Нил Деграсс Тайсон «На службе у войны. Негласный союз астрофизики и армии» - рецензия П. Можейко (ч.2 из 2)
ОБЗОРЫ КНИГ (много non-fiction)·1 Feb 2024
НАЗВАНИЕ: На службе у войны. Негласный союз астрофизики и армии
АВТОР: Нил Деграсс Тайсон, Эвис Лэнг
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Accessory to War: The Unspoken Alliance Between Astrophysics and the Military
ISBN: 978-5-04-103372-9
ГОД ИЗДАНИЯ: 2020
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Бомбора»
СЕРИЯ: «Большая наука»
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕ (ЧАСТЬ 2 из 2)НАЧАЛО РЕЦЕНЗИИ ТУТ:
https://vk.com/@pavelmazheikabooksreview-353-1
Наконец человечество сумело выйти за пределы Земли, достигнув космоса. Все началось с оружия… Интересно, что при испытаниях первых американских ракет цели военных и ученых совпали.
«Первая серия из двадцати пяти собранных в США ракет V-2 должна была пройти испытания в 1946 году на полигоне Уайт-Сэндс в Нью-Мексико. В экспертную комиссию, на которую возложили эту задачу, входили представители Научно-исследовательской лаборатории ВМФ, Службы связи сухопутных войск, Лаборатории прикладной физики, Национального консультативного комитета по авиации (NACA, предшественник NASA), корпорации General Electric, Принстона, Гарварда и Мичиганского университета. Среди предложенных в качестве полезной нагрузки инструментов были спектрографы, экранированный счетчик Гейгера, новый тип фотографической эмульсии, температурные датчики, телеметрические системы и микроволновой радиопередатчик, который мог передавать сигналы сквозь реактивную струю ракеты. Вначале на первых совещаниях комитета экспертов военные наблюдатели стремились объяснить ученым, какие именно данные им хотелось бы получить, но вскоре убедились в почти полном соответствии между тем, чего им хотелось бы и что уже придумали ученые. Планы обеих сторон совпали».
Сегодня главным средством наблюдения являются спутники. Но чтобы к этому прийти, понадобились усилия как ученых, так и военных.
«Ни одно техническое средство в наши дни не обеспечивает такого количества достоверных фактов, как многие сотни постоянно обращающихся вокруг Земли спутников: навигационных, метеорологических и спутников дистанционного зондирования (называемых также EOS – спутниками наблюдения Земли)».
4 октября 1957 года началась эпоха спутников и освоения космоса. Все понимали, что спутник может быть гражданского, военного и двойного назначения. В любом случае, это уникальное место для размещения средств связи, наблюдения и вооружения. Но каких?
Важным этапом стало появление цифровой фотографии:
«Представьте пиктограмму: цифровое изображение прямоугольной формы. А теперь вообразите самый маленький из возможных ее участков. Это Элемент ПИКТограммы: «пиксел». Такова фундаментальная единица регистрации у приборов с зарядовой связью: ПЗС. С этих приемников в 1970-х началось коренное преобразование методов построения изображений, а к началу 1990-х этот подход вытеснил все остальные. Мне случилось быть этому свидетелем: в те годы я оканчивал магистратуру, и влияние этого процесса на мою область исследований невозможно переоценить. Когда ПЗС подвергается воздействию света – от ближайшего уличного фонаря или от далекой галактики, – каждый из его пикселов накапливает некоторое количество электронов, которое зависит от интенсивности света, падающего на каждый из малых участков светочувствительной микросхемы – главного элемента ПЗС. Чем интенсивнее свет, тем больше электронов накапливается – хотя, если свет будет слишком ярким, приемник достигнет уровня насыщения и избыток электронов распределится по соседним пикселам, искажая получаемые данные. Если удвоить экспозицию, удвоится и количество электронов. Электроны, скопившиеся на каждом пикселе, затем собираются с микросхемы, подсчитываются и превращаются в элемент мозаики, которая и составляет изображение».
Значение цифровой фотографии для астрофизики:
«По мере того как ПЗС становились все более и более привычными и доступными, и в особенности потому, что стали применяться в цифровых фотокамерах, их цена падала, а качество и скорость усовершенствования быстро росли. ПЗС-приемники преобразили астрофизику. Они дали новую жизнь малым телескопам, а большие наделили ранее непредставимой мощью и чувствительностью. Некоторые исследователи сделали карьеру на том, что повторили выдающиеся наблюдательные работы прошлого, чьи авторы могли лишь приблизительно предполагать, какие данные они могли бы получить с более чувствительным приемником. В эпоху ПЗС астрофизики могут решать те же проблемы с гораздо большим успехом. Мы можем теперь выйти за пределы прежних наблюдательных ограничений и начать мечтать о новом, более высоком уровне техники».
Значение цифровой фотографии для армии:
«Знать, что ты ищешь, – неотъемлемая часть того, что в Америке обозначается аббревиатурой ISR (Intelligence, Surveillance, Reconnaissance) – всего комплекса разведывательных действий, состоящего из сбора данных, наблюдения и собственно разведывательных операций. Так вот появление ПЗС произвело такой же переворот в американской ISR, какой оно произвело в американской астрофизике. В конечном счете астрофотография и разведывательная аэрофотосъемка отличаются лишь выбором цели, расстоянием до нее и направлением вашего взгляда. В декабре 1976 года спутник КН-11 KENNAN из серии космических аппаратов KEYHOLE стал первым спутником-шпионом, оборудованным ПЗС-техникой. <…> Теперь фото, снятые с борта КН-11, – например, изображения советского авианесущего крейсера, строящегося на черноморской верфи, – могли почти мгновенно передаваться через ретрансляционный спутник на наземную станцию близ Вашингтона. <…> Камера на борту последнего спутника-шпиона серии CORONA, запущенного в 1960 году и впоследствии получившего обозначение КН-1, могла зарегистрировать объект размером всего восемь метров. Прошло только шесть лет, и камере спутника КН-8 GAMBIT стали доступны объекты размером в 15 сантиметров».
Как космонавтика помогла увидеть Вселенную в спектре рентгеновского излучения?
«Высокоэнергетические свойства рентгеновского излучения, как и в случае гамма-лучей, требуют применения телескопов совершенно другого принципа действия и конструкции по сравнению с теми, что собирают и регистрируют видимый свет. Рентгеновские лучи относятся к тем нескольким видам электромагнитного излучения, которые не достигают поверхности Земли. Они полностью поглощаются слоем озона в нашей атмосфере. В отсутствие наблюдательных платформ вне земной атмосферы рентгеновские явления, происходящие во Вселенной, остаются незарегистрированными. Американский астрофизик итальянского происхождения Риккардо Джиаккони с конца 1950-х раздумывал над конструкцией рентгеновского телескопа. «До начала космической эры, когда появилась возможность устанавливать астрономические инструменты на спутниках и ракетах, – говорил он впоследствии, – мы не имели полного представления о том, что происходит в космосе. Наблюдая Вселенную в рентгеновских лучах, мы видим явления природы, о которых мы и не подозревали, но которые играют очень важную роль в формировании, эволюции и динамике структур Вселенной». По сути, Джиаккони стал основателем космической рентгеновской астрономии».
Рентген и безопасность:
«Авиация нуждалась в системе досмотра пассажиров и их багажа на предмет поиска оружия и взрывных устройств. AS&E, в которой к тому времени уже был разработан рентгеновский телескоп для NASA и рентгеновский прибор для просвечивания посылок для почтового ведомства США, оказалась вполне способной изготовить соответствующую аппаратуру. К концу 1972 года в большинстве аэропортов США были размещены рентгеновские установки для досмотра пассажиров, и число угонов резко упало. В начале 1973 года сенатор от штата Невада внес законопроект, в соответствии с которым требовалось, чтобы перед посадкой в самолет «все пассажиры и все имущество, предназначенное для перевозки в салоне воздушного судна, было досмотрено согласно установленным процедурам или с применением соответствующего оборудования». Закон приняли в 1974 году. С этого времени вся ручная кладь во всех аэропортах неукоснительно просвечивалась. Сканеры AS&E устанавливали повсеместно».
Имея спутник и телескоп рентгеновского диапазона, можно совместить эти технологии в военных целях. Так и произошло.
«Перед лицом быстрого нарастания арсенала разрушительных средств, все более опасаясь долговременных последствий радиоактивного заражения, министры иностранных дел Советского Союза, Соединенных Штатов и Великобритании в начале августа 1963 года подписали Договор о частичном запрещении испытаний ядерного оружия. Слово «частичный» в данном случае оставляло открытой возможность подземных ядерных испытаний. Два месяца спустя, после того как Сенат США ратифицировал Соглашение, президент Кеннеди подписал его, и 10 октября оно обрело силу закона. Любой политический скептик скажет вам, что одно дело – подписать договор и совсем другое – его соблюдать. Поэтому появилась необходимость (и возможность) отслеживать из космоса любые признаки недопустимых детонаций на земной поверхности. Для этого США решили отправить в космос несколько спутников, оснащенных современными чувствительными гамма-детекторами. Это были не телескопы, а простые орбитальные приемники, неспособные определить точное место термоядерного взрыва. Однако, если вы располагаете целой сетью таких спутников, каждый из которых регистрирует точное время прихода гамма-лучей, точку взрыва можно определить методом триангуляции».
Инфракрасный диапазон также очень важен. Вот несколько слов про тепловое свечение космоса:
«В космосе более холодные его обитатели – с температурой ниже примерно 1000 Кельвинов (700 градусов по Цельсию), то есть планеты, потухшие звезды, космическая пыль и разнообразные галактические облака, особенно те, в которых вот-вот появятся новые звездные системы, – больше светят в инфракрасных лучах, чем в какой-либо другой полосе спектра. Все, что горячее, начинает светиться и в видимых лучах, делаясь видимым для любого, кто на них смотрит: вначале это свечение вишнево-красное, по мере того как температура объекта повышается, он раскаляется добела и, наконец, становится голубым. Так что, если хотите увидеть холодные объекты, вам лучше всего подойдет инфракрасный телескоп».
Инфракрасное излучение используется также в военных целях для наблюдения за ракетами противника:
«Чтобы отличить инфракрасную характеристику летящей к президентскому дворцу ракеты от инфракрасной характеристики безобидного небесного тела, генералу нужна карта неба. Генерал обеспечивает финансирование. Астрофизик обеспечивает карту. В то время как открытие гамма-всплесков было непрогнозированным побочным продуктом рутинной работы военной разведки, полноразмерные инфракрасные карты неба были заранее запланированным результатом инициированной военными работы по обеспечению разведки необходимым ей инструментом. В информационной справке, составленной ВВС, об этом говорится так: Защита от баллистических ракет – важная задача. Для ее решения необходимо разработать технологии регистрации и отслеживания тактических и стратегических баллистических ракет от момента их запуска до перехвата. <…> Эффективное отслеживание холодных и тусклых целей в ИК-спектральном диапазоне требует умения отличать ИК-характеристику цели от фона, на котором цель наблюдается. Проблема заключается в том, что фон может маскировать или имитировать цель. Поэтому ключевой технической задачей является измерение и моделирование всего возможного спектра фонов, в частности фонов высокой сложности, и проектирование на основе этого систем ИК-сенсоров, максимизирующих возможность идентификации цели».
Вот очень показательная история про неполадку космического телескопа «Хаббл». Казалось бы, этот известный аппарат - символ науки и мирного космоса, но на самом деле у него в армии были братья-близнецы. Интересно, что военные знали про несовершенство аппарата, но не могли помочь гражданским в силу секретности и регламента.
«Вскоре после запуска «Хаббла» на нем начался так называемый джиттер – вибрации, достаточно сильные, чтобы поставить под угрозу возможность делать длинные устойчивые экспозиции, необходимые для научных исследований. Требовались срочные меры. <…> Как человек, привычный к общению с прессой, с Белым домом и вообще всеми, кто хотел получить реальную научную информацию о положении «Хаббла», Чейсон, по-видимому, знал, как давать уклончивые и в то же время аккуратные ответы и как сохранять необходимую осторожность в публичных высказываниях. Вскоре после того, как выявили вибрации, но прежде, чем установили их причину, его пригласили на закрытую встречу с несколькими десятками офицеров военной разведки. Встреча была секретной, и ее планировали провести в охраняемом месте. <…>
Серия КН-9 HEXAGON оставалась засекреченной до 2011 года, и в 1990-х Чейсон так и оставался бы в неведении об их основных характеристиках. Однако как-то раз в Военно-морской академии некий офицер разведки ВВС счел целесообразным сообщить ему, что это «Хаббл» был спутником класса KEYHOLE, а не наоборот. Во всяком случае Чейсон осознал, что ни чья-то злая воля, ни межведомственная конкуренция не были причиной того, что военные не предприняли никаких шагов, чтобы поделиться своим опытом: Проблема «джиттера» была известна за несколько лет до запуска «Хаббла», но аналитиков в области космической разведки она не беспокоила: с разведывательными камерами им никогда не приходилось делать экспозиции длиннее, чем в доли секунды. Спутнику-шпиону не требуется много времени, чтобы заснять, например, строительство радиолокационной станции в Красноярске или определить, сколько излучающих инфракрасные лучи человеческих тел находится в палатке под Триполи. Эти данные можно получить очень быстро, и при том не имеет значения, дрожит космический аппарат или нет. [В результате] информация об этой вибрации оказалась никому не нужной: в поле зрения специалистов по космической разведке для нее просто не было места. [Промышленные] подрядчики разграничили сферы своей работы настолько тщательно, что какого-либо обмена идеями между ними не происходило – а в проигрыше остались ученые».
Милитаризация космоса привела к соответствующему перераспределению бюджета. Вот красноречивые цифры об этом по США:
«Много лет бюджет NASA – покрывающий расходы на все десять локальных центров агентства, программу подготовки астронавтов, Международную космическую станцию, все космические зонды и космические телескопы, в том числе и «Хаббл», – оказывался меньше половины процента от федерального бюджета. Предполагаемое в 2019 финансовом году полуторагодовое финансирование Министерства обороны примерно равняется суммарному финансированию NASA за всю шестидесятилетнюю историю агентства. Сколько, по мнению президента, стоит Вселенная? Сколько, по мнению Конгресса, стоит национальная безопасность? Сколько, по мнению электората, стоит знание о нашем месте в космосе?»
Развитие спутников спровоцировало поиски методов борьбы с ними. Круг возможностей здесь весьма широк, но каков бы ни был выбор, без науки не обойтись.
«Если вы располагаете достаточно мощным лазером, вы можете сфокусировать его на электронике или передающей антенне спутника – это полностью выведет его из строя, недорого и без лишнего шума. Или можно послать на чувствительные датчики спутника лазерный луч, более яркий, чем все, что этот спутник способен отслеживать или регистрировать, – этот акт технического вандализма так и называется – ослепление. Если ваш лазер достаточно мощный, вы можете даже расплавить, испарить или надломить части спутника, ослепив его только частично. Можно рассмотреть и такой вариант: пусть ваш собственный космический аппарат сблизится с вражеским бок о бок и зальет его оптику краской из пульверизатора. Или просто сломает ему антенну. Еще дешевле и проще вывести спутник из строя – по крайней мере, пока не появились квантовые спутники – можно было бы, нарушая его систему связи кибернетическими или электронными средствами: мощный наземный передатчик, настроенный на нужные частоты, может «забивать» сигнал, который вражеский приемник должен принимать. Такой передатчик мог бы утопить полезный сигнал в шумах – «глушить» его или сымитировать реальный сигнал (дезориентирующие помехи или «спуфинг»), В этом случае нет нужды ничего уничтожать: вы превратили вражеский передатчик в бесполезную груду железа. Формально вашу «глушилку» или спуфер даже нельзя было бы классифицировать как космическое оружие, так же как не считается применением оружия хакерская атака. К тому же большую часть перечисленных нами воздействий можно было бы легче и дешевле осуществить с земли, с моря или воздуха, чем с орбитальной платформы. Ведь любая из таких атак чревата аналогичным ответным ударом».
Однако, в последнее время все чаще можно услышать про отказ от механического выведения из строя спутников. Космический мусор, образующийся при взрыве или ударе, опасен сразу для всех и на долгие годы. В наш век умных технологий война в космосе может обрести облик кибервойны.
«Космический потенциал, интегрируемый в структуру военных операций, оказался важным фактором повышения боевой эффективности», – констатирует Объединенный комитет начальников штабов, делая при этом акцент на ситуационной осведомленности в космосе, стратегическом сдерживании, кибернетической поддержке и кибернетическом вмешательстве без применения оружия, а не на физическом уничтожении спутников по схеме «космос – космос», «воздух – космос» или «земля – космос». Последнее привело бы к образованию огромных масс носящихся в пространстве осколков. Обломки взорванных спутников сметут все и вся на своем пути, не разбирая, свои это космические аппараты или вражеские. Но ни одна технически развитая страна не хочет быть отброшенной назад в эпоху восковых свечек, колодезной воды и электрического телеграфа. Поэтому ограниченные кибератаки и неядерные удары по схеме «космос – земля» определенно выглядят предпочтительными по сравнению с другими опциями».
Однако, существует и возможность мирной «милитаризации» космоса., например, при защите от опасно приблизившихся к Земле астероидов.
«В 1990-х в NASA собирались начать реализацию проекта SpaceGuard («Космическая охрана») – слежение за небом в поисках околоземных астероидов поперечником более километра, потенциально способных столкнуться с Землей. Тогда самым эффективным способом заставить такой объект изменить траекторию казалась серия многомегатонных ядерных взрывов. В это время Карл Саган и его коллега Стивен Остро из Лаборатории реактивного движения NASA обратили внимание на опасности, таящиеся как в обозрении неба, так и в технике «сбивания с пути». <…>
Что у нас в запасе в реальном, готовом к немедленному применению арсенале космического оружия? Конечно, рентгеновские лазеры, мощные излучатели пучков микроволн, гиперскоростные металлические стержни, миниатюрные автономные боевые космопланы с самонаводящимися боеголовками, высокоточные управляемые снаряды космического базирования, ядерные электромагнитные импульсные боеголовки, детонирующие на большой высоте, ко-орбитальные антиспутниковые системы (ASAT), боевые микроспутники, орбитальные станции? Черта с два. Ничего этого у нас нет».
Когда в космосе свои орбиты заняли спутники сразу нескольких государств, стало понятно, что космос должен подвергнуться какому-то регулированию. Эта область международного права – отдельная история космонавтики. Запуск первого спутника же развеял сомнения о возможности «вертикального суверенитета»:
«Некоторые аналитики считают, что администрация Эйзенхауэра чуть ли не сознательно пропустила Советский Союз вперед и, во всяком случае, испытала огромное облегчение, когда это произошло. Ведь исторический полет первого спутника эффектно разрешил непростой вопрос о «свободном пространстве»: нарушают ли полеты через воздушное пространство над территорией какой-либо страны ее суверенитет? Требование «вертикального суверенитета» и запрет на такие полеты означали бы, что эта страна должна считать полет военного разведывательного спутника над ней противозаконным. Запустив первый спутник, «русские невольно оказались в ситуации, когда они вряд ли стали бы доказывать противозаконность полета своего собственного спутника». В принципе, с этого дня любой мог летать в космосе где угодно».
Вот интересная информация о международных договорах и трудностях перевода, на примере слова «мирный»:
«Финч доказывает, что слово «мирный» означает «неагрессивный», а не «невоенный», и далее утверждает: «По-русски слово, аналогичное английскому “military” (“военный”), в сущности означает скорее “воинственный" (warlike), а не "принадлежащий к вооруженным силам государства”, в то время как английское слово “мирный" (peaceful) не рассматривается как противоположное “военному” (military)». С этим соглашается и доклад Космической комиссии Рамсфелда, в котором говорится, что для большинства государств «мирный» (peaceful) значит «неагрессивный» (nonaggressive), но который идет и гораздо дальше: «В международном праве не существует безоговорочного запрета на размещение или использование оружия в космосе, на применение силы из космоса к наземным объектам, на проведение военных операций в космическом пространстве или при его посредстве… США должны с осторожностью относиться к соглашениям, <…> которые, будучи добавлены к более обширной системе договоров и правил, могут иметь незапланированные последствия, ограничивающие будущую деятельность в космосе», на что, безусловно, и направлен «Договор о космосе». <…> Кэлик приводит слова заместителя госсекретаря в правительстве Кеннеди, который в 1962 году предупреждал президента о «широко распространенной путанице вокруг различного понимания «мирного», «агрессивного», «военного» и «гражданского» использования космоса» и который советовал президенту «внести ясность по поводу того, что слово “мирный” (peaceful) не синонимично слову “гражданский” (civilian), а “агрессивный" (aggressive) не синонимично “военному” (military)».
Двойственный подход к развитию космических технологий в США:
«Двойственный подход – регулярно призывать к миру и при этом интенсивно готовиться к войне – прочно установился к тому времени, как Конгресс заложил краеугольный камень американской космической программы – Национальный закон США об аэронавтике и исследовании космического пространства 1958 года. В его вступительном параграфе, в секции 102(a), декларируется, что «деятельность в космосе должна быть посвящена мирным целям, направленным на благо всего человечества». Затем секция 102(b) гораздо более многословно декларирует, что космическую деятельность должно осуществлять гражданское агентство, за исключением тех случаев, когда это: деятельность, характерная для или в основном связанная с развитием систем вооружения, проведением военных операций или защитой Соединенных Штатов (включая исследования и разработки, необходимые для эффективного обеспечения обороны Соединенных Штатов), которая должна находиться в сфере ответственности и проходить под управлением Министерства обороны. Отметим, что «развитие систем вооружения» упоминается первым – и отдельно от «защиты Соединенных Штатов». Отвесив дипломатический поклон в сторону «мирных целей», Конгресс не оставляет никаких сомнений в том, что милитаризация и размещение оружия в космосе неизбежны».
Появление и накопление ядерного оружия дало миру такие явления, как «Холодная война» и «политика сдерживания». Сначала это была бомба. Затем баллистическая ракета. Вскоре, военные начали задумываться о том, чтобы разместить ядерное оружие в космосе…
«Может, война и является продолжением политики другими средствами, но политика перестает иметь значение, когда страны и целые цивилизации перестают существовать. Тем не менее разработка, производство и накопление запасов ядерных вооружений полным ходом продолжались в течение десятилетий, лишь иногда случайно ослабевая, и, возможно, скоро опять окажутся на подъеме. <…>
Выпущенный администрацией Обамы «Обзор состава и количества ядерного оружия» вначале отмечает, что «огромный ядерный арсенал, который мы унаследовали от биполярной военной конфронтации в эпоху холодной войны, плохо приспособлен для борьбы с такими угрозами, как террористы-смертники и враждебные режимы, стремящиеся к обладанию ядерным оружием», но потом занимает примерно ту же позицию, что и «Ядерные операции»: «Это не значит, что наша концепция ядерного сдерживания потеряла смысл. Разумеется, поскольку ядерное оружие существует, у Соединенных Штатов будут в распоряжении обеспечивающие безопасность надежные и эффективные ядерные силы». <…> Обещание не применять ядерное оружие первыми не то же самое, что разоружение, даже если это обязательство возьмут на себя все страны».
Что заменило концепцию ядерной войны сегодня?
«Реорганизация вооруженных сил в расчете на потенциально возможный ядерный холокост – вот что было первоочередным политическим проектом предыдущей эры. Реорганизация в расчете на потенциальную дезинформацию, дестабилизацию, депривацию, деградацию и деструкцию космических сил противника – вот главная военная установка эры настоящей. Но нынешний проект включает в себя предыдущий. Еще со времен триумфа межконтинентальных баллистических ракет оба подхода слились в один, в котором ядерное оружие никогда не исчезало из каталога опций и спутники стали еще более незаменимым орудием войны».
Почему в вопросах космического пространства так важна дипломатия?
«В то время как здесь, на поверхности нашей планеты, отстаивание своего национального суверенитета выглядит относительно прямолинейной задачей, в космосе она почти неразрешима. Космос – пока – физически недоступен для контроля вооруженными силами в той мере, в какой доступны другие пространства боевых действий. Поэтому у государств не остается выбора – когда речь заходит о космосе, они вынуждены прибегать к дипломатии».
Известно несколько международных договоров, призванных сократить накопленное ядерное вооружение и уменьшить риск ядерного конфликта. Однако, при подробном рассмотрении, в них можно заметить многочисленные лазейки, которыми пользуются.
«Посмотрите на «Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний» 1996 года (СТВТ) – это была международная дипломатическая попытка расширить и усилить переломный «Договор о частичном запрещении испытаний ядерного оружия» 1963 года. СТВТ обязывает подписантов «не производить», «запретить и не допускать», а также «воздерживаться от инициирования, поощрения или любого вида участия в проведении» «любых испытательных взрывов ядерного оружия или любых других ядерных взрывов». Он выглядит исчерпывающе, особенно с учетом фразы о «любых других ядерных взрывах». Но это запрещение испытаний оружия, а не самого оружия. СТВТ сосредоточивается на мониторинге, инспекции на местах и верификации, а здесь есть несколько широких лазеек. Одна из них связана с самим термином «взрыв». Подготовка к взрыву полностью разрешена, лишь бы только не было самого взрыва, но ядерные эксперименты вовсе не обязательно ведут к взрыву. Другая брешь в том, что согласно часто упоминаемой статье 51 Хартии ООН использование оружия для целей самозащиты вполне обоснованно («неотъемлемое право индивидуальной или коллективной самозащиты в случае вооруженного нападения»), поэтому использование «оборонительного» ядерного оружия не запрещено договором СТВТ в явном виде. Третья лазейка заключается в том, что страны совершенно свободны накапливать большие ядерные арсеналы и многие это делают. Во всяком случае, для того чтобы СТВТ мог стать основным принципом международного права, сорок четыре конкретных государства должны его не только подписать, но и ратифицировать; из этих сорока четырех три его пока не подписали, а еще пять – включая Соединенные Штаты и Китай – подписали, но не ратифицировали».
Как вы помните, эта книга начиналась с проблем навигации в эпоху Великих географических открытий. ХХ век подарил человечеству новый взгляд на этот процесс. Речь идет про технологию GPS.
«В полностью укомплектованном варианте GPS состоит из трех компонент: 1) не менее 21 орбитального спутника плюс как минимум три запасных; все они постоянно посылают сигналы, в которых закодировано их непрерывно изменяющееся положение и время, измеренное в этом положении по атомному стандарту частоты; 2) индивидуальные приемники, которые автоматически вычисляют собственное положение на основании полученных ими сигналов от нескольких спутников с разными координатами, и 3) наземная управляющая сеть станций слежения и антенн, которые контролируют и корректируют орбиты спутников и ход атомных часов. Спутники вращаются вокруг Земли в шести различных орбитальных плоскостях на высоте примерно 20 000 километров. Сигналы посылаются в радиодиапазоне и, как и в случае с радарами, могут искажаться электрически заряженной ионосферой, через которую они проходят на пути к земной поверхности. Чтобы определить свои координаты по долготе, широте, высоте над уровнем моря и времени, приемник должен регистрировать сигналы по крайней мере от четырех спутников. Если исключить определение высоты, можно обойтись тремя. В настоящее время покрытие неба системой спутников GPS всегда позволяет приемникам получать достаточное количество сигналов для любых коммерческих и военных нужд».
GPS и война:
«Основанные на принципе GPS высокоточные системы наведения позже удалось не только сделать частью навигационных систем бомбардировщиков, но и соединить с самонаводящимися – так называемыми умными – бомбами. Но в середине 1990-х, когда управляемое лазером оружие эпохи Войны в заливе еще было последним словом в области высокоточного наведения, а чудеса техники на основе GPS, такие как JDAM (комплект, преобразующий свободно падающие «тупые» бомбы во всепогодные и корректируемые «умные») и JSOW (крылатая управляемая авиабомба), еще не были распространены, военный теоретик Колин Грей счел необходимым отметить очевидное:
Системы, собирающие и передающие информацию, сами по себе не уничтожают врага. С помощью криптоанализа времен Второй мировой войны, огромное значение которого в принятии важнейших решений не подлежит никаким сомнениям, непосредственно не было потоплено ни одной подводной лодки, не было сбито ни одного самолета. Но тактические боевые подразделения топили лодки и сбивали самолеты именно на основании сведений, полученных с его помощью».
ГЛОНАСС и GPS – сравнение.
«Как и GPS, в полной комплектации она задействует 24 спутника. После ввода в эксплуатацию в 1995 году, в один год с GPS, она несколько лет функционировала с перебоями: некоторые ее спутники вышли из строя и не заменялись, пока президент Путин не объявил ее реконструкцию приоритетной задачей первого десятилетия XXI века. До 2007 года система ГЛОНАСС была доступна только для оборонных целей, но теперь ею более или менее совместно пользуются как Министерство обороны, так и космическое агентство «Роскосмос». В то время как у GPS по состоянию на весну 2017 года был 21 спутник и шесть плоскостей орбит для них, для ГЛОНАССа между 2006 и 2014 годами было запущено 27 спутников, распределенных по трем орбитальным плоскостям. По сравнению с GPS спутники ГЛОНАСС расположены немного ближе к поверхности Земли и наклонены к экватору под другим углом – такое расположение делает ГЛОНАСС более эффективным, чем GPS, на высоких широтах, под которыми расположена большая часть территории России. Москва, к примеру, находится гораздо севернее, чем самая северная точка основной территории Соединенных Штатов. Сегодня многие международные смартфоны для более широкого покрытия используют как GPS, так и ГЛОНАСС».
Человечество прошло долгий путь от простого наблюдения за небом лишь с помощью собственных глаз, до автоматических спутников, способных наблюдать за Вселенной в разных спектрах. Незамысловатое копье из камня и палки превратилось в грозную баллистическую ракету, способную уничтожить мегаполис. Простая любознательность обрела четкую форму науки. Не менялось только наше стремление к развитию и умение развязывать кровавые войны. Разум и сердце диктуют нам выбор мира. Политики и военные – путь развития оружия и обороны. Но и сегодня не всегда отказ от милитаризации является верным решением. Что уж говорить о прошлых веках.
«Несколько месяцев спустя после окончания операции «Буря в пустыне» французский министр обороны заявил: «Без нашей объединенной военной разведки мы были бы почти слепы». В это время у Европы не было ни единого военного спутника-шпиона – только французская сеть спутников дистанционного зондирования SPOT. Америка же, согласно описанию британских сторонников милитаризации космоса, относящемуся к зиме 1991 года, располагала «многоцелевой космической армадой с развитой вспомогательной сетью обработки данных и связи». Америка вложила в милитаризацию космоса огромные ресурсы, а Европа этого не сделала – и результаты были налицо».
Важно понимать, что между учеными и военными есть принципиальная разница, о которой замечательно написал один советский ученый. Эта разница универсальна, и наблюдается в любом государстве.
«В своих увлекательных воспоминаниях «Становление советского ученого», изданных в 1994 году, Роальд Сагдеев, специалист по физике плазмы, с 1973 по 1988 год директор ИКИ (Института космических исследований Академии наук СССР), человек, о котором в предисловии к его книге Карл Саган говорит, что он «следовал политике гласности еще до Горбачева» и «помог не допустить ускорения гонки ядерных вооружений как в космосе, так и на Земле», подробно описывает деградацию советской науки о космосе. Рассказывая о «военно-промышленном айсберге» и о своем ощущении, что первоочередной национальной задачей оставалось «строительство гигантской военной машины», он пишет с более чем явным сарказмом:
«В моей космической карьере, когда мне приходилось вести обширные дела с оборонной промышленностью, запуск в космос научных ракет обставлялся как проявление филантропии со стороны военных предприятий». Секретность и обман – «маленькая ложь ради благородной цели» – были обычным делом (нельзя сказать, что эту тактику изобрели в СССР); это продолжалось и в эру Горбачева. Сагдеев без обиняков называет руководителей космической программы своей страны «коррумпированными баронами советской космической мафии» и «людьми пещерного века».
Уже к концу своих мемуаров он проводит различие между принципами науки и военно-промышленного комплекса:
Разница между сообществом занимающихся космосом ученых и сообществом космической промышленности основывается на том факте, что, тогда как промышленность инстинктивно предпочитает контракты, повторяющие уже существующие проекты и модели, ученым нужна новизна. Старые рутинные результаты не имеют никакой реальной научной ценности. Наша профессия по определению требует от нас искать нового. Различие между космической наукой и техникой является, в сущности, философским конфликтом между двумя образами жизни. <…> Люди, трудившиеся в сфере космической промышленности, выработали в себе особую способность выживать в среде, в которой все держалось в секрете. Теперь они боялись начать новую жизнь в условиях гласности».
В союзе астрофизики и армии сегодня сложилась странная ситуация:
«Уверенно выиграть войну в космосе не способен никто, так же как никто не может уверенно выиграть войну ядерную. Провозгласите ли вы победу после того, как все ядерные ракеты достигнут целей и у вас окажется меньше испепеленных дотла городов, чем у ваших врагов? После почти двадцати лет проникновения в космос многих стран – как гражданского, так и военного – рамсфелдовско-трамповская готовность пожертвовать частью Соединенных Штатов выглядит неуместной. Как написала эксперт по вопросам национальной безопасности Джоан Джонсон-Фриз, «если бы техника могла обеспечить Соединенным Штатам способ контролировать космос, идти этим курсом еще имело бы смысл. Но она не может. А политики не желают этого слышать, так как им хочется верить, что это все-таки возможно». И оборонные корпорации тоже не хотят их разуверять. Ведь под требования «ситуационной осведомленности в космосе», «свободы действий в космосе», «сохранения превосходства в космосе» и «гибкости космической архитектуры» можно получать надежные доходы».
В общем, астрофизика и армия до сих пор вместе. Но решение проблемы начинается с ее постановки. Эта книга – и есть этот шаг.
«Стремление ученых к сотрудничеству неподвластно религиозным, культурным или политическим ограничениям, потому что в космосе нет религии, культуры или политики – только сокращающиеся пределы нашего неведения и расширяющиеся границы космических открытий».
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание в традиционном для научно-популярной литературы оформлении.
Формат расширенный (170x240 мм), твердый переплет, без суперобложки, 512 страниц, без иллюстраций.
1 of 2
Достоинства издания: хорошее качество печати; белая бумага; твердый переплет; наличие колонтитулов; информация об авторе; подробное оглавление; хорошо выделенные заголовки; выделенные цитаты; указатель литературных источников; предметный указатель.
Недостатки издания: книге катастрофически не хватает иллюстраций.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Больше нет, чем да. Книга плохо структурирована, и за обилием фактов и наблюдений (иногда весьма интересных), теряется общая нить повествования. Книга поднимает важную тему, но при этом не дает никаких рекомендаций по решению обозначенных проблем.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Тем, кто увлекается астрономией и астрофизикой, а также историей науки, и хочет узнать, как открытия ученых использовались армией, а также, как армия продвигала научные разработки.
ТЕГИ: Нон-фикшн, науч-поп, наука, история науки, астрономия, астрофизика, оружие, армия, технологии, США.
ВИДЕО В ТЕМУ: Интересная информация про военные клоны телескопа «Хаббл» (спутники-разведчики КН-11) в видео ниже.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":