Бортовой журнал Зоотропа, часть вторая — Вода в бурю
После прекрасных дня и ночи, проведенных в речных каньонах, пришло время следующего приключения.
"Что думаешь?" — спросил я Литею на следующее утро, раскладывая на столе в камбузе составленную нами примерную карту побережья. — "Над картографией еще предстоит поработать, но из моих заметок можно сделать вывод, что несколько мигрирующих видов гнездятся в прибрежных утесах и под ними где-то... — я неуверенно повел когтем, — примерно тут?"
Она рассмеялась, увидев надежду на моем лице. В надводном кресле, которое русалка ласково называла своим "Маленьким морем", мягко плеснула вода, когда Литея наклонилась и провела пальцем по изогнутым линиям, чтобы внимательно изучить мои попытки составить карту. "Направимся вот сюда, — решительно сказала она, — а затем, если понадобится, двинемся вдоль побережья. Не стоит беспокоиться, Барантет."
"Иногда все же стоит", — возразил я. Приблизился Грефу, изящно балансируя несколькими тарелками. — "Давай освободим немного места".
Наш суровый повар что-то пробормотал в знак благодарности, когда мы убрали бумаги и помогли ему расставить приготовленный им разнородный завтрак. Конкретное меню мы оставили на его усмотрение, но он, казалось, всегда находил способ угодить предпочтениям каждого. Среди прочих деликатесов сегодняшний завтрак включал многосемянные лепешки для меня и врап из водорослей для Литеи. Вскоре к нам присоединились остальные: щурясь от яркого солнца из своей каюты выбралась доктор Пом, убрали подзорную трубу и альбом возвратившиеся с наблюдательных пунктов Телеро и Шари, с центральной мачты стремительно спустился Тен, надеющийся добраться до угощения первым. Глаза Грефу заблестели, когда юный сурки положил себе всего понемногу и принялся за еду, подрагивая мандибулами от немого восторга.
Мы с Литеей, пока остальные устраивались поудобнее, продолжали обсуждать наши планы: "При попутном ветре путешествие займет всего несколько часов но... не уверена, что стоит рассчитывать на благоприятную погоду", — сказала русалка, внимательно вглядываясь в горизонт.
Грефу вежливо воздерживался от курения коралловой трубки во время еды, но никогда с ней не расставался, сжимая в руке. Вот и сейчас он указал ей на облака: "Она права. Надвигается буря."
Закончив краткое наблюдение, он встал и начал убирать посуду, а я с тревогой посмотрел на Литею. "Ветра в любом случае направят нас в нужное место. Нет причин для беспокойства", — повторила она с улыбкой.
Несколько часов спустя, когда я, вцепившись в штурвал на внешней палубе, пытался удержать курс, а дождь неистово хлестал меня по лицу, мне показалось, что парочка причин для беспокойства все же имелась. Я бы гораздо охотнее предпочел, дорогой читатель, управлять судном с главного мостика, где прочные стекла Зоотропа защищали нас от непогоды, но из-за неких странных свойств той бури наши приборы стали ненадежными и работали с перебоями. И у нас не осталось иного выбора, кроме как проводить измерения под открытым небом. Литея невозмутимо наблюдала за тучами и морем под нами, яростно выкрикивая указания сквозь оглушительные раскаты грома. Но непоколебимая уверенность штурмана в нашем верном корабле и команде не была напрасной. Слегка дрожа от усилий, но все еще держась на ногах, я сумел посадить нас именно там, где она хотела, с минимальными огрехами.
Отстегнув страховочный трос, я привалился к штурвалу, чтобы перевести дух. Тен, тем временем, промчался мимо в машинное отделение с таким видом, будто только что славно повеселился, несмотря на наличие очевидной ссадины на руке. Вскоре к нам присоединился Грефу с неизменной коралловой трубкой во рту и передал термос с супом из гигантской рыбы-меч. Я позволил пряному аромату успокоить расшатанные нервы и ненадолго предался воспоминаниями о грозах моей юности, которые я наблюдал вместе с домашним протоцератопсом Лин, пока бабушка готовила рагу и рассказывала нам о Хранителях.
Из размышлений меня вырвал грубый голос Грефу: "Отличный полет."
Я поднял термос в знак благодарности: "Превосходная готовка. Суп во время бури, ничего себе!"
Он кивнул, молча принимая комплимент, но взгляд его был прикован к Литее, которая тоже взяла термос, но смотрела на воду.
"Бури поднимают множество воспоминаний, — мягко сказал он, — множество историй. Знаешь, в одной из таких бурь и родился этот рецепт."
Грефу облокотился на панель управления, поправляя сумку с травами и солью, что висела на поясе. Взгляд его стал таким же отсутствующим, как у Литеи, и он продолжил: "Несколько поколений назад в моей общине наступил голод. Матриарх нашего клана успешно правила в течение многих лет, но она постарела и устала, так что мы искали нового лидера. Обычно мы празднуем такие события, но не в этот раз."
"Моя прабабушка знала, что одна удачная охота поможет нам выжить. Никто никогда не осмеливался отправиться на легендарную рыбу-меч, таяющуюся в глубинах за пределами коралловых стен нашего дома. Тем не менее прабабушка надеялась, что эта рыба сможет прокормить нас долгое время, если удастся ее поймать и правильно приготовить."
Мне повезло, что термос сохранял суп теплым, потому что я совсем о нем позабыл, всецело поглощенный историей Грефу! Литея, казалось, тоже ловила каждое слово.
Грефу медленно моргнул в своей обычной размеренной манере и продолжил: "Она организовала отряд из наших лучших наездников на угрях и даже позвала несколько из соседней общины. И охотники отправились во тьму. Видится мне, это была умопомрачительная битва. Но они вернулись вместе с тушей огромной рыбы. Прабабушка приготовила ее и подала на пиру в честь своего избрания, когда деревня единогласно выдвинула ее в качестве преемницы нашего матриарха."
"Похоже, она была очень вдохновляющей женщиной, — сказала Литея, и ее лицо озарила слабая, но искренняя улыбка. — "Ты скучаешь по своей семье, Грефу?"
Он на мгновение задумался.
"Это естественно, когда покидаешь сплоченное сообщество, — ответил он наконец. — И да, скучаю. Но они по прежнему со мной, когда я готовлю блюда по семейному рецепту или чиню сети, что помнят их руки."
"А вы не думали записать свои семейные истории?" — проснулся во мне библиотекарь.
"Я свои пою, — ответила Литея, качая головой. — "Так я держу их близко к сердцу"
Грефу, похоже, был с этим согласен: "Это больше ваша стихия, Барантет... или Шариклеи. Хотя я подумывал о том, чтобы собрать коллекцию рецептов."
"Кулинарная книга!" — пришел в восторг я. "Обязательно займись! Я никогда в жизни не ел столько вкусностей, как во время нашего путешествия."
Он довольно фыркнул:"Посмотрим. Может наш навигатор поможет найти несколько недостающих редких ингредиентов."
Восторженный смех Литеи заполнил мостик, и русалка чокнулась с нами термосами.
"Всегда готова нырнуть в дело с головой!"
Барантет Заменди при поддержке Simone D. Sallé
https://paizo.com/community/blog/v5748dyo6sij6?Zoetrope-Logs-Part-Two-Water-in-the-Storm
***
И снова привет, исследователи!
Сегодня взглянем на водных персонажей из Howl of the Wild: народы атамару и мерфолков! Начнем с атамару, амфибий, к народу которых принадлежит Грефу. Они возводят постройки из кораллов, общаются (и защищают себя, с помощью запаха и занимаются разведением угрей. Атамарские наездники на угрях — грозная сила, и персонажи игроков тоже смогут прыгнуть в седло и возглавить атаку со способностями вроде Приливного скакуна!
Приливный скакун (Riptide Mount) [A] — Черта 5
Атамару
Требования: вы находитесь под водой и рядом с существом по крайней мере на один размер больше вас, имеющим скорость плавания и не возражающим против того, чтобы стать вашим скакуном.
Многолетний опыт работы с водными вьючными животными научил вас быстро садиться в седло и слезать с него. Вы Садитесь на существо или Спешиваетесь с него и Отдаете ему команду на выбор.
Литея, как и многие мерфолки, обладает прекрасным голосом. Мерфолки — один из самых волшебных народов в Howl of the Wild. Они обладают способностями управлять водой, проклинать моряков или даже превращать свои слезы в жемчужины. Но самая известная способность мерфолков — это Песнь сирены в буквальном смысле!
Песнь сирены (Siren Song) [AAA] — Черта 9
ментальный, мерфолк, первобытный, слух
Частота: раз в день
Критерии: эксперт в Выступлении
Вы можете песней обольщать и околдовывать. Все существа в 60-футовой эманации должны пройти испытание Воли против вашей СЛ Выступления. В последующие раунды вы можете Поддерживать песню, заставляя каждое существо в области, на которое действует ваша песня, пройти испытание Воли еще раз. Обычно существа, путешествующие с вами в течение длительного времени, такие как ваши товарищи по отряду, невосприимчивы к вашей Песни сирены
Критический успех: без эффекта, и цель становится невосприимчивой к вашей Песни сирены на 24 часа.
Успех: цель заворожена вами до конца вашего следующего хода.
Провал: как при успехе, но цель еще ошеломлена 1 пока остается завороженной.
Критический провал: как при успехе, но цель еще ошеломлена 2 пока остается завороженной.
Мы продолжим публиковать отчеты команды, так что следите за новостями о приключениях на славном судне "Зоотроп".
Но об этом, исследователи, расскажем в другой раз.
James Case