10 хрестоматийных работ Виктора Пивоварова
Искусствовед Галина Шубина рассказывает о главном романтике московского концептуализма
В начале 1960-х годов, после окончания Московского полиграфического института, Виктор Пивоваров начал работать в книжной графике (он проиллюстрировал в том числе сказки Андерсена, стихи Генриха Сапгира, «Черную курицу» Погорельского). В 1970 году в его творчестве на первый план выходит живопись, но наработанный в графике узнаваемый стиль остается. В картине «Отражения» обращенные друг к другу фигуры на глухом эмалевидном фоне нанесены трафаретной техникой с использованием минимального количества цветов. Внутри силуэта мужчины в костюме и котелке — «прорывы» плоскости, открывающие изображение пейзажа, вид на который перекрывает причудливая конструкция с табуреткой в основании. Половинка яблока, рыба и горящая свеча образуют пирамиду, отражение которой составляет силуэт второго героя. Очки, котелок, пейзаж внутри фигуры, яблоко — все эти мотивы, отсылающие к творчеству Рене Магритта, будут еще не раз встречаться в работах Пивоварова.
Работа «Московская вечеринка» — одна из ключевых в творчестве художника. В вытянутых вибрирующих контурах фигур, в наслоении бесконечного количества пространств, населенных изображениями, которые, находясь в одной плоскости, никогда не пересекутся, видна сюрреалистическая подоснова живописного языка Пивоварова. Персонажи и изображения (их художник называет «актерами») в «Московской вечеринке» появляются впервые и будут сопровождать его на протяжении всей творческой жизни. Среди них — голова человека, части тел, дом, стол, пустая комната и фигура мужчины в темных очках, которые Пивоваров считает «метафорой… зрения, повернутого внутрь себя, к миру внутреннему, к жизни души».


Тема одиночества — одна из сквозных в творчестве Пивоварова. Говоря о концептуальном цикле «Проекты для одинокого человека», художник определяет внутреннее состояние своего героя как «сознательное одиночество», при котором человек полноценно участвует в социальной жизни, общается с другими людьми, но остается одиноким. Цикл состоит из шести щитов-картин, каждый из которых — это схема, инструкция или описание: «Проект жилого помещения для одинокого человека», «Проект предметов повседневного обихода для одинокого человека, «Проект неба для одинокого человека», «Режим дня одинокого человека», «Проект снов для одинокого человека», «Проект биографии для одинокого человека». Такое художественное решение наглядно отражает структуру концептуального живописного языка, разработанного Пивоваровым в начале 1970-х годов. Каждая из работ цикла совмещает отстраненность информационного щита и узнаваемость авторского стиля. Собственно художественное сведено в работах к минимуму: пустынные фрагменты пейзажей или изображения комнат выглядят такими же отстраненными, как тексты и схемы.
Previous









Этот альбом можно назвать уникальной формой концептуалистского художественного высказывания, возникновение которой было возможно только в тех условиях, в которых существовало советское неофициальное художественное сообщество. Для его представителей мастерская была особым пространством, предназначенным не только для закрытого рабочего процесса, — в мастерских устраивали показы работ и обсуждали искусство с узким кругом друзей и коллег. Для концептуалистской среды альбом, сочетающий черты литературного произведения и графического листа, был идеальной формой произведения, а последовательный показ листов становился перформансом для собравшихся в мастерской зрителей. В альбоме «Лицо» повествование выстроено в форме обращения к другому человеку, который никогда не отвечает и остается за пределами композиции, как и главный герой, чье лицо или частично скрыто изображенными предметами, или еле видно в разрывах фона.








«Лицо», «Проекты для одинокого человека» и альбом «Konkluze» художник считает единым комплексом работ, который сам он называет «философским сводом». Это понятие Пивоваров использует с долей осторожности, говоря: «Я не мыслитель, я чувствитель. <…> …Я чувствую ритм и рифмы вещей, и, если мне удается их уловить, они складываются в образы и строчки, которые гораздо умнее меня». Каждая из работ «философского свода» — способ выявления граней внутреннего «я» персонажа, и каждый из этих персонажей автобиографичен. В альбоме «Konkluze» автор помещает своего героя в доведенный до изобразительной формулы пейзаж: это пространство, обозначенное оттенками синего цвета и кадрированное рамкой, низкая линия горизонта, свет, видимый лишь по тени от прямоугольников, напоминающих дверь. В этой системе координат место главного героя, задающего вопрос «Где я?» и пытающегося определить свое положение между «я и оно», «я и не я», определяют ответы в виде указывающих направление движения стрелок и лаконичных обозначений: «верх», «низ», «да», «нет», «там» и «здесь».
«Москва, весна и рыбка на окне» относится к циклу «Квартира 22» (1992–1996), состоящему из 35 картин. Квартира 22 — это коммунальная квартира, в которой родился Пивоваров, а персонажи работ цикла — мама художника, люди, которые в разные годы жили в этой квартире, и друзья. Принцип, объединяющий работы, художник сравнивает с триединством классической драмы: местом служит коммунальная квартира, время — конец 1950-х годов, а единство действия обеспечивается набором событий повседневной жизни. Скупые выразительные средства, утрированная грубость форм и использование плотного контура заимствуются художником у информационных стендов, а введение текста в ткань повествования усиливает плоскостность картин. По словам художника, работы этого цикла — современный вариант жанровой картины, созданный подчеркнуто «нехудожественными» средствами. Красота повседневности здесь показана без поэзии и ностальгии, но и без критики.
«Окно мальчика» — редкий в творчестве Виктора Пивоварова пример объекта-лайтбокса . Объект является изображением окна. Спиной к зрителю стоит мальчик, за его окном виден дом и серое небо. Включив подсветку, зритель, наблюдающий за мальчиком, обнаруживает, что мальчик сам находится в процессе наблюдения за переодевающейся у окна женщиной в доме напротив. Теплый оконный свет контрастирует с подчеркнуто графичным и практически монохромным решением картины-объекта, а неожиданный сюжет обращается к глубоко скрытым переживаниям героя. Это любопытный вираж развития в сторону от сформулированного в 1970-е годы принципа открытой картины как подчеркнутой плоскости — к традиционному представлению о классической картине как об окне, за которым всегда разворачивается пространство. Здесь это утверждение реализовано буквально.
«Жизнь в Москве, не в той, что наверху, а в той, что внизу, в нашей Москве, упоительна! Стихи, застолья, Эрот, порхающий под потолками, культ дружества. Кажется, никогда в России со времен пушкинской додекабристской молодости не было таких горячих, не замутненных прагматизмом, дружеских отношений» — так описывает Виктор Пивоваров в своей книге «Влюбленный агент» художественную среду, в которую он попал в 1960-е годы. Альбом «Действующие лица (Сценки из московской жизни)» был выполнен художником после его переезда в Прагу как воспоминание о друзьях и коллегах, о художественной жизни Москвы 1970–80-х годов. Форма этого альбома отличается от его более ранних работ в этом жанре. «Действующие лица» автор сравнивает с традиционным альбомом XIX века. Его героями стали поэты Игорь Холин и Генрих Сапгир, с которыми Пивоваров близко дружил, писатель Юрий Мамлеев, художники Леонид Шварцман, Оскар Рабин, Эрик Булатов, а также Илья Кабаков, в мастерской которого проходили многочисленные встречи художников, поэтов и философов. Действующим лицом стал и «сакральный центр» Москвы, города, который не перестал быть местом жительства героев Пивоварова даже после его эмиграции в 1982 году.
Тело московского неофициального искусства 1960–70-х годов Виктор Пивоваров представил в виде наглядной схемы: обозначенное контуром тело мужчины, верхняя часть которого разделена на несколько окрашенных в разные цвета участков, заполненных именами художников — участников альтернативной художественной сцены 1960–70-х годов. Стилистика изображения напоминает научные иллюстрации в журнале «Знание — сила», соответственно выстроено и пространство композиции: в очерченной вдоль верхнего края графе помещено название схемы, а само изображение расположено на нейтральном фоне, напоминающем слегка пожелтевший лист бумаги. Художник побуждает зрителя провести собственную работу по сравнительному анализу и решить, почему в голове находятся Кабаков и Пригов, Соков — под глазом, Булатов — на плече, а Макаревич и Елагина — в районе ребер.
Рассказ от лица выдуманного персонажа — один из важных художественных приемов московского концептуализма. Монах Рабинович — второе «я» автора; герой, реализующий возможность духовного восхождения человека к единению с Богом, космосом и окружающим миром, описанную Пивоваровым в «Проектах для одинокого человека». Сам художник не раз говорил, что ему так и не удалось воплотить «программу сознательного одиночества», которая видится им как идеал существования творческого человека. Эпитет «монах» дан герою не как обозначение его места в церковной иерархии (даже его принадлежность к определенной конфессии неизвестна), а скорее как знак его миссии одиночки. Образ сада, появившийся в творчестве Пивоварова еще в альбомах конца 1970-х годов, мыслится как умозрительное пространство коллективной памяти человечества. Визуальное решение цикла отсылает к опытам художника с информационной графикой: изображение составлено на сочетании стремящихся к абстракции биоморфных фигур, окружностей (символов совершенства и гармонии) и надписей, помещенных на плотном белом или черном фоне («дневные» и «ночные» сады).
