Политические взгляды Сократа

Содержание:

1. Введение
1.1. Преамбула
1.2. Краткий обзор источников
2. Разбор политических взглядов
3. Заключение
Ссылки и примечания

Введение

Преамбула

Как часто вы посещаете книжные магазины? В век всеобщей цифровизации и массового внедрения маркетплейсов частые прогулки вдоль уставленных книгами полок, вверх и в стороны расползающихся стройными рядами по помещению, стали атрибутом совсем уж заядлых книголюбов. И хотя интернет-платформы открывают перед читателем несравненно более широкий ассортимент «буквосодержащей» продукции, ничто не сможет заменить традиционный заход в книжный. Не только в плане общей атмосферы подобных мест, но и в отношении удовлетворения простого обывательского любопытства: а что более всего читают дорогие сограждане? Конечно, и в интернет-магазине можно отыскать ответ на этот вопрос (посмотреть на количество отзывов, отсортировать выборку по популярности и т.д.), однако именно в старомодном оффлайн-формате ответ будет лежать на поверхности. Догадаться почему не столь сложно: «репертуар» каждой торговой точки подбирается аналитиками в соответствии со статистикой продаж.

Конечно, роль играют и другие факторы, но продаваемость тех или иных произведений оказывает наиболее весомое влияние. И вот, однажды во время очередной такой прогулки по книжному, обратите своё внимание на раздел, посвященный философской литературе. Почти весь философский раздел, вероятно, будут занимать внушительные блоки работ Ницше, Гегеля, Шопенгауэра, Канта, Фромма и других известных философов-идеалистов. На всём стенде вы насчитаете примерно лишь две книги, не вписывающиеся в идиллический пейзаж «торжества духа над материей»: насильно впихнутый в философскую рубрику «Манифест коммунистической партии» в одном переплёте с «Принципами коммунизма», да какой-нибудь несчастный «Левиафан» Т. Гоббса. Современное буржуазное общество стремится вычеркнуть из истории не только научный материализм Маркса и Энгельса, но и творения донаучного характера: в сорную яму летят французы Гельвеций и Дидро, англичане Бэкон и Локк, в конце концов, и многие древние греки.

Да, история не сохранила для нас большинства сочинений древнегреческих материалистов, а те, что сохранила, дошли в очень урезанном виде (как цитаты или как пересказы), однако ничто не мешает составить соответствующие хрестоматии, сборники. Точнее, есть одно препятствие, и имя ему – страх перед материализмом. Смелые, опередившие своё время догадки об устройстве природы, воинствующий атеизм, вера в демократию – это лишь меньшая часть того, что можно найти во взглядах древнегреческих материалистов. Твердость позиции, срывание всех и всяческих масок в изобличении идеализма, которые они демонстрировали, даже несмотря на ограниченность своей эпохой крайне скудного в сравнении с современностью развития производительных сил, вдохновляют и поныне. Так, Анаксимандр из Милета утверждал, что человек произошёл из существа другого вида, похожего на рыбу, а представитель элейской школы Ксенофан писал, что не человек создан по образу и подобию бога, а боги по образу и подобию человека:

Если бы руки имели быки, или львы [или кони],
Чтоб рисовать или творить изваянья как люди,
Кони тогда на конец, а быки на быков бы похожих
Нарисовали богов, и тела их сваяли
Точно такими, каков у каждого облик.

Климент Александрийский, Stromata, V, 110.

Однако прекрасный древнегреческий материализм был не просто смелой догадкой, но и зачастую политическим высказыванием, направляемым против рабовладельческой аристократии. Он и его борьба против банальных религиозно-мифологических суеверий оказывались могучим оружием в руках античной демократии: с уничтожением священного ореола веры непременно расшатывалась почва под ногами аристократии, родовой знати, опиравшейся не только на своё натуральное богатство и растущие из прошлого привилегии, но и на идеализм, на веру в особые божественные добродетели родовитых господ. Именно поэтому внутриклассовая борьба в мировоззренческой области совершенно не утихала. Достаточно вспомнить пифагорейский союз, религиозно-эзотерическую боевую организацию греческой аристократии и её философию, которая была радикально противопоставлена материализму рабовладельческой демократии. Исключение из правила здесь составляет почти что один великий диалектик Гераклит, который был сторонником знати.

В нашу же эпоху медленное углубление общего кризиса капитализма непременно обнажает остроту конфликта науки и идеологии, как производной противоречия между трудом и капиталом, а потому буржуазия в трепетном страхе спешит вымыть из исторической породы всё, что может привести к становлению человека на научно-материалистические позиции в отношении изучения общества, весь материализм. Ибо материализм философский и научный суть лишь звенья одной цепи, ведущей из царства иллюзий в царство знания.

Но давайте же вернёмся в нами подзабытый книжный магазин. Взглянем на полку повнимательнее. Кого мы точно там увидим из древних греков? Идеалиста Платона и идеалиста Ксенофонта! Но нет, сегодня поговорим не о них, сегодня хотелось бы отойти чуть назад, ибо Платон и Ксенофонт фигуры достаточно крупные и требующие непременно комплексного охвата, а кроме того и не самые первые, если смотреть в контексте эпохи. Первым был другой философ родом из Эллады – Сократ.

Сократ был учителем Платона и Ксенофонта, а потому его по праву можно считать зачинателем оформленного философского идеализма периода расцвета Древней Греции. Тем не менее, он не оставил после себя никаких сочинений, а потому приходится судить о его взглядах на основании тех пересказов его учения, которые были даны в различных формах его учениками.

Важно учесть, что в полноценной научной работе требовалось бы кропотливо высматривать влияние взглядов говорящего устами Сократа античного автора на форму и содержание изложенного, тогда как в рамках небольшой статьи мы вынуждены исключить этот важный текстологический аспект из исследования в целях соблюдения формата.

В чём, однако, актуальность данной работы? Актуальность и соответственно цель здесь очень проста: необходимость определить политическую, а ровно и историческую роль Сократа (как одного из наиболее почитаемых и известных древнегреческих философов) вытекает непосредственно из важности защиты научно-материалистического мировоззрения в целом, и исторического материализма в частном.

Также следует обратить внимание на один важный аспект. Сократ жил в V до нашей эры[1], а его акме приходится на времена Пелопоннесской войны (431-404 гг. до н.э.)[2]. Время жизни Сократа соответствует пику развития афинской демократии, её расцвету, после которого началось её сокрушительное падение. Соответственно этому и политические взгляды Сократа особенно необходимо рассматривать только в контексте его бурной эпохи и относящихся к ней классовых битв, но никак не метафизически, никак не в вакууме.

Краткий обзор источников

Основным источником для данного эссе послужило одно из ранних произведений Платона – «Апология Сократа». Данное произведение Платона относится к ранним, а его время возникновения относится, по предположению учёных к второй половине первого десятилетия IV века[3]. «Апология» представляет не типичный для Платона монолог, являющийся речью Сократа на суде. Суд, согласно платоновской «Апологии», выдвинул Сократу обвинения в безбожии и развращении молодёжи своими речами, а затем, после вызывающего поведения Сократа, который в качестве «меры наказания» запросил право на бесплатный обед в пританее (Платон, Апология Сократа, 36 D), что считалось большой почестью, вынес ему смертный приговор. Описываемые события происходили в 399 г. до н.э.

Композиционно речь Сократа состоит из трёх речей: (1) речь после обвинения, предшествующего приговору, (2) речь после общего обвинения и (3) речь после смертного приговора. Касательно же вещественной стороны дела стоит отметить, что древнейшая дошедшая до нас рукопись на греческом датируется IX веком[4]. Имеется несколько переводов на русский язык, начиная с конца XVIII века, однако в данной работе мы прибегнем к пользованию переводом С. А. Жебелёва (1920-е годы).

Разбор политических взглядов

Переходя к рассмотрению «Апологии», нельзя не отметить, что в глаза бросается нарочитая, показная аполитичность Сократа. Великий философ говорит, что «не предавался покою, но пренебрег всем тем, о чем заботится большинство, — наживою денег, домашним хозяйством, стратегиями, выступлениями в народном собрании, всеми прочими общественными должностями, участием в заговорах, партийными распрями, бывающими в государстве» (Платон, Апология Сократа, 36 В). Он же неоднократно подчёркивает, что таким принципиальным людям вроде него – не место в политике (Платон, Апология Сократа, 32 Е):

Сократ предстаёт в глазах читателя борцом за правду, смелым и честным человеком, который не боится говорить то, что на самом деле думает. Это проявляется во многом и на самом суде, когда Сократ публично порицает тех, кто в ходе судебного разбирательства взывает к жалости, ведёт себя малодушно (Платон, Апология Сократа, 35 А), говоря, что они «вовсе не отличаются от женщин». Излюбленным методом «проповеди» Сократа было искусство спора для нахождения истины (т.е. «диалектика» в её древнегреческом понимании): Сократ любил «испытывать» разных афинских граждан, претендующих на мудрость. Всеми этими действиями, безусловно, Сократ заработал себе не только большое количество врагов, но и большое уважение. Однако всё ли так хорошо, как может показаться на первый взгляд?

Здесь стоит отвлечься на этическую и познавательную стороны учения Сократа, ведь именно ими Сократ во многом и обосновывал свою позицию и своё поведение. Так, согласно Сократу, он является непосредственно проводником божественной воли (Платон, Апология Сократа, 33 С):

В этом отрывке заметно то ядро сократовской гносеологии, которое входит в противоречие с греческой «народной религией», политеизмом вообще, и которое, по всей видимости, и выступило отчасти основанием для обвинения Сократа в безбожии (однако останавливаться на данной гипотезе мы не считаем в данном случае нужным). В дополнение можно отметить откровенно скептическое отношение Сократа к изучению материального мира. Ксенофонт в «Воспоминаниях о Сократе» пишет, что Сократ «не советовал заниматься изучением небесных явлений, как бог производит каждое из них: этого, думал он, людям не удастся постигнуть, да и богам не доставит удовольствия, кто исследует то, чего они не захотели открыть» (Ксенофонт, Воспоминания о Сократе, VI, 4). В учении Сократа черта познавательного скептицизма выступает более чем рельефно. Она же соседствуем с ярко выраженным мистицизмом.

Касательно же этической стороны нужно отметить тот факт, что основой всякого блага в частной жизни и общественной, согласно Сократу, является добродетель: «не от денег добродетель рождается, а от добродетели и деньги, и все прочие блага для людей и в частной жизни и в общественной» (Платон, Апология Сократа, 30 В). При этом, добродетель достигается благодаря самопознанию и является вечной истиной. Ксенофонт писал, что Сократ «старался внушить им принципы нравственности в религиозном отношении» (Ксенофонт, Воспоминания о Сократе, III, 2).

Таким образом, нетрудно заметить, что философское учение Сократа является сугубо идеалистическим и проникнуто духом теологии.

Мнимая аполитичность и мнимое неучастие в общественной жизни Сократа, которые декларируется им в платоновской «Апологии», потому и являются мнимыми, ибо опираются на голое постулирование. Тогда как уже само высказывание Сократа, что он не отклонись бы он от государственной деятельности, то и не прожил бы столько, является высказыванием политическим. Это высказывание направлено своим острием против афинской рабовладельческой демократии, которую Сократ фактически обвиняет во лживости и порочности. При ещё более детальном рассмотрении вскрываются и другие факты, говорящие о вполне выраженной политической позиции Сократа. Так, в платоновской «Апологии» есть следующий фрагмент, раскрывающий взгляды Сократа на политику (Платон, Апология Сократа, 25 В):

Т.е. по мнению Сократа, управлять государством в состоянии только люди знающие. Знание в данном случае опять-таки понимается Сократом как добродетель, как особое нравственное знание, а не конкретное знание о государстве и обществе. В любом случае подобное высказывание уже подрывало легитимность государственного строя Афин, а при сверке его с местами из других работ, политическая позиция Сократа начинает играть новыми красками. Таким свидетельством является платоновский диалог «Протагор», где Сократ говорит следующее (Платон, Протагор, 319):

Сократ заявляет о своих симпатиях к аристократии не напрямую, более того, он лицемерно, в противоположность своим обычным изречениям о том, что большинство афинян самомнящие глупцы, называет их мудрыми. Он маскируется тем, что равно судит и благородного, и безродного, осмелившихся выступать со своим советом без должных на то оснований. И всё же Сократ недвусмысленно намекает, что управлять должен только небольшой круг знающих, добродетельных граждан. А может ли простой работник физического труда познать эту самую добродетель? Сократ отвечает, что нет: «земледельцы и другие рабочие очень далеки от того, чтобы узнать самих себя… ведь они знают только то, что имеет отношение к телу и служит ему… А потому, если познание себя есть признак разумности, никто из этих людей не может быть разумным в силу одного своего ремесла» (Платон, Первый Алкивиад, 131 ab).

Кажущаяся аполитичность Сократа оказывается только лишь туманным миражом, за которым скрывается непримиримая враждебность к афинскому демосу. Однако возникает следующее затруднение: Сократ нарочито подчеркивал собственную материальную неустроенность (Платон, Апология Сократа, 31 С) и равенство всех афинских граждан перед ним: «одинаково, и богатому и бедному я предоставляю задавать мне вопросы, а если кто хочет, то и отвечать мне и слушать, что я говорю». Как объяснить факт такого расхождения между материальным положением Сократа и его политической позицией? Как истолковать терпимость Сократа по отношению к беднякам? К этим вопросам можно подойти двояко.

Во-первых, стоит рассмотреть их в связке, и тогда станет очевидно, что сам будучи материально неустроенным, Сократ не мог отказывать беднякам в слушании его размышлений: это было бы совсем уж голым лицемерием.

Во-вторых, здесь важно различать классовое положение и классовую принадлежность. Т.е. экономическую и политическую роли. Маркс подчёркивал различие между ними в своей работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонопарта»[5]:

Соответственно для определения классовой принадлежности (т.е. классового образа мысли и действия) нам не важно, был ли Сократ сыном повитухи и был ли он беден. Нам важна его политическая программа. Она же заключалась непосредственно в антидемократической пропаганде. При том, что и демократические слои были совсем неоднородны, непременно имели место и конфликты между двумя его полюсами, между его беднейшей частью и богатейшей. В этом контексте учение Сократа, в котором последний отводил известную роль критике денежного богатства (Платон, Апология Сократа, 29 DE), было нацелено прямиком в самые основы благосостояния торгово-ростовщических слоёв, афинской плутократии, вбивая клин между нею и различного рода плебсом.

Самого же Сократа можно охарактеризовать как люмпен-аристократа, т.е. как люмпена по положению и при том же сторонника знати по принадлежности. Занимаясь общественной деятельностью (под которой следует подразумевать не только лишь государственно-судебные занятия, как то делает сам Сократ, но и любую деятельность в рамках общественной надстройки) и даже не занимаясь ею, человек непременно остаётся в политическом поле: действие и бездействие здесь в равной степени определяют классовую позицию. В отношении Сократа уж тем более было бы нелепо утверждать о его аполитичности или презрительном отношении ко всем формам правления, как то утверждается, например, в БСЭ 3-го, хрущёво-брежневского издания[6]. Аристократическая направленность его учения при комплексном анализе вырисовывается вполне отчётливо.

К слову сказать, обоснование и идейная база учения Сократа даже по меркам его эпохи являются крайне слабыми: в основе лежит открыто идеалистический подход, причём в самых противоречивых и эклектичных формах. В его философии сочетаются предрассудки агностицизма (часть бытия навсегда скрыта от всякого познания), мистицизма (часть бытия доступна только «сверхнаучному» познанию), логизма (мерило познания – только «чистое» мышление). Замешиваются они в разных пропорциях. Так, когда речь идёт о познании материального мира, Сократ очерчивает заранее определенный круг доступного для изучения, тогда как «неумеренное» погружение за рамки этого круга или не ведёт ни к чему (ввиду ограниченности познания), или грозит человеку порчей рассудка (Ксенофонт, Воспоминания о Сократе, VII). Это явное проявление агностицизма. Когда же Сократ говорит о божественном провидении, он обращается уже к мистицизму. Ни одна из этих идеалистических линий не проводится Сократом последовательно. В конечном счёте его философская система является помесью трансцендентного и трансцендентального идеализма.

Заключение

С полученным в ходе исследования выводом о взглядах Сократа на политику хорошо согласуется мнение других исследователей. Так, А.В. Самаев и А.В. Биряева в своей статье «Политико-правовые доктрины Сократа о государстве» отмечали, что «правильными формами [правления] Сократ считал монархию и аристократию, а неправильной – тиранию, олигархию и демократию»[7]. Мнение о Сократе как о проводнике идеологии аристократии также было выражено в марксистской советской историографии. В советском учебнике «История философии. Том первый» (1941) давалась следующая характеристика политической позиции Сократа: «Сократ выступил на арену общественной деятельности как принципиальный враг демократических слоев»[8].

Подводя некий логический итог вышесказанному, необходимо вернуться к тому, с чего мы, собственно, и начали разговор о Сократе – т.е. к современности.

Думаю, что всякому здравомыслящему человеку будет очевиден тот факт, что многие представители интеллигенции в современности старательно вылепливают из древнегреческих идеалистов практически незыблемых авторитетов в истории философской мысли. Так, например, согласно исследованию 2017-го года, одним из наиболее значимых философов респондентами был указан ученик Сократа – Платон[9]. Идеалисты настоящего всячески пропагандируют усвоение обветшалых трудов идеалистов древности. Это неумеренное помешательство сказывается и на статистике продаж философской литературы. Однако, чем же может быть полезно подобное некритическое чтение? Что из него человек вынесет? В лучшем случае стремление к работе над собой, в худшем – матёрый идеализм и антидемократизм в области мировоззрения. В противовес идеологам старого и нового идеализма, обратимся же к одному из наиболее известных древнегреческих материалистов – Демокриту. Выдающийся философ и современник Сократа говорил:

Бедность в демократии настолько же предпочтительнее так называемого благополучия (граждан) при царях, насколько свобода лучше рабства.

Стобей IV, 1, 43.

Ссылки и примечания

1. Сократ // БРЭ. URL: https://bigenc.ru/c/sokrat-7bb844 (дата обращения: 28.05.2024)
2. Пелопонесская война // БРЭ URL: https://bigenc.ru/c/peloponnesskaia-voina-f30572 (дата обращения: 28.05.2024)
3. Платон. Апология Сократа // Полное собрание сочинений Платона в 15 томах / под ред. С.А. Жебелева, Л.П. Карсавина, Э.Л. Радионова. СПб., 1923. Т. 1. С. 50
4. Апология Сократа // Википедия URL: https://clck.ru/3Aw26M (дата обращения: 29.05.2024)
5. Маркс К. Восемнадцатое Брюмера Луи Бонапарта // Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Сочинения. М., 1957. Т. 8. С. 148.
6. Сократ // БСЭ (gufo.me) URL: https://clck.ru/3DMovY
7. Политико-правовые доктрины Сократа о государстве // Контентус. 2018. №12.
8. История философии // под ред. Г.Ф. Александрова, Б.Э. Быховского, М.Б. Митина, П.Ф. Юдина. М., 1941. Т. 1. С. 137.
9. Беседин А.П., Васильев В.В., Волков Д.Б., Кузнецов А.В. О чём думают российские философы? Результаты интернет-опроса // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. 2017. №6. С. 91.