Митико Какутани «Смерть правды» - рецензия П. Можейко
«Если истина многогранна, то ложь многоголоса». (Уинстон Черчилль)
НАЗВАНИЕ: Смерть правды
АВТОР: Митико Какутани
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: The Death of Truth: Notes on Falsehood in the Age of Trump
ISBN: 978-5-04-100796-6
ГОД ИЗДАНИЯ: 2019
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Эксмо»
СЕРИЯ: ---
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Май 2024
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕСверить оригинальное название книги с названием ее перевода – часто полезный шаг. Использовав обложку оригинального издания, издательство «Эксмо» тем не менее дало книге совсем другой подзаголовок, который вводит в заблуждение. На обложке русского издания мы видим надпись: «либеральный манифест против авторитаризма», что предполагает короткое, но ёмкое и содержательное заявление, противопоставляющее два мировоззрения: либерализм и авторитаризм. Такой яркий подзаголовок как бы вторит провокационному названию: «Смерть правды». Но в оригинале, подзаголовок звучит так: «заметки о лжи в эпоху Трампа (Notes on Falsehood in the Age of Trump)». Совсем другое дело, не так ли? Всего лишь «заметки», и не об авторитаризме в целом, во всем его многообразии, а о причудах и вранье ненавистного либералам 45-го президента США. Не поэтому ли в книге нигде не указано оригинальное название?
Сравните:
Митико Какутани (род. 1955 г.) - американский литературный критик и многолетний обозреватель газеты «The New York Times» (с 1983 года). Как литературный критик она весьма противоречива за счет разгромных рецензий (на фоне положительных рецензий в других изданиях) на книги таких авторов, как Дж. Франзен, Н. Талеб и др. Какутани имеет репутацию чрезвычайно закрытого человека и редко появляется на публике. Ее статьи часто вызывают ожесточенные споры.
Книга «Смерть правды» действительно небольшая, 200 страниц карманного формата с большим междустрочным интервалом основного текста. Ее легко прочитать за день или несколько вечеров. Вот только ни на манифест, ни на исследование она не тянет. Скорее, на набор претенциозных заметок, да и только.
«Смерть правды» - мягко говоря громкое заявление, в которое трудно поверить любому думающему человеку. Да, сегодня, в век интернета, блоггинга, соцсетей, fake news, неплохой фотокамеры у каждого в кармане, и способности любого события или заявления становится инфоповодом или мемом, правда теряется в общем информационном потоке, более того, часто намерено или бессознательно искажается. Правда стала труднодоступной и требующей особого умения до нее добираться, но невозможно сказать, что она умерла, ведь если правда мертва, то остается только ложь, т.е. любое заявление заведомо ложно, даже, собственно, то, которое вынесено в название книги. Забавным образом, название книги противоречит само себе, ведь если «правда мертва», то заявление об этом также ложно!
Самую яркую характеристику книге Какутани даёт следующий показатель: слово «Трамп» встречается в ней 174 раза, т.е. почти на каждой странице! «Смерть правды» в общем и целом лишь эмоциональная публичная реакция либерального буквоеда-затворника на то обстоятельство, что выбор американского народа в определенный момент истории завел его не туда. Но вместо холодного и непредвзятого анализа общественных настроений, мы получаем едкий, брезгующий подробными объяснениями и фактической базой выпад против конкретно Дональда Трампа, его заявлений и политики.
«Как это произошло? Где корни лжи, проросшей в эпоху Трампа? Как случилось, что правда и разум превратились в исчезающие виды и чем их гибель обернется для публичного дискурса и для будущего нашей внутренней и внешней политики? Вот основная тема этой книги. <…> В этой книге я надеюсь, опираясь на свой опыт чтения и наблюдения за текущими событиями, более систематично представить продолжающуюся атаку на истину и поместить нынешние сражения в контекст широких социальных и политических тенденций, которые развиваются в нашей культуре уже много лет».
Митико Какутани нам пытаются представить, как глубокого мыслителя, но прочтение этой книги не оставляет такого ощущения, и в первую очередь потому, что сколько-то серьезных авторских мыслей и выводов не видно за многочисленными цитатами других авторов. Книга устроена так: Какутани набирает подходящие ей цитаты из Дж. Оруэлла, Х. Арендт, Ж. Дарриды и других философов, писателей и журналистов, и комбинирует их в текст, который выглядит так, что его единственная цель понравиться противникам Трампа. И дело не в том, что 45-й президент США какой-то отличный политик и порядочный человек (в этом есть сомнения у многих, в том числе и у меня) и не заслуживает критики, а в том, что заявления автора не выглядят лучше и глубже, чем заявления самого Трампа. Посудите сами, похоже ли это на объективный анализ?
«Трамп разрушает язык, не только изрыгая ложь, но и смешивая выражения и принципы, относящиеся к законному управлению, с личными интересами и политическими пристрастиями. Таким образом, он подменяет язык и идеалы демократии новоязом автократии. Он требует от граждан лояльности не Конституции США, но лично президенту, он ожидает от конгресса и судей безоговорочной поддержки своей политики и даже капризов, вне зависимости от того, что конгресс и суд считают полезным с точки зрения интересов американского народа».
«Смерть правды» - это набор заметок, но эти заметки сами состоят из чужих мыслей и цитат. С этой точки зрения книга конечно интересна, просто как цитатник… Но и цитаты нередко взяты из тех источников, которые знакомы и интересны лишь американцам, и полезность этой книги вне границ США видится весьма небольшой. Кому за пределами страны будет интересна «внутрянка» между красными и синими, между либералами и трампистами?
«Знаменитая фраза Дэниэла Патрика Мойнихэна – «Каждый имеет право на особое мнение, но не на особые факты» – как никогда актуальна: поляризация зашла настолько далеко, что избиратели «красных» и «синих» штатов с трудом приходят к соглашению по поводу одних и тех же фактов».
Разочаровывает и то, что выходя за пределы своей родины, Какутани перевирает факты. Вот, например, одно из ее странных заявлений о России:
«Современный российский мастер пропаганды Владислав Сурков, «подлинный гений путинской эры», применял все эти приемы и многие другие, способствуя приходу Путина и закреплению его во власти».
Сурков ли?..
Митико Какутани описывает культурный, политический и общественный кризис, который настиг США с приходом к власти Д. Трампа, как нечто новое. Для США это возможно и так. Но обилие лжи, пропаганды, популизма, цинизма и «полуправды», льющейся отовсюду, знакомы любому жителю постсоветского пространства. В моей родной Беларуси эта практика насчитывает столетия! Конечно, сегодня есть новые способы распространения информации (интернет) и мир стал глобален, но ключевые методы уничтожения правды, которым так ужасается автор, стары как мир.
В своей книге Какутани рассматривает такие явления, как fake news, пропаганда, манипуляция информацией, «вербовка языка», фабрики троллей, зацикленность на личном опыте и «неоднозначности», теории заговора и пр. По ее мнению, сложившаяся ситуация – это последствия таких явлений в общественно-социальной и культурной жизни общества, как субъективизм (мнение важнее факта), релятивизм (нет абсолютной истины, все относительно), постмодернизм (размывание границ между жанрами, трудность точного определения того или иного явления), «деконструкция» Ж. Дерриды (оценка события и процесса зависит от контекста, в котором оно произошло или в которое помещено). Емкое определение современного мира дал Дэвид Фостер Уоллес:
«В пророческой статье 2005 года Дэвид Фостер Уоллес рассуждал о том, что с появлением все большего числа новостных источников – печатных, телевизионных и онлайн – возник «калейдоскоп информационных возможностей».
Ключевым инструментом распространения лжи (информационных возможностей) очевидно является интернет:
«В книге «Культ дилетанта» (2007) предприниматель из Кремниевой долины Эндрю Кин предостерегал о том, что Интернет не только неслыханно демократизирует распространение информации, но и подменяет подлинное знание «мудростью толп», опасно размывая границы между фактом и мнением, аргументами, основанными на информации, и неистовым вымыслом».
Множественность истин опирается на общественный скептицизм, который, в свою очередь, явился реакцией на ряд трагических исторических событий:
«С 1960-х годов обвально падала вера в институты и официальные нарративы. Отчасти скептицизм представлял собой необходимую поправку, рациональную реакцию на катастрофы Вьетнама и Ирака, на Уотергейт и финансовый кризис 2008 года, на культурные предрассудки, издавна заражавшие все, от преподавания истории в начальной школе до несправедливостей судебной системы. Но произошедшая благодаря Интернету демократизация информации принесла не только захватывающие дух инновации и возможности для предпринимательства, но и целый каскад дезинформации и релятивизма, вплоть до нынешней эпидемии фейковых новостей».
Наряду с историческими, шли и культурные процессы. В ХХ веке появилось новое направление – постмодернизм, что сыграло ключевую роль как для искусства, так и для нашего восприятия информации. Идеи постмодернизма оказались хороши для культуры, но опасны для истины.
«В литературе, кино, архитектуре, музыке и живописи концепции постмодернизма (подрыв нарративных традиций, уничтожение границ между жанрами, между поп-культурой и высоким искусством) несли свободу, а порой и преображение и породили в итоге широкий спектр новаторских произведений таких художников, как Томас Пинчон, Дэвид Боуи, братья Коэн, Квентин Тарантино, Дэвид Линч, Пол Томас Андерсон и Фрэнк Гери. Однако стоило применить постмодернистские теории к социальным наукам и к истории, и всевозможные философские выводы, как желанные, так и непредусмотренные, рикошетом разнеслись по нашей культуре».
На первый план вышел субъективный опыт, как в потреблении культурного продукта, основанного на критерии «ненадежности» и «размытости», так и информации. Ощущение заменило понимание, мнение – факт.
«Существует множество различных изводов постмодернизма и множество различных истолкований, но в самом широком смысле постмодернистский дискурс отрицает объективную реальность, существующую независимо от человеческого восприятия, и утверждает, что знание проходит через искажающие фильтры класса, расы, гендера и иных переменных. Отвергая возможность объективной реальности и подставляя вместо истины понятие точки зрения и перспективы, постмодернизм сакрализует принцип субъективности. Язык также считается ненадежным и неустойчивым (между сказанным и подразумеваемым непреодолимый разрыв), и даже отвергается сама мысль, что люди могут действовать как полностью рациональные и автономные существа, ибо каждый из нас, сознает он это или нет, сформирован конкретной эпохой и культурой».
Досталось от идей постмодернизма даже науке:
«Наука тоже оказалась под огнем радикальных постмодернистов, которые заявили, что и научные теории окрашены социально: на формулировках отражается личность человека, выдвигающего теорию, и ценности культуры, в которых эти теории складываются, а значит, и наука не может претендовать на нейтральность или на владение универсальными истинами».
Последствием субъективизма стал расцвет «культуры нарциссизма», меткую характеристику которой дали два писателя:
«Параллельно с проникновением постмодернизма в академическую среду в семидесятые годы расцветает явление, которое Кристофер Лэш назвал «культурой нарциссизма», а Том Вулф – и это лучше всего запомнилось – «Десятилетием имени меня»: поднимается приливная волна самоудовлетворения, созерцания пупа и потребности во внимании, причем эти два автора предполагали существенно разные источники этого явления. Лэш считал нарциссизм защитной реакцией на социальные перемены и нестабильность: человек заботится лишь о себе в чуждом и опасном мире. В книге «Культура нарциссизма» (The Culture of Narcissism, 1979) Лэш доказывает, что циничная «этика самосохранения и психического выживания» уже овладела Америкой. <…> Том Вулф, напротив, рассматривал этот всеобщий вопль семидесятых «Я… Я… Мне» как в целом более радостную и гедонистическую тенденцию, как проявление классового освобождения, обеспеченного послевоенным экономическим бумом, когда у среднего и у рабочего класса появились досуг и избыток дохода на развлечения, которые прежде были доступны лишь аристократам, – на «переосмысление, перепроектирование, возвышение и лакирование» собственного славного «я».
Язык также претерпел изменения. Стало популярным явление «новояза», которое, не что иное, как «вербовка языка» себе на службу, и создание т.н. «языкового болота» с многочисленными трактовками одного и того же.
«Новояз» Оруэлла – вымышленный язык, но многие его детали отражают и пародируют «деревянную речь» коммунистических властей Советского Союза и Восточной Европы. Среди характеристик «деревянного языка», выделенных французской исследовательницей Франсуазой Том в диссертации 1987 года, особенно заметную роль играет приверженность абстракциям в ущерб конкретному, а также тавтологиям («Учение Маркса всесильно, потому что оно верно»), неудачным метафорам («фашистский спрут пропел свою лебединую песню») и манихейству, разделяющему мир на добро и зло, не оставляя ничего в промежутке».
Идея «деконструкции» французского философа Жака Дерриды постепенно в общественном сознании выросла в принцип «я не имею всерьез в виду то, что я говорю». Теперь не важно, что имел ввиду автор, важно то, что и как понял потребитель его творения. Сегодня это особенно ярко видно на всяких проявлениях т.н. «культуры отмены».
«Деконструктивизм нигилистичен по сути своей, он обесценивает старания журналистов и историков максимально приблизиться к правде, тщательно собирая и оценивая свидетельства. Деконструктивизм объявляет разум устаревшей ценностью, язык – не орудием коммуникации, а нестабильным и обманчивым интерфейсом, постоянно опровергающим самого себя. Сторонники деконструктивизма не верят, что смысл текста определяется замыслом автора (они оставляют это на усмотрение читателя или зрителя), а многие постмодернисты заходят еще дальше: дескать, идея личной ответственности тоже устарела, или, как формулирует Кристофер Батлер, «она опирается на чересчур литературное и буржуазное представление о важности индивидуальных действий человека и не замечает лежащих в основе всего экономических структур».
Так почему же странных и опасных идей стало так много, почему «плоскоземельщиков» и «антиваксеров» слышно громче, чем ученых? Митико Какутани называет довольно интересную причину:
«Весной 2016 года Диреста предупреждала, что алгоритмы социальных сетей, сообщающих читателям популярные и находящиеся в тренде, а не точные или важные новости, способствуют продвижению теории заговора. Подобного рода маргинальный контент может повлиять также на отношение широкой аудитории к таким предметам публичного обсуждения, как прививки, муниципальное зонирование и фторирование воды. Отчасти эта проблема проистекает из «асимметрии страстей» в социальных сетях: большинство не станет часами писать посты в защиту очевидного, рассуждает Диреста, в то время как «страстные правдоискатели и экстремисты производят огромное количество контента в стремлении «пробудить спящих».
Проблема в том, что границы «очевидного» преступно и ежедневно раздвигаются, благодаря описанным выше процессам. Какутани отмечает, что постмодерн очень циничен и опасен в первую очередь тем, что разрушая существующий порядок дел, на самом деле ничего не предлагает взамен.
«В большом эссе о современной культуре Уоллес приходит к выводу, что постмодернистская ирония оказалась мощным орудием разрушения, но по сути своей это теория «критикующая и деструктивная» – годится, чтобы расчистить площадку, но на редкость «бесполезная, когда наступает время строить нечто взамен ниспровергнутых ею предрассудков». Проповедуемый постмодернизмом цинизм отвратил писателей от искренности и прочих «ретроценностей вроде оригинальности, глубины и цельности», – пишет Уоллес. Эта ирония «защищает от презрения как раз того, кто сеет презрение» и превозносит «сеющего презрение как поднявшегося над толпой, которая все еще поддается древним уловкам». Манеру «я не имею всерьез в виду то, что я говорю» со временем усвоят тролли альт-райтов, желающие показать, что они вовсе не ханжи и не расисты – шутят они так».
Подведем итоги. Книга Митико Какутани ориентирована исключительно на внутренний рынок США и не даст иностранному читателю интересной и полезной информации, особенно, читателю с постсоветского пространства. Она очень много внимания уделяет персоне Дональда Трампа и его высказываниям, о чем трудно догадаться, благодаря намеренной лжи (иронично!) издательства «Эксмо», вынесенной на обложку русскоязычного издания. В целом, в книге мало интересных рассуждений автора, а основу текста составляют организованные особым образом цитаты других писателей и мыслителей, что позволяет воспринимать книгу не как анализ общественных процессов, а как критику трампистов и небольшой цитатник действительно неплохих замечаний о культуре и современном обществе. Но стоит ли он покупки книги? Сомнительно.
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Пример малосодержательной книги в отличном оформлении.
Формат карманный (120x180 мм), твердый переплет, суперобложка, 256 страниц, без иллюстраций.
Достоинства издания: хорошее качество печати; белая плотная бумага; твердый переплет; суперобложка; хорошо выделенные заголовки; примечания; информация об авторе; список дополнительных источников.
Недостатки издания: отсутствие колонтитулов; заметно большой междустрочный интервал в основном тексте.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Нет.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Никому.
ТЕГИ: Нон-фикшн, общество, критика, информация, новости, пропаганда, США, Трамп, постмодернизм.
ВИДЕО В ТЕМУ: Широко известна зацикленность Дональда Трампа в пору своего президентства на Китае. Она очень похожа на зацикленность Митико Какутани на Трампе. Трамповское «Чайна» уже стало поводом для веселого музыкального видео (см. ниже). Если бы автор этой книги не вела замкнутый образ жизни и чаще выступала на публике, то такое видео могло появится и с ней.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":