Знакомство с икониками — Нахоа

"Нахоа, помоги выкопать еще один ров перед посевной!"

"Нахоа, свиньи снова сбежали, поможешь их пригнать?"

У народа Олехала, третьего из четырех великих народов океана Окайо, было много героев. Колеа-Странник, Дядюшка Полночь, Владыка Приливов... Но в деревне Нахоа, расположенной на маленьком острове на самом востоке архипелага Олехала, героев не было. Они и не требовались. В деревне не жаловались на отсутствие дождей, урожаи радовали обильностью, море было спокойным, а течения слабыми. Но какие бы мелкие проблемы не возникали у местных жителей, будь то порванный парус или больной ребенок, за которым надо присмотреть, Нахоа всегда первым спешил на помощь. Молодой человек не был героем, но он усердно выращивал таро на семейной ферме, делился излишками с соседями и развлекался на полную, играя в каменные кегли с друзьями или скатываясь по покрытым остывшей лавой склонам вулкана.

Годы, полные радости. Посев и сбор урожая, подрастающие младшие сестры. Новогоднее застолье и игры. Ленивое лето с купанием в водопадах вместе с девушкой-штурманом с близлежащих островов Таотаке, пока та не повела свои торговые каноэ на восток к берегам далекой Аркадии. В течение многих лет все было хорошо.

Пока не вернулся Памало. Песни народа Олехала описывали демона, огромное существо из тени и дыма, с бесшумными крыльями, подобными крыльям совы, и брюхом, ненасытностью соперничающим с чревом акулы. Раз в поколение он появлялся в небе над их островом, гнездился на самой высокой горе ровно один день и одну ночь, после чего кормился. Когда существо взмыло ввысь, а небеса потемнели, люди сделали все то же, что и всегда: спрятались. Кто-то в пещерах, кто-то в лесах, а кто-то укрылся на дальних рифах. Если повезет, Памало заберет большую часть скота и уйдет.

Но Нахоа не понимал. Как они могли допускать это поколение за поколением? В прошлый раз, когда являлся Памало, Нахоа был слишком мал, чтобы что-то запомнить, но страх перед черными крыльями, затмевающими солнце, намертво отпечатался в его сознании, как и у каждого жителя этого безымянного острова на востоке. Кто-то должен был что-то сделать. Сердце подсказывало Нахоа, что нужно что-то сделать.

Нет... это было Призвание.

Зов, что звучал десятилетиями. Нахоа не знал, слышали ли его остальные и могли ли ответить. Без единого слова Зов просил, умолял прийти на помощь. Нахоа не был героем... но он всегда помогал тем, кто в этом нуждался, поэтому он поступил так, как всегда поступал, когда кто-то просил о помощи.

Той ночью Нахоа искупался в водопаде и прибрался в саду. Он приготовил сестрам несколько их любимых блюд и оставил посуду рядом с ямой для готовки, чтобы они нашли еду утром. Он нарвал цветов, чтобы положить их вокруг камня, что помнил еще их отца и мать. И, наконец, он направился к тропинке, ведущей в гору. С палкой-копалкой в руке. Нахоа сел на пень, положив орудие на колено. Чтобы сестры могли расти без страха. Он сделал зарубку на палке-копалке. Чтобы Дядюшка не голодал зимой. Еще зарубка. Чтобы та милая девушка с Таотаке не столкнулась с чудовищем в море. За каждую причину сразиться с тварью он делал зарубку. Когда причины кончились, палка-копалка превратилась в зазубренное копье. С ним он взобрался на гору, где гнездился Памало, и на рассвете бросил ему вызов.

Памало не впечатлился. Конечно, а как же иначе. Демон был древним, о нем слагали песни и танцы, что каждый юный Олехала узнавал от бабушек и дедушек. Его облик вырезали на охранных камнях много поколений назад. Нахоа не был героем. Чудовище схватило Нахоа, и с молодым парнем в когтях оставило землю позади.

Высоко в небесах Нахоа сражался с Памало. С тем же успехом он мог бы быть муравьем, пытающимся бороться с приливом, хотя казалось бы разница очень велика. Нахоа метнул копье во врага, и то, скользнув по гладким черным перьям демонической совы, упало в бушующие под ними волны. Он схватил тварь за крыло, чтобы заставить ее спуститься на землю, но оно оказалось неподатливым, словно дерево коа. Он издал громкий клич, и чудовище оглянулось, взглянуло на него, на ничтожество, осмелившееся сопротивляться могучему демону, и озадаченно склонило голову. Нахоа даже охнуть не успел, как клюв вонзился глубоко ему в грудь.

Парня наполнили боль и отчаяние. Неужели это все, на что он оказался способен? Нахоа не ожидал, что победит Памало или даже выживет, но надеялся, что сможет хотя бы ранить чудовище, чтобы купить родному острову несколько лет мирной жизни. Чтобы показать народу, что этот древний ужас может истекать кровью, что ему можно противостоять, и что его не обязательно воспринимать как неизбежную плату за течение времени. Но все было напрасно. Демонические тени хлынули в грудь Нахоа подобно яду, и когда парень посмотрел вверх, взор его заполнился красным.

Но нет. Небеса действительно окрасились в цвет крови, но это была кровь не Нахоа. Вдали ему открылось невероятное зрелище: две фигуры, зверя и воина, возвышающиеся на целые мили, простирающиеся от горизонта до небес. "Боги", — потрясенно подумал Нахоа за мгновение до того, как одна фигура разрубила другую пополам, прервав ее бессмертное существование. Небеса разверзлись, и божественная кровь бога-воина пролилась дождем искр.

Они проносились мимо Нахоа с Памало красными и серебряными полосами. Одна искра попала в крыло Памало, и море под ними сменилось красной пустыней далекого материка. Еще одна, и вместо пустыни снова возник океан, но странный, испещренный остатками земли и разрушенных башен.

Сияющая искра с визгом пронеслась по воздуху, сравнявшись по скорости с полетом Памало и Нахоа. Демон снова начал терзать парня, и Нахоа пришлось отчаянно цепляться за сознание, пока кости его перемалывались под клювом чудовища. Он взглянул на искру. Его Призвание заключалось в том, чтобы защитить родной остров, чтобы сразиться с чудовищем, чтобы сделать что-нибудь, что угодно. Но намерение ничего не стоило без силы, позволяющей довести дело до конца. Силы, что висела в воздухе прямо перед ним. Нахоа потянулся к искре правой рукой, но Памало удержал его. Он снова потянулся, и плоть в очередной раз поддалась под напором клюва и когтей. С воплем боли Нахоа потянулся в третий раз и, наконец, схватил божественность.

Искра хлынула глубоко в душу Нахоа. Он почувствовал, как смерть покидает его тело, как божественная сила изгоняет тени из вен, выжигая их на коже, словно татуировки. Сила, теперь принадлежащая и ему. Нахоа разжал когти Памало, удивившись, какие они теперь хрупкие, и потянулся за оружием. Копье, оброненное полмира назад, снова оказалось в руке. Он вновь бросил вызов существу, что наводило ужас на его народ, и почувствовал, как внутри вспыхнула крошечная искра божественной силы, словно уголек, из которого в это мгновение величия разгорелся костер. Нахоа вонзил копье в грудь Памало, мощь богов потекла по его руке, сквозь оружие, и взорвалась вспышкой света и грома. Растерзанное тело демона упало наземь, и Нахоа упал вместе с ним на незнакомый ледяной берег.

Нахоа не был героем, пока еще нет. Но когда сознание его наконец ускользнуло, Призвание зазвучало вокруг яснее, чем когда-либо. И он понял, что именно это ему суждено.

James Case
https://paizo.com/community/blog/v5748dyo6wkdl?Meet-the-Iconics-Nahoa