясь на этих фактах, Лофтус формирует свои идеи. Исследовательская работа Элизабет Лофтус осложнена тем, что когда кто-то подвергает сомнению насилие, а тем более насилие над детьми, то он сразу же считается тем, кто оправдывает это самое насилие и становиться на защиту беззакония. Конечно, автор не оправдывает его, и выступает не против добра и закона, а ЗА справедливость и ПРОТИВ ложных свидетельств, обусловленных искажениями воспоминаний. К сожалению, не все, видят эту разницу.
«Мои исследования, посвященные гибкости человеческой памяти, ставят меня в один ряд со скептиками, однако и к мнению истинноверующих я отношусь с пониманием. Я не хочу возвращаться в столь недавние времена, когда мольбы о помощи оставались неуслышанными, когда обвинения в сексуальном насилии автоматически причислялись к фантазиям, когда жертв обвиняли в том, что они принимают желаемое за действительное, и предпочитали не замечать. Но я также не могу игнорировать тот факт, что огромное количество фанатичных психотерапевтов сегодня не задумываясь взращивают ложные воспоминания в уязвимом сознании своих клиентов.»
Вообще само слово «отрицание» играет важную роль в концепции «вытесненных воспоминаний». Можно сказать, что это тот самый замковый камень в арочном своде, на котором держится вся конструкция.
«Слово «отрицание» повторялось без конца. Это считалось безусловным, неоспоримым фактом: жертвы отрицают случившееся, семьи отрицают случившееся, маньяки-педофилы отрицают случившееся. «Отрицание» – ответ на все вопросы. Если обвиненным членам семьи нечего сказать, так это потому, что они виноваты; если они утверждают, что невиновны, значит, они пытаются что-то скрыть; если их воспоминания отличаются от воспоминаний жертвы, то они отрицают случившееся. На любой вопрос находился ответ, и в нем всегда было слово «отрицание».
О вытесненных воспоминаниях говорил еще Зигмунд Фрейд, однако понимал он их совсем иначе, нежели практикующие нынче психологи (забываются эмоции и душевные страдания, а не конкретные факты):
«Зигмунд Фрейд, впервые высказавший идею о вытеснении воспоминаний в своих трудах по психоанализу, также подчеркивал эмоциональную сущность этого явления. В представлении Фрейда вытеснение как защитный механизм позволяет отрицать или подавлять эмоции, потребности, чувства или намерения и избегать психологической «боли» (которая может выражаться в травме, тревоге, чувстве вины или стыда). В работе, опубликованной в 1915 году, Фрейд приводит ясную и емкую формулировку: «…сущность вытеснения состоит в удалении и отстранении какого-либо содержания из сознания.»
Особую популярность теория «вытесненных воспоминаний» обрела через распространение различных книг, пропагандирующих эту идею, таких, как книга Элен Басс «Мужество исцеления». Подробному разбору таких книг посвящена одна из глав книги Элизабет Лофтус. Как же «работают» книги о жертвах инцеста?
«Читая эти популярные книги для жертв инцеста, я обнаружила, что все они подталкивают меня к одному выводу: если что-то кажется вам реальным, значит, оно и правда реально, и к черту тот факт, что никаких воспоминаний (а уж тем более доказательств) у вас нет. Как и Фрейд, все эти авторы придают особую важность чувствам и эмоциям, но по другой причине: поскольку они выступают в качестве симптомов, свидетельствующих о том, что где-то в глубине подсознания спит воспоминание о насилии и ждет, когда его обнаружат. Если вы (читатель этих книг) думаете, что вас могли изнасиловать, и чувствуете ярость и горе, которыми так часто сопровождаются воспоминания о насилии, вас призывают ухватиться за эти эмоции, как скалолаз за веревку, и, держась за них, спуститься по скользкому склону подсознания туда, где скрываются давно потерянные воспоминания.
<…> Авторы этих популярных книг редко предлагают читателю поискать какие-либо подтверждения или объективные доказательства достоверности восстановленных воспоминаний. На самом деле в популярной литературе ярко прослеживается идея о том, что требования представить доказательства лишь приносят жертве дополнительные страдания. Если пациент выражает сомнения в достоверности его воспоминаний, психотерапевту советуют оценивать эти события как нечто реальное и убеждать пациента в реальности насилия. Не важно, насколько несуразны его воспоминания и какими серьезными и потенциально вредоносными могут оказаться основанные на них обвинения: жертве говорят, что она не должна искать доказательства или подтверждения своим воспоминаниям.»
Вот как выглядят базовые идеи сторонников теории вытеснения воспоминаний:
«Именно они лежат в основе понятия «вытеснение» и методов терапии, направленных на восстановление вытесненных воспоминаний.
а) Инцест и сексуальное насилие над детьми – это эпидемия. В брошюре организации, оказывающей помощь жертвам изнасилования, говорится, что каждая четвертая женщина и каждый шестой мужчина в детстве были изнасилованы, а в «Мужестве исцеления» приводятся данные статистики, согласно которым каждая третья девочка и каждый седьмой мальчик были изнасилованы до достижения восемнадцатилетнего возраста.
б) Многие психопатологические симптомы у взрослых (их неполный список: тревога, панические атаки, депрессия, половая дисфункция, сложности в отношениях, агрессивное поведение, расстройства пищевого поведения, одиночество и попытки самоубийства) – это следствие давних реакций на пережитое в детстве сексуальное насилие.
в) У значительного числа (в процентном отношении) взрослых, переживших насилие, травматичные воспоминания полностью блокируются благодаря подсознательному защитному механизму вытеснения.
г) Обратиться к воспоминаниям о далеком прошлом и принять их реальность – это крайне важный шаг в процессе восстановления.
д) Индивидуальная и групповая терапия способна помочь жертве исцелиться, решить свои проблемы и начать жить полноценной жизнью.
Итак, основной посыл в двух словах: инцест – эпидемия, вытеснение – широко распространенное явление, восстановление возможно, психотерапия способна помочь.»
Так в чем же главная проблема этого явления?
«Проблема и для обвинителя, и для обвиняемого заключается в том, как определить, чем является восстановленное воспоминание: точным отражением реальных событий, смесью фактов и вымысла или полной выдумкой. Психология, несмотря на все достижения последних ста лет, до сих пор не изобрела способа читать мысли. В отсутствие неопровержимых доказательств мы попросту не можем знать, как установить абсолютную «истину». Возможно, именно поэтому Зигмунд Фрейд, Элис Миллер и другие психологи-теоретики раз за разом настойчиво подчеркивали и подчеркивают до сих пор эмоциональную правдивость вытесненных воспоминаний, в противовес фактической достоверности их содержания.»
Получается, что «вытеснение» требует веры...
«Я начинала понимать, что вытеснение – это философское понятие, требующее прыжка веры. Тех, кто готов на этот прыжок, никакие «научные» доводы не убедят в обратном. Наука, где принято все количественно измерять и обосновывать, остается беспомощной перед мифической силой вытеснения.»
Откуда же берутся ложные воспоминания?
«Если эти воспоминания не реальны, тогда откуда они берутся и почему пациенты столь охотно в них верят? Гэнэуэй в своем докладе назвал причиной возникновения ложных воспоминаний чрезмерное и неправильное использование гипноза. Он возложил ответственность на психотерапевтов, поражаясь, как велико число опытных специалистов, которые не сознают, насколько их пациенты предрасположены к внушению. Он объяснил, что люди с серьезными диссоциативными расстройствами легко поддаются гипнозу и внушению, имеют склонность к фантазиям и могут спонтанно войти в «трансовое состояние самогипноза», в частности во время тяжелых стрессовых разговоров (например, в ходе психотерапевтического сеанса). Общаясь с такими пациентами, наивные психотерапевты могут усиливать бредовые идеи своих клиентов и даже, сами того не замечая, взращивать в них воспоминания. Серьезные проблемы, по словам Гэнэуэя, начинаются, когда психотерапевт увлекается появляющимися «воспоминаниями» своего пациента, принимая их за безусловную правду. В докладе он перечислил целый ряд клинических факторов, которые влияют на реконструируемые воспоминания. Это фантазии, искажение, подмена, сжатие, символизация и конфабуляция (процесс, в ходе которого человек неосознанно заполняет пробелы в памяти при помощи предположений и догадок). Добавьте в этот мистический бульон предрасположенность к внушению, высокую гипнабельность и склонность к фантазиям, и, как сказал Гэнэуэй, вы получите «винегрет из фактов, фантазий, искажений и конфабуляций», который может ввести в заблуждение даже самого опытного психотерапевта.
<…> Тоном голоса, формулировками вопросов и выражением веры или недоверия психотерапевт может неосознанно подтолкнуть пациента к тому, чтобы тот счел появляющиеся «воспоминания» реальными, и тем самым усилить бредовые идеи пациента или даже внушить ему ложные воспоминания. Гэнэуэй предупреждал слушателей, что подобные психотерапевты, возможно, причиняют большой вред своим пациентам и своей профессии.»
Читая все вышесказанное, хочется спросить: «А здоровы ли сами врачи?»
«Сиффорд даже предположил, что у самих психотерапевтов, которые не переставая «копают», могут быть серьезные психологические проблемы. Я поневоле задаюсь вопросом: в каких отношениях с собственными родителями находятся эти психотерапевты? Не подвергались ли они сами насилию, будучи детьми? Возможно, поэтому оно им повсюду мерещится? Или дело в чем-то другом? Быть может, виной всему беспринципность? Или невежество? Психотерапевты по понятным причинам разозлились и испугались: все это бросало тень на их репутацию, профессию и даже психическое состояние.»
Само по себе появление ложных воспоминаний небольшая проблема, настоящая проблема в другом, в невозможности точного анализа их достоверности.
«Если бы только у нас был способ отделить ложную реальность от правды. Но его нет, и в большинстве случаев, когда речь идет о «вытесненных» воспоминаниях, у нас его никогда не будет. Вера – корень проблемы. Если мы думаем, что что-то реально, это становится нашей правдой, и едва ли найдется кто-то, кто сможет сломить нашу веру. К сожалению, у психотерапевтов не больше инструментов, чем у кого-либо еще, для того чтобы разглядеть истинный свет правды. Возможно, стоит еще раз повторить выводы психолога Майкла Нэша, касающиеся способности врачей отделять вымысел от реальности: «В конце концов, мы (как врачи), не можем отличить выдумку о прошлом, в которую верит пациент, от реального воспоминания. На самом деле вполне вероятно, что между этими двумя явлениями вовсе нет никакой структурной разницы».
Невольно напрашивается сравнение ложных воспоминаний с различными видами потери памяти. Однако, все они имеют свои конкретные черты. Травматическая амнезия - это не «вытеснение», хотя они и похожи!
«Однако есть и другой вид амнезии, которая известна как «травматическая» или «психогенная» амнезия, и этот вид наиболее часто путают с вытеснением. Пугающее или эмоционально тяжелое событие (к примеру, изнасилование или убийство) может так или иначе нарушить нормальные биологические процессы, лежащие в основе механизмов сохранения информации в памяти, в результате чего воспоминание об этом событии кодируется некорректно или отпечатывается в памяти в виде отдельных, разрозненных фрагментов.
<…> Травматическая амнезия, как правило, охватывает относительно много событий и ассоциируемых с ними переживаний, а не одиночные воспоминания, чувства или мысли, при этом недоступные воспоминания обычно относятся к повседневным впечатлениям. В третьем (исправленном и дополненном) издании Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам, которое используется в США терапевтами и психотерапевтами, психогенная амнезия определяется как «однократное или неоднократное проявление неспособности вспомнить важную личную информацию, как правило связанную с травматичными или стрессовыми событиями, слишком крупномасштабное, чтобы можно было объяснить его обычным процессом забывания». Скажем, жертва изнасилования, страдающая от психогенной (травматической) амнезии, вдобавок к подробностям нападения может забыть свое имя, адрес или род занятий. Но такая амнезия, как правило, обратима, и воспоминания вскоре возвращаются.
<…> Есть несколько иной вид амнезии – он возникает, скажем, у человека, получившего серьезную травму во время катания на лыжах и забывшего о самом несчастном случае, но помнящего о ситуации, в которой он произошел. Этот человек помнит события, которые привели к тому моменту, когда его память перестала функционировать, а также то, что происходило после забытого события. И самое главное: он знает, что страдает потерей памяти. Другими словами, он сознает, что потерял значительную часть воспоминаний о своем прошлом.»
Читая главу за главой, с трудом верится, что люди так запросто могут пересматривать свое прошлое. Но так ли уж сложно исказить наши воспоминания? Описанный ниже эксперимент, показывающий как травматическое событие влияет на запоминание (мы «помним» постфакты из прессы, а не наши личные чувства), прекрасно демонстрирует это.
«Я описала проведенный мной эксперимент, в ходе которого испытуемым показывали фильм об ограблении со стрельбой, а затем – телевизионную сводку новостей об этом событии, в которой содержались ошибки. Когда участников попросили вспомнить, что произошло во время ограбления, многие из них включали в свой рассказ искаженные детали из выпуска новостей. Как только эти детали приобщались к исходной информации и внедрялись в сознание человека, он начинал считать их достоверными и отстаивать столь же яро, как и те, что запомнил изначально. Как правило, испытуемые отрицали любые предположения о том, что их воспоминания были повреждены или искажены, и с полной уверенностью заявляли, что действительно видели все, о чем рассказывали.»
Так сколько же людей, подверженно внушению воспоминаний? Действительно ли их так много, что нам стоит опасаться и тотально недоверять психологам?
«Герберт Шпигель, психиатр из Нью-Йорка, который какое-то время работал с пациенткой по имени Сибил, страдавшей от ДРИ, ввел в употребление выражение «синдром личности пятого типа». Под это определение подходят 5–10 % населения – люди, настолько легко поддающиеся гипнозу и внушению, что они способны мгновенно и почти незаметно перейти из нормального состояния в глубокий гипнотический транс. Люди с «синдромом личности пятого типа» чрезвычайно доверчивы и, по словам Шпигеля, «жаждут поддержки со стороны окружающих». Они проявляют твердую и неколебимую уверенность в добрых намерениях психотерапевта, с готовностью прислушиваются к любым советам, с маниакальной тщательностью заполняют пропуски в своих воспоминаниях и принимают противоречивую, маловероятную или попросту невозможную информацию как реальную и значимую. <…> Когда такого человека просят вернуться в прошлое, в какой-то более ранний момент его жизни, он, как правило, говорит о том, что видит, в настоящем времени. К примеру, вместо того чтобы сказать «Я стоял на углу улицы, когда вдруг услышал сирену», человек с синдромом личности пятого типа скажет «Я стою на углу улицы и слышу сирену». Субъективные переживания человека, который представляет себя непосредственной частью разворачивающейся перед ним сцены, усиливают эмоциональную актуальность и правдоподобность воспоминания.»
Выше говорилось о том, как губительны «возвращенные» воспоминания о ложном травматическом опыте. Понятна цепь событий, приводящая к этому. Но не менее важно поднять вопрос о целесообразности такого «лечения» в принципе. «Копание» психотерапевтов и травматическое лечение может быть опаснее и губительнее бездействия. Да, в таком случае насильник может оказаться ненаказанным, но и его давняя жертва сможет продолжать свою счастливую жизнь в блаженном неведении и здравом рассудке… Это сложный вопрос, опять же упирающийся в этические нормы.
«Я не говорю, что дети не подвергаются насилию или сексуальным домогательствам, – объясняет Хиллман. – Их домогаются, их насилуют, и в большинстве случаев последствия для психики бывают ужасными. Но терапия еще больше усугубляет эти последствия тем, как она к этому относится. Вред приносит не сама травма, а ставшие травматичными воспоминания». Ограничивая воспоминание точкой зрения беспомощного, пассивного ребенка, терапия запирает пациентов в болезненном прошлом, а не освобождает их от него. Когда мы возрождаем «травматичные воспоминания», насилие и надругательства всплывают в памяти снова и снова, а детство становится настоящим адом, из которого нельзя сбежать.»
То, чем занимается Элизабет Лофтус, требует настоящего мужества и острого чувства справедливости, когда нравственность перевешивает страх, а желание найти истину – недальновидное осуждение общества. Результаты работы автора напрямую влияют на судьбы людей, тех людей, которые заблудились в лабиринтах своей памяти. Описанные в книге разрушенные судьбы уже не изменить, но этот опыт может быть изучен и стать сигналом опасности для тех терапевтов, которые не понимают, что творят со своими пациентами. Всем нам стоит помнить, что и ложь и правда очевидны, но только после того, как найдешь способ отделить первую от второй. Элизабет Лофтус занимается этим всю свою жизнь, и кое-что у нее получается.
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание в традиционном для научно-популярной литературы оформлении.
Формат стандартный (150x220 мм), твердый переплет, без суперобложки, 480 страниц.
Достоинства издания: хорошее качество печати; белая плотная бумага; твердый переплет; наличие колонтитулов; информация об авторе; подробное оглавление; предисловие от автора; примечания; избранные ссылки на использованные источники.
Недостатки издания: не обнаружено.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. Каждая книга Элизабет Лофтус поднимает неочевидные, но очень важные социальные вопросы, доказывающие как несовершенство нашей памяти, так и несовершенство судебного процесса и помощи психолога. Эти книги интересны и с точки зрения науки, и с точки зрения увлекательных и пугающих историй из жизни.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Тем, кто готов узнать о проблемных и нелицеприятных сторонах психологической помощи, о недобросовестных психотерапевтах и о несовершенстве нашей памяти. «Истории из жизни» данной книги порадуют любителей семейных драм.
ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, психология, память, воспоминания, насилие, семья, расследования, реальные события, США.
ВИДЕО В ТЕМУ: То, что чувствует человек, несправедливо обвиненный в сексуальном домогательстве к ребенку, можно увидеть в атмосферном фильме режиссера Томаса Винтерберга «Охота» (Jagten, 2012).
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге (мой ник PavelMozhejko) <=