Джеймс Гриффитс «Великий Китайский Файрвол» - рецензия П. Можейко (часть 2 из 2)
ОБЗОРЫ КНИГ (много non-fiction)·5 Nov 2023
НАЗВАНИЕ: Великий Китайский Файрвол
АВТОР: Джеймс Гриффитс
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: The Great Firewall of China
ISBN: 978-5-04-108636-7
ГОД ИЗДАНИЯ: 2022
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «Бомбора»
СЕРИЯ: «Кругозор Дениса Пескова»
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕ (часть 2 из 2)НАЧАЛО РЕЦЕНЗИИ ТУТ:
https://vk.com/@pavelmazheikabooksreview-341-1
Следующим этапом стало отражение в информационной сфере интернета разрастающегося конфликта между уйгурами и остальными китайцами (ханьцами). Особенно пугает то, из какой случайности разгорелся огонь ненависти…
«25 июня, когда Шаогуань плавился от жары, девятнадцатилетняя Хуан Цуйлянь поздно вечером возвращалась в общежитие от друзей. Хуан всего несколько недель работала на фабрике учеником на конвейере и еще плохо ориентировалась в обстановке. В темноте она прошла свое общежитие и случайно зашла в другое, по виду неотличимое здание. Зайдя к себе в комнату, как она думала, Хуан увидела чужие кровати, а на них молодых уйгуров. Возможно, на нее повлияли слухи об изнасилованиях или же она просто испугалась, внезапно оказавшись наедине с незнакомцами. С криками она выбежала из комнаты.
Для молодых ханьских парней на тестостероне – а их на фабрике было больше всего – это стало последней каплей. Хуан потом заявляла, будто никому не говорила, что зашла не в свою комнату. Крики ее разнеслись по всем корпусам.
Около 11 вечера в сторону уйгурского общежития выдвинулась толпа, вооруженная ножами и железными прутьями от кроватей. Несколько сотен ханьцев пошли на штурм общежития. Они выбили окна и начали кидать строительный мусор. В коридорах разгорелась драка между некоторыми уйгурами и прорвавшимися ханьцами, а остальные уйгуры пытались забаррикадироваться в своих комнатах или бежали к холмам за территорией фабрики. Пойманных за пределами общежития жестоко избивали и бросали умирать. «Люди до такой степени озверели, что не останавливались и пинали уже трупы», – рассказывал впоследствии свидетель.
Двоих уйгуров, Аксимуцзяна Аймайти и Садикецзяна Казе, забили насмерть, а еще как минимум сто человек получили травмы. По официальным данным, беспорядки удалось прекратить лишь пять часов спустя. Для этого задействовали более 400 полицейских. Уйгуров, которым посчастливилось не попасть ни в морг, ни в больницу, перевели в пустое общежитие на соседней фабрике. Многие из них просто уехали домой в Шуфу, даже не забрав причитающуюся им зарплату. В октябре 2009 года предполагаемого зачинщика беспорядков Сяо Цзяньхуа приговорили к смертной казни, а еще пятерым дали тюремные сроки от семи лет до пожизненного заключения. Трех уйгуров тоже ждала тюрьма за участие в массовых беспорядках.
Шаогуаньский инцидент, как позднее стали называть события той ночи, был вызван межнациональной враждой и бесконтрольным распространением слухов, которые тиражировались главным образом в интернете. Он дал начало цепочке событий лета 2009 года, которые резко изменят жизнь всего населения Синьцзяна и еще больше настроят друг против друга уйгуров и ханьцев».
Противостояние вызвало очередной виток ужесточения цензуры, слежения и контроля, новую волну посаженных или покинувших страну диссидентов. Вот вам параллели с современностью, когда «угрозой нацбезопасности» может стать просто тот или иной цвет или их сочетание…
«Крупнейший и самый популярный портал уйгурского интернета Diyarim сменил фон на черный с белым в знак траура по уйгурам, погибшим во время беспорядков. Впоследствии это будет использовано в суде против администратора сайта. Его приговорят к пяти годам лишения свободы за то, что он якобы представлял угрозу государственной безопасности. Форум Diyarim заполнили сообщения о шаогуаньском инциденте».
Следующим этапом стало постепенное преображение китайского сегмента интернета. Крупные западные игроки рынка вынужденно ушли, а в самом Китае появились и заняли свою нишу отечественные аналоги, причем постепенно сервисы стали действительно удобными.
«С момента выхода первой версии FreeGate интернет в Китае преобразился. Теперь он напоминал уже не сад, огороженный забором, через который вело множество лестниц, а практически непроницаемый пузырь – с альтернативами популярным сайтам, но и с жесткой цензурой и без всякой связи с глобальным интернетом. Частично такое преображение обусловлено нуждами растущего аппарата цензуры. Однако была и другая причина: обычному китайскому пользователю теперь стало проще прожить без сайтов в глобальном интернете. Компании, которые верховодят в интернете в остальном мире – Amazon, Facebook и Google, попытались закрепиться в Китае – и потерпели неудачу. На первых порах пустующая ниша была слишком велика, чтобы ее не заметить, и ее наличие мотивировало пользователей обойти Великий файрвол. Со временем пришли новые китайские технологические гиганты, создавшие аналоги, ничем не уступающие по качеству прототипам, с одной лишь разницей: они совсем не против сотрудничать с государственной цензурой, к тому же получают от этого солидную выгоду».
Китайский интернет становится сообществом, которому интересно оно само и жизнь своих сограждан. Теперь все чаще можно было увидеть, как цензуре подвергается общественная жизнь простых китайцев. Показателен случай одной из железнодорожных катастроф в 2011 году.
«23 июля 2011 года по символу нового Китая был нанесен сокрушительный удар. В воскресенье в 20:30 поезд с туристами под управлением машиниста Пань Ихэна шел к южному морскому курорту Фучжоу. Когда состав заезжал на узкий виадук на подъезде к Вэньчжоу в провинции Чжэцзян, в наушнике Паня внезапно раздался крик диспетчера: «Осторожно! В вашей зоне поезд. Прямо по курсу D3115!» Тут связь оборвалась, но Пань быстро сообразил, в чем дело. Прямо перед ним неподвижно стоял другой поезд – D3115. Пань дернул ручку аварийного тормоза, но было уже слишком поздно. Поезд Паня врезался в D3115 на скорости почти 100 км/ч. Тормозной рычаг распорол тело машиниста, оба состава сошли с рельсов, а четыре вагона полетели вниз с тридцатиметровой высоты.
В катастрофе погибли 40 человек, еще 200 получили травмы. Авария стала третьей по числу смертельных исходов за всю историю высокоскоростных железных дорог. Уже через сутки сообщение на линии было восстановлено. Слетевшие вагоны закопали там же, где они разбились, а в передовицы утренних газет новости об аварии не попали. Зато они попали в интернет. Всего за несколько часов сообщения о катастрофе наводнили Weibo, китайский сервис микроблогов вроде Twitter. Поначалу в сообщениях преобладали шок и горе, надежда, что зажатые в разбившихся вагонах люди выживут, сочувствие родным и близким пострадавших. Однако вскоре это настроение сменилось злостью, как только прошел слух, что власти приказали демонтировать упавшие вагоны и закопать всего через несколько часов после начала спасательной операции. Официальное объяснение заключалось в том, что вагоны мешают спасательным работам. Когда представителю министерства железных дорог Ван Юнпину указали на абсурдность такого обоснования, он ответил: «Вы можете в это не верить, а я верю».
В интернете это вызвало бурю ярости и возмущения. Она усилилась, когда через несколько часов после прекращения спасательных работ среди обломков вагонов обнаружили выжившую двухлетнюю девочку (Ван назвал это чудом). Не желая более доверять официальной версии, интернет-детективы стали самостоятельно восстанавливать хронологию происшествия и искать причины аварии».
Благодаря соцсетям, появляется много спикеров, говорящих о проблемах своего района. Но даже здоровая и полезная критика становилась объектом цензуры, подавлялся любой активизм.
«Небольшая группа влиятельных Weibo-блогеров (в нее входили, например, магнат рынка недвижимости Пань Шии и венчурный инвестор Чарлз Сюэ) по прозвищу «Большие V» (по значку подтвержденного аккаунта напротив имени пользователя) стала выкладывать данные о качестве воздуха, которые ежедневно публиковало посольство США в Пекине. К ним присоединились сотни тысяч других пользователей. Так маленький частный жест открытости и неповиновения разросся, как снежный ком, до вопроса национального значения. Правительство было вынуждено начать публиковать собственные отчеты о качестве воздуха. Пань создал для подписчиков опрос, хотят ли они, чтобы в Китае появился аналог американского закона о чистоте воздуха, пообещав использовать влияние в пекинском Совете народных депутатов и лоббировать новое законодательство хотя бы на региональном уровне. «Большие V» действительно очень помогли принятию закона. Мимо самой проблемы пройти было трудно. Каждый житель Пекина, Шанхая и многих других крупных городов Китая прекрасно знал, что загрязнение воздуха приобрело устрашающие масштабы. Люди не могли не заметить, что во время знаковых мероприятий вроде Олимпиады-2008 и Всемирной выставки-2010 в Шанхае правительство делало все возможное, чтобы небо над головой было чистым. Как только «Большие V» стали с помощью блогов лоббировать другие изменения в законодательстве, им быстро дали понять, насколько ограниченны их возможности».
Участь оппозиционных китайских блогеров незавидна. Власть увидела опасность в частных блогах и начала душить голос публицистов-любителей.
«23 августа 2013 года шестидесятилетний венчурный инвестор Чарлз Сюэ был арестован в Пекине в компании двадцатидвухлетней женщины и обвинен в том, что пользовался услугами проституток. Несколько недель спустя он появился в эфире Центрального телевидения Китая (CCTV). Выглядел он больным и измученным. Хриплым голосом Cюэ признавался, что у него нездоровая зависимость от Weibo и что он не проверяет факты. «Я не выступал с конструктивными предложениями. Я просто распространял эти мнения под воздействием эмоций», – сказал он. Чарлза Сюэ арестовали после того, как он выступил с критикой правительства и предложил ослабить экономические ограничения для Weibo, где у него было более 12 млн подписчиков.
Цинь Чжихуэй, еще один видный сетевой критик правительства, был арестован по обвинению в том, что на протяжении трех лет распространил более 3000 ложных слухов, якобы преследуя собственные деловые интересы. Паню тоже пришлось прийти на съемки на CCTV, обсудить социальную ответственность микроблогеров и предупредить их о возможных последствиях в случае распространения ложных сообщений.
История о том, как у Weibo не получилось стать площадкой гласности, во многом поучительна. Она показала полную нетерпимость партии даже к конструктивной критике. Выяснилось, что в общественной дискуссии появилось много новых, ранее неизвестных ограничений. Weibo стал последней линией обороны для изобретательных и неуступчивых интернет-оппозиционеров Китая, направивших на помощь в борьбе с цензорами все свои таланты и умения по выдумыванию хитроумных способов обхода блокировок. Оттуда они были изгнаны на ресурсы вне пределов досягаемости Великого файрвола или на площадки, закрытые как от цензоров, так и от аудитории».
Интересные эвфемизмы в китайской сети:
«Когда пишешь о цензуре в Китае, больше всего поражает изобретательность, с которой блогеры и оппозиционеры находят способы хотя бы временно обойти блокировки. На Weibo пользователи обсуждают запретные темы, используя кодовые обозначения или омонимы. Например, если пишут «64» или «35 мая» – значит, говорят о событиях 4 июня на Тяньаньмэнь. «Речной краб» – омоним китайского слова, означающего «согласованный», что само по себе эвфемизм цензуры».
Еще один способ обойти цензуру: рассылать листовки ввиде картинок. Почему же трудно цензурировать рисунки?
«Рисунки представляют для цензоров целый комплекс дополнительных трудностей. Можно написать специальные алгоритмы для определения разных видов нежелательного контента, например порнографии (в этом случае алгоритм будет искать большие скопления пикселей телесного цвета). Куда труднее написать код, который сможет надежно определять политическое содержание и помечать его для дальнейшей проверки, не говоря уже о том, чтобы сразу цензурировать такие изображения, как это делают фильтры по ключевым словам. Изображения очень легко тиражируются и распространяются, еще и поэтому их трудно заблокировать».
Именно в Китае впервые стали активно использоваться «удобные комментаторы» и «фабрики троллей»:
«В марте 2005 года на волне национальной чистки министерство образования выработало новую тактику по отношению к университетским форумам. Пока Нанкинский университет запускал новый форум для своего студгородка после вынужденного закрытия популярной гостевой доски Little Lily, чиновники наняли ретивых студентов подрабатывать сетевыми комментаторами. Их бригада прочесывала форум в поисках нежелательной информации и активно высказывалась на всевозможные темы – с точки зрения партии. Финансировалось это за счет университетских фондов. В последующие месяцы руководство обкома провинции Цзянсу приступило к комплектованию собственной команды сетевых комментаторов. По Сети быстро разлетелись слухи, что эти добровольные админы получали по 50 мао (примерно 7 [американских] центов) за каждый положительный пост. Так появился термин «Партия пятидесяти центов», или «Умаодан».
У развития таких крупных ресурсов, как WeChat, есть неочевидная обратная сторона. Сторона конечно же темная. Объединение мобильной платежной системы и социальной сети не только удобство, но и инструмент углубленного наблюдения за личной жизнью. Тут стоит отметить, что свои внутренние платежные системы разрабатывают многие крупные компании в том числе и на Западе. Стоит задуматься, действительно ли они обеспокоены удобством пользователей или чем-то другим.
«Конни Чан, партнер венчурной фирмы Andreessen Horowitz из Кремниевой долины, писала в обзоре бизнес-модели WeChat: «По сути, в то время как Facebook и WhatsApp оценивают рост по ежедневному или ежемесячному числу активных пользователей, WeChat больше заботится о надлежащем удовлетворении повседневных и ежечасных потребностей клиентов.
Вместо того чтобы выстраивать крупнейшую соцсеть в мире, WeChat сосредоточился на формировании образа жизни, связанного с мобильными устройствами. Его цель состоит в том, чтобы охватить все аспекты жизни пользователей, в том числе несоциальные». Краеугольный камень этой модели – платежная система WeChat Pay. Она полностью изменила привычный уклад во многих китайских мегаполисах и даже небольших городах. WeChat Pay и аналогичный сервис от Alibaba за несколько лет превратили мобильные платежи из нишевого и зачастую неудобного инструмента в повсеместную практику. Популярность мобильных платежей в Китае такова, что иностранцам зачастую бывает трудно расплатиться наличными. Даже уличные музыканты печатают QR-коды, чтобы зрители могли делать пожертвования в электронном виде. <…>
Как пишет Чан, мобильные платежи стали троянским конем, который позволяет WeChat быстро завладеть платежными реквизитами пользователей и открывает новые возможности монетизации для всей экосистемы. Tencent поглотила приложения для выбора ресторанов, каршеринга и множество других популярных сервисов, чтобы у людей никогда не возникало потребности выйти из системы WeChat Pay. При этом сложилась кошмарная ситуация с конфиденциальностью китайских пользователей: одно приложение получило доступ ко всему, от селфи и обновлений статуса до коммунальных счетов и записей в салон красоты. В США и других странах бьют тревогу из-за количества данных о пользователях, которые собирает Facebook, а Tencent явно получает гораздо больше таких данных и охотно делится ими с китайскими властями».
И конечно же нельзя пропустить тему социального рейтинга. Задумывались ли вы о том, что он – прямое следствие контролируемого интернета, без которого не сможет работать.
«Tencent (как и Alibaba) сотрудничает с правительством и в рамках новой системы социального доверия. Эта технология из антиутопии «Черное зеркало» телеканала Netflix с поразительной быстротой прорвалась в реальный мир. Будучи радикальной версией кредитной истории, китайская система социального доверия аккумулирует данные, собранные приложениями вроде WeChat от Tencent и Alipay от Alibaba, для оценки благонадежности пользователя. От нее зависит многое: сможет ли человек получить кредит, арендовать автомобиль или даже воспользоваться услугой проката велосипедов. Система основана на обнародованном Госсоветом в 2014 году плане создания общенациональной базы мониторинга и кредитования, объединяющей финансовые и прочие данные с отпечатками пальцев и биометрией. Журналистка Мара Хвистендаль пишет: «Для Коммунистической партии Китая социальный рейтинг – это попытка более мягкого и незаметного авторитаризма. Цель в том, чтобы подтолкнуть людей к определенным моделям поведения, от экономии энергии до подчинения партии».
Наконец, разобравшись с контролем интернета у себя в стране, Китай начал экспансию интернет-цензуры вовне.
«В ноябре 2016 года правительство без особых проволочек приняло новый закон о кибербезопасности, согласно которому чиновники могут в любой момент по собственному усмотрению отключать интернет в интересах национальной безопасности по всей стране. Пока все разворачивается по тому же сценарию, что и в самой западной китайской провинции. Тотальная слежка и постоянные проверки скоро тоже станут рутиной. Репрессии экспортируются и за пределы Китая. Автократические режимы в других странах с радостью берут на вооружение китайские цензурные меры и практику отключения интернета. Китайские же компании, озолотившись на зверских аппетитах родного полицейского государства, отправляются на новые территории в поисках потенциальных клиентов».
К слову, «поломать интернет» какое-то время было весьма просто. Для этого нужно было неудачно отредактировать обычный txt-файл. Сегодня корневой сервер имеет совсем другой вид. Но контроль над ним до сих пор у США. Это главная претензия к архитектуре интернета не только от Китая, но и от стран Евросоюза. Вот краткая история спора:
«Контроль над корневым сервером – это контроль над интернетом в целом, это главный посредник, от которого зависит абсолютно каждый». Благодаря корневому серверу адрес whitehouse.gov со всех компьютеров мира ведет на один и тот же сайт Белого дома. Никто другой не может зарегистрировать такой же адрес. Кто контролирует корневой сервер, управляет и доменами высшего уровня. com, gov, edu и так далее. Значит, он может и удалить одним махом все поддомены в зоне. com. <…> На заре ARPANET роль такой системы исполнял живой человек – калифорниец Джон Постел, парень в очках и с забранными в хвост волосами. Он работал из кабинета в городке Марина-дель-Рей к западу от центра Лос-Анджелеса. Постел поддерживал в актуальном состоянии файл hosts.txt, который представлял собой список всех компьютеров, подключенных к ARPANET, и их численные адреса. Интернет рос, а с ним рос и файл hosts.txt. Со временем он превратился в Администрацию адресного пространства интернета (IANA), управлять которой правительство США назначило Постела. Эта новая организация отвечала за присвоение всех IP-адресов (выдавала каждому подключенному к интернету компьютеру уникальный адрес) и доменных имен, чтобы выданные адреса можно было запомнить. <…>
На самом деле, пока Постел был просвещенным диктатором интернета, его контроль над корневым сервером ограничивался условиями договора между правительством США и Стэнфордским научно-исследовательским институтом, обслуживавшим физические компьютеры, на которых базировалась вся система доменных имен (DNS). В 1992 году правительство объявило тендер на эти услуги, и контроль над корневым сервером перешел от Постела к частной компании Network Solutions, получившей заодно и монополию на продажу доменных имен (до этого их раздавали бесплатно). Эта монополия была не только выгодной: в 1999 году рыночная стоимость компании взлетела до 3,4 млрд долларов, – но и крайне спорной. Первопроходцы интернета вроде Постела относились к компании с крайним презрением: для них это был незваный гость, к тому же крайне агрессивный, заявившийся в дом, который они построили своими руками. <…> Государство согласилось передать часть полномочий по контролю над интернетом только что созданной Корпорации по управлению доменными именами и IP-адресами (ICANN). Этой некоммерческой организации поручили защищать общий интерес глобального сообщества в устойчивой работе Интернета. Работа ICANN основывалась на предложениях, выдвинутых Постелом и отражавших, как он сам говорил, согласованную позицию мирового интернет-сообщества. <…> Не успела отгреметь битва за контроль над корневым сервером внутри США, как разгорелся новый спор, теперь международный. Дело в том, что ICANN была не совсем тем, чем казалась. Вашингтон заговаривал всем зубы, но контроль над корневым сервером ослаблять вовсе не спешил, ведь ICANN работала по контракту с Министерством торговли США. <…>
Существовала опасность, что любая страна с односторонним контролем над корневой зоной может использовать его как политическое оружие, например удалив целиком домен верхнего уровня, принадлежащий другой стране, или помешав его использованию каким-нибудь другим способом. К примеру, почти все начало нулевых домен верхнего уровня Ирака. iq пребывал в подвешенном состоянии. <…>
Разгоревшийся на саммите WSIS спор подготовил почву для борьбы за управление интернетом, которая идет и по сей день. Поборники межгосударственного управления настаивают: так информационная сеть станет стабильной, у всех стран будет равное влияние, и ни одна из них не сможет использовать свою власть над Сетью в политических целях. Противники этой точки зрения, напротив, доказывают, что усиление государственного вмешательства как раз и политизирует процесс, добавит ненужной бюрократии и превратит чисто технические вопросы в арену геополитических баталий. <…>
США все-таки одержали победу. Вот какая власть бывает, если управлять корневым сервером! ICANN осталась ответственной за выдачу сетевых имен. Однако Вашингтон согласился на учреждение Форума по управлению интернетом, при помощи которого страны могли бы оказывать влияние на управление интернетом, пусть и без непосредственного руководства».
Как действует Китай на международной арене в вопросах контроля за интернетом?
«Ужесточая контроль над интернетом внутри страны, Китай стремится закрепить свои практики на уровне ООН. Сформулированная в 2010-х годах доктрина киберсуверенитета нужна не только для того, чтобы легитимизировать действия Китая внутри страны и подать откровенную цензуру под респектабельным политологическим соусом. Другая ее задача – распространить китайскую модель управления интернетом в международном масштабе, чтобы снизить уровень угрозы для Великого файрвола извне и не допустить масштабной критики и международных санкций. Деятельность Китая в этом направлении вовсе не ограничивается ООН или другими многосторонними органами. Пекин на словах ни во что не ставит организации со множеством заинтересованных лиц. За кулисами он наращивает свое влияние в ICANN, других управляющих сообществах, а также в технических органах, которые занимаются стандартизацией смежных технологий, от интернет-браузеров до беспроводной связи. <…> Как пишет исследовательница Шанти Калатхил, китайские интернет-компании в условиях отсутствия иностранных конкурентов переросли внутренний рынок и начали экспансию за рубеж. При этом они разделяют те же ценности, что и правительство их страны, а именно суверенитет интернета, главенство цензуры и необходимость надзора».
Возможность создания повсеместного киберсуверенитета зависит от того, кому в итоге будет доверен контроль за интернетом:
«Вся дискуссия зачастую сводится к тому, какой из двух структур отдать предпочтение в качестве плацдарма управления интернетом: коллегиальной организации ICANN или Международному союзу электросвязи (МСЭ) при ООН. МСЭ был основан в Париже в 1865 году для управления международной телеграфной сетью. В сферу его компетенции попали радиовещание, телевидение и телекоммуникации. В 1988 году, уже под эгидой ООН, союз разработал Регламент международной электросвязи (International Telecommunication Regulations), создавший нормативную базу для глобального межсистемного взаимодействия и операционной совместимости. Первая редакция регламента не касалась интернета, который тогда только зарождался. Однако затем МСЭ дал понять, что, по его мнению, новая технология тоже должна войти в его юрисдикцию. В 2012 году, когда подходил срок пересмотра регламента, цензоры увидели в этом возможность для захвата власти».
Китай ищет союзников… и находит!
«В 2015 году Россия и Китай подписали «киберпакт о ненападении», пообещав не взламывать серверы друг друга и объединить усилия для продвижения идеи киберсуверенитета. Желание Кремля создать российский файрвол обострилось после публикации в апреле следующего года Панамских документов, которые указывали на связь виолончелиста Сергея Ролдугина, с миллиардами долларов, хранящимися на офшорных счетах. Путин назвал эти разоблачения заговором США, а глава российского антикоррупционного ведомства Александр Бастрыкин заявил, что страна должна следовать примеру Китая в борьбе с беспрецедентным информационным давлением со стороны Запада».
Еще один регион, который, будем честными, упустили западные страны, это Африка. Китай активно налаживает сотрудничество со странами Африки, постепенно выкачивая полезные ресурсы. Взамен Поднебесная привозит современные технологии, включая интернет. Стоит ли говорить лишний раз о том, что интернет этот строится на китайском оборудовании и по стандартам «Великого Китайского Файрвола»? Многочисленные диктаторские режимы региона это вполне устраивает, а в ООН появляется еще несколько голосов, выступающих «за» киберсуверенитет.
«Китай принес Африке огромную пользу, но вместе с тем и новые проблемы. Китайские фирмы, которые и на родине не славятся честностью и хорошим отношением к сотрудникам, перенесли свои практики в африканские страны, усугубив коррупцию и эксплуатацию. Многие профинансированные Китаем инфраструктурные проекты в основном осуществлялись китайскими рабочими. Деньги возвращались в Китай, не принося пользы самим африканцам. Это препятствовало передаче знаний и технологий, которые позволили бы создать в Африке отрасли промышленности, способные конкурировать с китайскими компаниями. Впрочем, новые исследования показывают, что, по мере того как труд китайцев обходится все дороже, компании все чаще нанимают африканских рабочих. Кроме того, Пекин следует стратегии невмешательства во внутренние дела, которая стала ключевым принципом китайских внешних инвестиций с 1950-х годов. Из-за этого Китай обвиняют в финансовой поддержке африканских диктаторов, фактически – в нарушении прав человека. <…> В Африке интернет-пользователи оказываются между двух огней: они подвергаются нападкам со стороны и технологических гигантов-монополистов, и собственных правительств. Местные власти ищут инструменты для подавления инакомыслия граждан не в Кремниевой долине, а в Пекине. Главная опасность Великого файрвола в том, что сам факт его существования служит для авторитарных правителей и диктаторов доказательством того, что интернет можно регулировать и подчинять себе. В последние годы Китай активно экспортирует инструменты цензуры и политической риторики для ее оправдания. Пекинская доктрина киберсуверенитета культивировалась в столицах по всей Африке. Это помогало Китаю продвигать свои интересы в ООН и других организациях, а для африканских интернет-пользователей означало отказ от онлайн-свобод во имя Великого файрвола».
Цензура на китайском оборудовании в Африке в цифрах:
«Huawei, имеющая тесные связи с НОАК и китайскими властями, ранее заключила выгодный контракт на прокладку в Уганде национальной магистральной волоконно-оптической сети. Правительство Уганды также обращалось к компании за инструментами для слежки и мониторинга телекоммуникаций. Huawei заменила Cisco и другие американские фирмы в качестве поставщика технологии фильтрации интернета в Китае, а теперь она постепенно вытеснила западных конкурентов и на африканском рынке. Связи Huawei с правительством настолько крепки, что на реализацию своих глобальных амбиций ей удалось получить кредит в размере 10 млрд долларов от Китайского банка развития, контролируемого Госсоветом. По данным Financial Times, в 2017 году Huawei заработала в Африке 15 % своих глобальных доходов. Компания поставляла инструменты мониторинга и цензуры правительствам Замбии, Эфиопии, Зимбабве и других стран».
Показательный случай: как ошибочный лайк заставил руководство сети Marriott извинятся - лишнее доказательство того, что влияние китайской цензуры в интернете переходит международные границы и легко ломает корпоративную этику и просто самоуважение.
«К потоку сообщений от ботов вскоре добавились сотни твитов о проблеме в Китае. Когда Джонс просматривал их, пытаясь понять, какие из сообщений представляют собой реальные запросы клиентов, он случайно лайкнул одно из сообщений, вместо того чтобы проигнорировать его. Это был твит от индийской группы «Друзья Тибета», выступающей за независимость этой территории. В нем содержалось поздравление Marriott с тем, что компания включила Тибет в список стран наряду с Гонконгом и Тайванем.
Джонс не заметил того, что сделал; позднее у него не было никаких объяснений, за исключением того, что он был перегружен работой и случайно нажал кнопку «Нравится». Однако через несколько часов высокопоставленный инспектор отдела кадров Marriott вылетел в Омаху, а Крейг Смит, президент азиатско-тихоокеанского офиса гостиничной сети, принес унизительные извинения государственному изданию China Daily. Он просил прощения за действия компании, которые выглядели бросающими тень на давнее уважение Marriott к суверенитету и территориальной целостности Китая. «Это ужасная ошибка – вероятно, одна из самых серьезных в моей карьере», – сказал он газете, упомянув о восьмиэтапном плане устранения нарушений. План включал в себя расширение обучения сотрудников по всему миру и создание специального канала подачи жалоб для китайских клиентов. Marriott также заморозила свои аккаунты в соцсетях и уволила Джонса. <…>
Одержав победу над Marriott, националистические тролли начали искать другие компании, оскорбляющие чувства китайского народа. Пользователи проверяли выпадающие меню на десятках сайтов. Раскритиковали Delta Air Lines и испанский модный бренд Zara за то, что поместили в список стран Тайвань. Mercedes-Benz пришлось извиниться за пост «понедельничной мотивации» в Instagram с цитатой из Далай-ламы: «Посмотрите на ситуацию со всех сторон, и вы станете более открытыми». Шон Чжан, китайский студент юридического факультета Университета Британской Колумбии, опубликовал в Twitter изображение тибетского флага – и в дом его родителей в Уи (провинция Чжэцзян) пришли сотрудники спецслужб и призвали их заставить Чжана удалить твит (он этого не сделал). 25 апреля Управление гражданской авиации Китая направило письмо тридцати шести иностранным авиаперевозчикам с требованием признать Гонконг, Макао и Тайвань частями Китая. Позднее Белый дом назвал это оруэлловским абсурдом, но большинство компаний выполнили требование, побоявшись лишиться клиентов на втором по величине в мире рынке авиаперевозок».
Свобода – это в первую очередь ответственность. Там, где царствуют цензура и тотальный контроль, остается только ответственность, причем ответственность за нарушение навязанных норм. Поразительно то, что даже будучи полностью подконтрольным, суверенный интернет способен быть привлекательным, способен давать много возможностей и поглощать время. Напомню, одно из самых популярных сегодня приложений «TikTok» - принадлежит Китаю. Через удобство, кажущуюся широту возможностей, увлекательность и «заботу о безопасности» суверенный интернет может украсть у нас истинную свободу, оставив лишь ответственность, как за свою недальновидность, так и за свой выбор. Этот выбор человечество делает прямо сейчас и результат его неочевиден.
«Читатель теперь знает: мало кто из крупных компаний может похвастаться хорошим послужным списком в отношениях с Китаем и другими врагами открытого интернета несмотря на риторику в защиту свободы. И даже если они показывают зубы – например, когда Google и другие технологические гиганты сопротивлялись попыткам Китая усилить надзор за интернетом со стороны ООН, – делают это в основном ради защиты собственных доходов, а не пользователей. Истоки такого подхода следует искать в либертарианской этике. Ею вдохновлялись многие создатели интернета. Лозунг «Информация хочет быть свободной» всегда больше относился к свободе компаний зарабатывать деньги, чем к возможности для пользователей делиться информацией без страха и ограничений».
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание в традиционном для нон-фикшн литературы оформлении.
Формат стандартный (145x215 мм), твердый переплет, без суперобложки, 464 страницы, без иллюстраций.
Достоинства издания: хорошее качество печати; белая бумага; твердый переплет; наличие колонтитулов; подробное оглавление; хорошо выделенные заголовки; примечания с ссылками на источники данных; избранная библиография; карта Китая; список использованных сокращений.
Недостатки издания: нет информации об авторе.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. Книга не только дает представление о таком уникальном явлении, как суверенный интернет в Китае, но и показывает пугающую тенденцию, куда может свернуть интернет.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Тем, кто интересуется историей технологий в целом, и интернета в частности. Тем, кому интересны вопросы информационной безопасности, цензуры и контроля в сфере интернет-технологий. Книга будет также интересна тем, кто хочет побольше узнать о современном Китае.
ТЕГИ: Нон-фикшн, журналистика, история, технологии, интернет, цензура, информация, диссиденты, Китай.
ВИДЕО В ТЕМУ: Китайский блогер Майкл Анти в короткой лекции в рамках проекта TED рассказывает о интернет-цензуре в Китае и о том, как она влияет на общество.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":