Брайан Китинг «Гонка за Нобелем: История о космологии, амбициях и высшей научной награде» - рецензия П. Можейко
«Чем дальше эксперимент от теории, тем ближе он к Нобелевской премии». (Фредерик Жолио Кюри)
НАЗВАНИЕ: Гонка за Нобелем: История о космологии, амбициях и высшей научной награде
АВТОР: Брайан Китинг
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Losing the Nobel Prize: A Story of Cosmology, Ambition, and the Perils of Science's Highest Honor
ISBN: 978-5-91671-943-7
ГОД ИЗДАНИЯ: 2019
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Альпина нон-фикшн»
СЕРИЯ: ---
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Октябрь 2021
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕ:
«Вчера скончался д-р Альфред Нобель, который разбогател благодаря открытию способа беспрецедентно быстро убивать людей» - именно эта дерзкая фраза из некролога Людвигу Нобелю, по ошибке приписанного его брату, стала поводом для того, чтобы так и не обзаведшийся наследниками уже 55-летний на тот момент брат Альфред задумался о том, какое наследие и кому он оставит после себя. Так была задумана Нобелевская премия, награда, которая всегда ценилась как в обществе в целом, так и среди специалистов. Какие бы скандалы не разгорались вокруг номинаций и лауреатов, она не теряет своей моральной и финансовой привлекательности вот уже 120 лет как. Но за блеском 200 граммовой золотой медали скрываются значительные недостатки Нобелевской премии. О них, о мире науки, о своей жизни и большом неудачном эксперименте в этой книге рассказывает ослепленный и обманутый золотом Нобеля американский астрофизик, ведущий профессор физики Калифорнийского университета в Сан-Диего Брайан Китинг.
«Эта книга не преследует цель разжечь полемику или не оставить камня на камне от нобелевского института. Вместо этого я предлагаю уникальный инсайдерский взгляд на самую влиятельную премию в мире, которая способна преломлять и даже искажать реальность для ученых, как это случилось со мной в моей попытке прочитать космический пролог. На протяжении 30 лет я был загипнотизирован ее золотым блеском. Я разработал эксперимент, достойный нобелевской славы, но медаль выскользнула у меня из рук. Крах этой мечты раскрепостил мою душу ученого. Я ясно увидел, что эта награда вовсе не Божественное помазание, а дело рук человеческих и как таковая страдает от несовершенств.»
Книга Брайана Китинга удивительным образом совмещает в себе сразу четыре истории и нельзя однозначно сказать, что это удачное решение. Каждая история сама по себе написана прекрасно, вызывает вопросы лишь желание переплести их в одно повествование и издать под одной обложкой.
Во-первых, это биографическая книга, в которой автор рассказывает, как развелись его родители и он перестал общаться с отцом на долгое время, как в детстве полюбил физику, благодаря своему отчиму, как хорошо учился, конфликтовал с хулиганами в школе, как получил свою первую работу и выбрал направление исследований, как загорелся мечтой получить Нобелевскую премию и возглавил важный эксперимент в Антарктике, используя радиотелескоп собственной конструкции, как его команда сделала ошибку в проверке данных наблюдений и потерпела крах в гонке за Нобелем, как параллельно умирал от рака его отец, с которым они наконец-то снова стали тесно общаться… Эта часть книги написана лирично и между строк читается благодарность автора близким людям, коллегам и друзьям, грусть по отцу, с которым судьба надолго развела Брайана, гордость за свои достижения и стыд за свои ошибки и соблазны. Эта история лишний раз доказывает, что ученые самые обычные люди, для которых характерны те же страхи, переживания и радости, которые свойственны каждому из нас.
Во-вторых, «Гонка за Нобелем» - это книга об истории науки, в частности астрономии и космологии. Область научных интересов Брайана Китинга – космологическая теория инфляции, а точнее поиск отголосков первых мгновений новорожденной Вселенной, гравитационное эхо тех далеких стремительных событий. Тут автор кратко пересказывает ключевые события определения нашего места в этом мире. От геоцентрической системы, к гелиоцентрической и открытию внешних планет со спутниками; определение размеров галактики; открытие других галактик и теория относительности; модели рождения нашей Вселенной (стационарная, мультивселенная, инфляционная теория и т.д.); изучение реликтового излучения; охота за гравитационными волнами… Галилео Галилей, Николай Коперник, Иоганн Кеплер, Уильям Гершель, Харлоу Шепли, Альберт Эйнштейн, Эдвин Хаббл, Георгий Гамов, Эндрю Ланге, Жорж Леметр, Джефф Бербидж, Алан Гут, Пол Стейнхардт и многие другие – вот, чьи исследования и открытия легли в основу пути к современной астрофизике. Китинг акцентирует внимание читателя именно на научной части, не сильно вдаваясь в личную жизнь ученых и не отвлекаясь на лирические отступления (их и так хватает в описании жизни самого автора). В данной книге это выглядит уместно. Книга «Гонка за Нобелем» хорошо проиллюстрирована, да и сам Брайан Китинг весьма неплохо разъясняет суть экспериментов и значение открытий на разных этапах развития научной мысли. Но не стоит забывать, что история науки – это не та цель, которую преследует автор, а весь этот багаж фактов и последовательно перетекающих из одного в другое открытий нужен лишь для того, чтобы читателю стала понятна суть эксперимента, которым руководил Брайан Китинг, неудача в котором и заставила его написать книгу с критикой Нобелевской премии.
И так, в-третьих, книга Китинга, это еще и производственный роман, история неудачного эксперимента (точнее хорошо поставленного эксперимента с неверно интерпретированными результатами). Согласитесь, не такая уж часто встречающаяся тема для научно-популярной литературы! Как астрофизик и изобретатель, Брайан Китинг занимался проектами BICEP (Background Imaging of Cosmic Extragalactic Polarization) и BICEP-2. В ходе этих экспериментов измерялась поляризация реликтового излучения (т.н. «В-моды»), данные о которой, позволили бы более точно сказать о том, что происходило со Вселенной в самом начале ее образования. Сначала Китинг и его команда получили обнадеживающие результаты, но впоследствии, после критики коллег и получения дополнительных данных с орбитальной обсерватории «Планк», оказалось, что данные по поляризации следует отнести на счёт галактической пыли, а не реликтового излучения. Автор подробно рассказывает, как были устроены эти исследования, как была организована работа в Антарктиде, как они получили данные и почему сделали те выводы, которые сделали, как они планировали получить за свои исследования Нобелевскую премию и боялись, что их обгонят прямые конкуренты из команды «Планка», как использовали для анализа слайд из презентации конкурентов (а не конкретные данные и числа), дабы перепроверить свои результаты, как обманули себя, поверив в правильность принятого решения. Настоящий производственный триллер, с элементами драмы и комедии! Многие эпизоды этого рассказа заставляют задуматься о том, насколько часто ученым приходиться делать этический выбор и как сильно их подбивает на нечистые поступки жажда признания и надежда на успех. Именно тут становится понятно, насколько амбициозен Брайан Китинг как ученый. Но стоит отдать ему должное в том, что несмотря на свое стремление к признанию, он в полной мере отдает дань уважения своим коллегам, а особенно, своим учителям. А еще, важно отметить то, что свою неудачу в научной работе Брайан Китинг прорефлексировал и сделал глубокий анализ, как специфики своей работы, так и самой главной награды для своей специальности.
«У лесорубов есть присказка, что размер дерева можно увидеть лишь после того, как оно упало. К сожалению, то же самое нередко можно сказать об ученых и их теориях.»
Наконец, в-четвертых, эта книга посвящена критике Нобелевской премии. Следует сказать сразу, что Брайан Китинг не считает Нобелевскую премию в целом чем-то плохим, но он выделяет в ней целый ряд недостатков, которые вызваны как вольными отступлениями нобелевского комитета от воли Альфреда Нобеля, так и изменением структуры исследований и принципов работы ученых в наше время. Как любой порядочный человек, Китинг критикуя, предлагает свои варианты решения проблем и усовершенствования премии.
«Альфред Нобель вовсе не был дьяволом. Он был идеалистом, желавшим оставить после себя наследие, которое послужит на благо человечества. Но в мире физики его престижная премия вымостила дорогу в ад.»
Для того, чтобы понять, насколько устарел регламент награждения Нобелевской премией по физике, Китинг предлагает сравнить современные многомиллиардные международные многолетние исследования тысяч ученых частиц на Большом адронном коллайдере и первую премию Вильгельму Рентгену, который и сейчас выступает ложным образцом соискателя:
«Альфред Нобель написал свое завещание всего через несколько недель после серендипного изобретения Рентгена. И хотя премия была присуждена Рентгену только шесть лет спустя, Вильгельм Рентген стал образцом для будущих нобелевских лауреатов — ученый-одиночка, сделавший открытие, которое мгновенно улучшило жизнь людей. Быстро, благотворно и однозначно — в полном соответствии с пожеланиями Альфреда.»
Китинг выделяет следующие проблемы Нобелевской премии:
- сложность соблюдения условия «изобретения прошлого года»;
- признание с опозданием;
- запрет на посмертное награждение ученых (едва не успевших вписаться в «сезон номинации»);
- ограничение на количество награждаемых (не более трех, нельзя награждать коллективы и группы);
- негласный запрет на повторное награждение;
- малое количество награждаемых женщин;
По каждому пункту у Брайана Китинга есть свое предложение. О них, в конце рецензии. А пока несколько интересных фактов о самой премии. Знали ли вы, что у Нобелевской премии есть свои сезоны?
«Как и у природы, у Нобелевской премии есть свои сезоны. Каждый год в октябре начинается сезон объявления победителей в шести номинациях. За этим следует сезон награждения: церемония вручения премии ежегодно проводится 10 декабря, в годовщину смерти Альфреда Нобеля. Существует также менее известный нобелевский сезон: сезон номинации, который заканчивается глухой зимой в полночь 31 января по стокгольмскому времени. Это конечный срок, к которому номинаторы должны представить свой список кандидатур.»
Интересно то, что многие ошибаются, считая, что наука подобна искусству, и любой талант в полной мере сможет себя раскрыть. В науке мало быть талантливым и хорошим специалистом, важно еще оказаться первым!
«Между художественными новшествами и научными открытиями есть важное различие. Как заметил историк науки Дерек де Солла Прайс: «Если бы не существовало Микеланджело или Бетховена, никто бы не сумел сделать то, что сделали они; их вклад в искусство неповторим. Если бы не существовало Коперника или Ферми, те же самые открытия были бы сделаны другими людьми. В искусстве — бесконечное множество миров; наука исследует только один мир, и слава достается первооткрывателям; остальных ждет забвение.»
Важность первенства логичным образом выливается в жесткую конкуренцию. А так, как исследования сейчас настолько сложные, что доступны только довольно крупным группам ученых, то занятие наукой становится настоящим соревнованием между коллективами, институтами и финансирующими организациями. И конечно, достижение поставленной цели благотворно влияет на всех, кто к этому причастен. Это доказывают даже цифры: Нобелевская премия продляет жизнь (или «пролет» мимо премии ее сокращает)!
«Согласно недавнему исследованию, нобелевские лауреаты в среднем живут на год дольше по сравнению со своими коллегами, которые были номинированы, но не получили премию.»
Но давайте теперь подробнее рассмотрим проблемы Нобелевской премии.
Несоблюдение условия «прошлого года»:
«Приглашение выдвинуть кандидатов на Нобелевскую премию по физике, полученное мной спустя 114 лет, не оставляло сомнений в том, что Нобелевский комитет больше не придерживается условия о сроках, оговоренного самим учредителем. Допуская к награде открытия, сделанные задолго до номинации, комитет, таким образом, признавал реалии современной науки, когда для подтверждения открытий и достижения ими статуса научного канона требуются годы и даже десятилетия. На самом деле число Нобелевских премий по физике, присужденных за открытия или изобретения, сделанные в течение предшествующего года, очень невелико. Иногда премии присуждались спустя почти полвека. Мне стало любопытно: условие учредителя о «предыдущем годе» вообще когда-нибудь рассматривалась как обязательное требование, а не простое пожелание?»
Признание с опозданием:
«В истории Нобелевской премии вряд ли кто-то ждал признания своих заслуг дольше, чем ученые-физики Франсуа Энглер и Питер Хиггс. Они были награждены в 2013 году «за теоретическое открытие механизма, который помогает нам понять происхождение масс субатомных частиц и который был недавно подтвержден благодаря открытию предсказанной элементарной частицы в ходе экспериментов ATLAS и CMS на Большом адронном коллайдере в CERN». Эта частица больше известна нам как бозон Хиггса. <…> Энглер и Хиггс сделали свои теоретические предсказания не в 2012-м, а в далеком 1964 году, т. е. за 48 лет до присуждения им премии. Никто не сомневается том, что они заслуживают этой высокой научной награды. Однако, когда никого из тех, кто действительно обнаружил эту «предсказанную элементарную частицу» среди петабайт экспериментальных данных, не включили в список лауреатов, многие физики были деморализованы.»
Ограничение по количеству награждаемых:
«По правилам Нобелевского комитета премия может присуждаться не более чем трем ученым. Однако в этих двух экспериментах участвовало около 6000 ученых. И даже при ограничении «не больше трех» премия 2013 года была присуждена только двоим, хотя на тот момент в живых оставалось как минимум еще три физика, внесших значительный вклад в это открытие.»
Проблема запрета посмертного награждения:
«Тогда как гравитационным волнам, движущимся со скоростью света, потребовалось 1,3 млрд лет, чтобы достичь детекторов LIGO, всего 11 дней изменили судьбу Нобелевской премии по физике 2017 г. Рон Древер, один из трех отцов-основателей LIGO, умер 7 марта 2017 года в возрасте 85 лет, через год после того, как команда LIGO объявила о своем открытии. Никто не сомневался, что лауреаты Нобелевской премии 2017 года достойны награды. И все же нельзя игнорировать то, как Нобелевский комитет решил одну проблему — запрет на награждение больше трех — с помощью другого произвольного запрета: на посмертное присуждение. В ситуации, когда ученый умер через год после того, как четыре десятилетия кропотливого труда наконец-то увенчались эпохальным открытием, и, таким образом, потерял право на высочайшее признание своих заслуг, было столько же горькой иронии, сколько бессердечия и даже жестокости. Еще печальнее то, что при объявлении о премии 2017 года роль Древера в эксперименте LIGO была преуменьшена.
<…> В 1974 году в статут Нобелевского фонда было внесено новое правило: Нобелевская премия не может присуждаться посмертно. Решение лишить умерших людей права на получение премии, которая была учреждена по завещанию ее основателя после его смерти, можно назвать по меньшей мере странным. Посмертно премия присуждалась всего дважды: в 1931 году — поэту Эрику Акселю Карлфельдту (по литературе) — и в 1961 году — дипломату Дагу Хаммаршёльду (премия мира). Нисколько не умаляя их достоинств, хочу заметить, что оба они были шведами. Более того, Карлфельдт был постоянным секретарем Шведской академии — организации, которая выбирает победителей Нобелевской премии по литературе.»
Решение проблемы от автора:
«Я считаю, что было бы разумно разрешить посмертное присуждение премии, если номинант умирает в период между 31 января и той датой, когда Шведская королевская академия наук официально объявляет имена победителей, обычно это начало октября. В этом случае номинаторам не пришлось бы играть роль ясновидцев, пытаясь предугадать, умрет ли выдвигаемый ими кандидат в ближайшие несколько месяцев или нет. <…> Очень тревожный сигнал для физиков: получается, что случайные правила важнее объективных достижений.»
Нобелевская премия и финансирование науки:
«К сожалению, похоже, что финансирующие институты — «сторонники узкого толкования» воли Альфреда Нобеля: им нужны результаты, и притом быстро. Они самые ярые поборники оговорки Нобеля относительно «предыдущего года». По словам Перлмуттера, сегодня дошло до того, что при рассмотрении заявки финансирующие организации спрашивают: «В какой день вы планируете сделать свое открытие?» Он убежден, что не сумел бы сделать свое нобелевское открытие в сегодняшнем финансовом климате: даже если бы он начал свой проект, то не смог бы довести его до конца. Его слова будоражат. Требование высокой и быстрой отдачи от инвестиций может стать препятствием для революционных открытий в будущем.»
Предложение Китинга:
«Мое предложение состоит в том, что Нобелевскую премию надо использовать для изменения этой ситуации, в первую очередь награждая серендипные открытия. <…> Понятно, что непреднамеренные открытия не делаются по заказу. Но если фактор серендипности станет обязательным условием для присуждения Нобелевской премии, это, по крайней мере, позволит создать среду, мотивирующую ученых совершать открытия, обладающие революционным потенциалом. Кроме того, условие серендипности может уменьшить количество ошибок, связанных с подсознательной склонностью исследователей искать данные, которые подтверждают их гипотезы, и отбрасывать те, что не согласуются с ними. Такая предвзятость столь же вредна для науки, как и для всего общества. Поощрение открытий, свободных от искажающего влияния склонности к подтверждению своей точки зрения, позволит значительно повысить прозрачность всего нобелевского процесса. <…> Разумеется, такого рода эксперименты — как, например, поиск темной материи — абсолютно необходимы; они должны получать финансирование и в случае успеха приносить своим авторам престижные награды и признание. Но между теоретической и экспериментальной космологией должно существовать благородное соперничество. Они не должны вступать в «сговор» и пытаться доказать конкретную теоретическую модель только потому, что ее предложил признанный авторитет или она просто привлекательна в интеллектуальном плане. Здесь требуется система сдержек и противовесов.»
- Серендипность (англ. serendipity) — инстинктивная (интуитивная) прозорливость — способность делать случайные открытия на основе отрывочных наблюдений. Восходит к притче «Три принца из Серендипа», где герои успешно описывают потерянного верблюда, которого никогда не видели.
Проблема сотрудничества:
«Складывается впечатление, будто Нобелевский комитет не отдает себе отчета в том, насколько коллективной стала современная наука; его парадигма по-прежнему ориентирована на гениев-одиночек или в лучшем случае на дуэты или трио. Из года в год комитет осуществляет произвольный и несправедливый отбор, оставляя десятки и даже сотни других участников победной эстафеты без всякого вознаграждения. Между тем сегодня вряд ли можно найти нобелевское открытие, которое не было бы результатом совместной работы многих людей, — особенно в физике элементарных частиц и астрономии, — которые опираются на огромные массивы данных и их скрупулезный анализ. Ни один ученый не может попасть в Стокгольм в одиночку.»
Дважды - никогда!
«Даже в тех случаях, когда, по всеобщему мнению, Нобелевский комитет награждал не тех людей, он никогда не присуждал больше одной премии за одно открытие или изобретение. Повторная премия была бы косвенным признанием того, что предыдущие комитеты допустили ошибку. <…> Если бы Нобелевская премия была подлинно меритократической, ученый мог бы получать ее столько раз, сколько он того заслуживает. Например, Альберт Эйнштейн мог бы стать семикратным нобелевским лауреатом. И это полностью соответствовало бы его высочайшей репутации в научном мире.»
Еще о сотрудничестве:
«Социолог Харриет Закерман исследовала динамику публикаций нобелевских лауреатов и обнаружила, что лауреаты сотрудничают с большим числом соавторов, чем сопоставимая выборка нелауреатов. Однако, отмечает она, поскольку правило «не больше трех» оставляет за бортом большинство соавторов, после присуждения Нобелевской премии коллаборации чаще всего распадаются. Разумеется, это никак не отвечает интересам науки.»
Предложение Китинга:
«Согласно действующим сегодня правилам, имена номинантов (и номинаторов) должны держаться в секрете на протяжении 50 лет. Но какой смысл скрывать имена ученых, вошедших в шорт-лист Нобелевской премии, будто они упомянуты в докладе Комиссии Уоррена об убийстве президента Кеннеди? Шведская королевская академия наук объясняет такую секретность нежеланием огорчать номинантов, которые не стали победителями. Но это сомнительный аргумент. Вспомните, что часто говорят несостоявшиеся оскароносцы: «Для меня огромная честь быть номинированным на эту престижную награду». Объявление номинантов будет лучшей рекламой для тех научных отраслей, в которых они работают. Ученые в этих областях смогут получать такие же бонусы в виде повышенного внимания и потенциального увеличения финансирования, как и в областях победителей.»
Среди лауреатов мало женщин:
«Количество лауреатов Нобелевской премии по физике (207) сопоставимо с числом римских пап в Ватикане (266). Женщин-лауреатов среди них ровно на две больше, чем женщин-пап. Даже легендарную Марию Кюри наградили с огромной неохотой после негодующих протестов члена Нобелевского комитета, шведского математика Магнуса Миттаг-Леффлера, и знаменитого супруга Марии — Пьера Кюри. <…> В настоящее время доля женщин-ученых на физических факультетах в ведущих исследовательских институтах США не превышает 20 %. Однако даже эта доля в 20 раз превышает долю женщин — лауреатов Нобелевской премии по физике.»
Предложение Китинга:
«Способ решить проблему — перейти от персональных Нобелевских премий по физике к групповым. Это в какой-то мере избавит ученых от необходимости заявлять свои права в ущерб другим, а также облегчит путь к завоеванию научного авторитета для таких недостаточно представленных групп, как женщины и другие меньшинства, которые в настоящее время чувствуют себя аутсайдерами.»
Общий вывод и предложения Китинга:
«Вместо бойкота я предлагаю реформу. В духе основателя лютеранства Мартина Лютера я представляю вниманию Нобелевского комитета пять тезисов (на 90 меньше, чем у Лютера) в надежде запустить процесс Реформации Церкви Альфреда Нобеля.
- Добавить премии в новых, динамично развивающихся научных дисциплинах. Это не уменьшит конкуренцию как таковую, но распространит поддержку на более обширные научные области, в том числе междисциплинарные. Когда в 1968 году была учреждена премия по экономике, это никоим образом не уменьшило влияния Нобелевской премии по физике или химии. <…>
2. Присуждать премии по физике группам любого размера. Не вознаграждать большинство сотрудников крупных коллабораций — неправильно, несправедливо и деморализующе. Возвращение групповых премий устранило бы искусственные ограничения, которыми Комитет сам себя связал, и подстегнуло бы масштабные совместные проекты, которые являются неотъемлемой частью современной науки.
3. Присуждать ретроспективные премии. Вместо того чтобы делать вид, что предыдущие комитеты были непогрешимы, следует исправлять их ошибки. В конце концов, члены Нобелевского комитета всего лишь люди, а люди, как известно, подвержены влиянию пагубных ненаучных сил, таких как эффект авторитета, когда прошлые заслуги предопределяют будущее признание. Это нововведение также позволит Нобелевскому комитету исправить прошлые случаи проявления «эффекта Матильды» — так назвала Маргарет Россистер феномен, когда мужчинам приписывают заслуги за открытия, сделанные женщинами. <…>
4. Присуждать премии посмертно. Альфред Нобель хотел ускорить распространение полезных открытий, а не сами исследования, когда научный подход приносится в жертву стремлению уложиться в сроки. Хотя указанной в завещании оговорки о «предыдущем годе» придерживаются редко, Нобелевский комитет по физике в 1974 году ввел запрет посмертного присуждения, и к нему он относится как к священному закону — столь же неприкосновенному, как законы физики. Столь жесткое ограничение приводит к тому, что многие достойные ученые не доживают до заслуженного признания, несмотря на вынужденную поспешность в работе. Но значимые открытия в науке зачастую требуют долгих лет исследований, а потом еще их подтверждения. В результате вклад многих достойных физиков не удостаивается наград из-за их возраста или оттого, что им не посчастливилось вовремя привлечь к себе внимание Нобелевского комитета. <…>
5. Признать, что истинные открытия серендипны. Вознаграждение в первую очередь непреднамеренных открытий — в противоположность подтверждению теоретических предсказаний — позволит стимулировать новаторские и рискованные исследования, таящие в себе потенциал настоящих прорывов в области физики.»
Из-за того, что «Гонка за Нобелем» - это по сути четыре книги в одной, каждый найдет в ней что-то свое. Кому-то понравится «производственная» часть о постановке эксперимента, кто-то предпочтет углубиться в историю науки и исследования Вселенной, а может быть наоборот, будет сопереживать автору на его тернистом пути к научному Олимпу, наконец кто-то решит подробнее узнать о Нобелевской премии от того, кто был к ней очень близок. Главы с критикой Нобелевской премии, пожалуй, самые оригинальные, интересные… и честные. Их даже можно читать просто отдельно от всей остальной книги. Неспроста они выделены особо полями серого цвета. Правда, без всего остального повествования, восприятие этих глав будет неполным.
Книга Брайана Китинга наполнена надеждами и разочарованиями, скептицизмом ученого и вместе с тем азартом исследователя. Но за всей критикой в ней в первую очередь стоит жажда справедливости и желание сделать этот мир лучше. А не это ли одно из самых важных качеств для ученого?
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание в традиционном для «АНФ» оформлении.
Формат стандартный (145x215 мм), твердый переплет, без суперобложки, 395 страниц, с иллюстрациями.
Достоинства издания: научный редактор – Сергей Попов (д-р физ.-мат. наук); хорошее качество печати; белая бумага; твердый переплет; наличие колонтитулов; информация об авторе; подробное оглавление; многочисленные иллюстрации и схемы, включая цветную вклейку; хорошо выделенные заголовки и цитаты; предметно-именной указатель; примечания, сгруппированные соответственно главам.
Недостатки издания: не обнаружено.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Больше да, чем нет. Самое интересное в этой книге – это инсайдерская информация о специфике Нобелевской премии, о ее достоинствах и недостатках. Биография автора и история астрономии для этой книги вторичны. Сами же исследования автора и проект BICEP - слишком узкая тема для широкой аудитории. С другой стороны, это хороший пример рассказа не о триумфальной победе, а о печальной ошибке.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Тем, кто хочет узнать «внутреннюю кухню» Нобелевской премии (по физике). Книга заинтересует читателей, увлекающихся темой исследования космоса в целом, и астрономией и астрофизикой в частности.
ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, физика, астрофизика, космология, космос, история науки, Нобелевская премия.
ВИДЕО В ТЕМУ: В чем значение эксперимента BICEP2? Какие существуют модели в рамках инфляционной теории? И как исследования поляризации реликтового излучения повлияют на развитие физики? Об этом рассказывает в своей мини-лекции для проекта «ПостНаука» доктор физико-математических наук Дмитрий Горбунов.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
=> Эта рецензия на "живой книге (мой ник PavelMozhejko) <=