Старец Иоанн из гор Сихлы
Death to the World, выпуск № 3, 1994 г.
Перевод: Записная книжка христианина
На протяжении всей человеческой истории и по всему миру были люди, которые поддерживали себя исключительно Богом, годами жительствуя без еды, крова и одежды. Мы далеки от опыта таковых подвижников; впрочем, истории о них время от времени доходят до нас. Следующий рассказ представляет собой истинную историю об аскете, который жил в одиночестве в лесах Румынии до 1950-х годов.
Летом 1945 года я взял свой посох и отправился через гору в монастырь Сихастрия. Я хотел исповедоваться отцу Клеопе. Когда я пересек хребет Горы и прибыл в долину Сихастрия, на краю поляны, называемой «Трапеза», передо мной предстал невозмутимый и святой лик неведанного исихаста. Он был невысокого роста, с непокрытой головой, босой, одет в длинную шерстяную рясу, также перевязан веревкой из конопляной травы. У него не было ни посоха, ни сумки, а в руках он держал молитвенные четки, изготовленные им из плодов шиповника. Казалось, он меня ждал. Увидав меня, он благословил меня обеими руками и произнёс: «Отец Феодул, вы собираетесь в Сихастрию, к отцу Клеопе? Сколько раз я тоже ходил в монастырь Сихастрия и стоял в церкви во время службы, но меня никто не видел! Я знаю, что вы желаете покинуть Агапию и отправиться в Сихастрию, но вам не следует ехать. Останьтесь в монастыре Агапия и проявите там свое смирение, потому что Бог не напрасно послал вас в Агапию. Это спасение вашей святости!»
Когда я увидел, что он назвал меня по имени, а также знал мои мысли, меня первоначально охватил какой-то страх и удивление, до такой степени, что я не мог даже говорить, исключительно потому, что я слыхом не слыхал, кто он такой. Но его слова затронули моё сердце и заполнили меня внушительной внутренней радостью, какой я никогда раньше не ощущал. Затем, набравшись духа, я спросил его:
- «Как Вас зовут, святой отец, и как долго вы проживаете в аскетизме в этих краях?»
- «Меня зовут Иоанн, - ответил он мне, - и я из Тигинской области. В юношестве я был протосингелом епископа. Но, полюбив тишину и молитву, я оставил этот достойный пост, и, услышав об обители Олтении, в 1915 году я пришел как покорный брат в Красненский монастырь в уезде Горж. Монах дал мне в послушание заботу о скоте, принадлежавшем скиту. Через несколько лет он сказал мне: «Брат Иоанн, приготовься, потому что сегодня вечером мы пострижем тебя в монахи!» Он не был знаком с моей прежней жизнью. После я оставил всё и уехал той же ночью в пустынь в глубине леса. Затем, услышав об исихастах в Мальдавии, в 1920 году я навечно удалился в горы Сихла».
После кратковременного безмолвия святой исихаст Иоанн добавил:
- «Отец Феодул, пожалуйста, принесите мне пачку бумаги и килограмм чернил».
- «Но для чего они вам, отче?»
Однако добросердечный старец, указывая рукой на ветви елей, произнёс мне: «Мне необходимы всего-навсего перья, посмотрите, сколько перьев отдал мне Бог!»
- «Где собственно и когда мне принести Вам бумагу?», - спросил я его.
- «Не тревожьтесь об этом, - ответил он, - обо всем позаботится Господь!»
- «Ваше Святейшество, не желаете ли вы, чтобы я принес вам еще сушеного хлеба или другой еды?»
- «Мне ничего не нужно, потому что, милостью Бога, у меня имеется все, что мне нужно!»
Тогда, поцеловав его руку, я сказал ему: «Благословите меня, Ваше Святейшество!»
- «Да благословит Вас Господь и простит меня!»
Получив его благословение, я спустился в долину к Сихастрии… Неизъяснимая удовлетворённость покоилась в моей душе. Сколько б я не желал спросить у этого великого исихаста, но он не хотел раскрывать мне ничего ни о своем духовном аскетизме в горах Сихла, ни о том месте, где у него была пещера или земельная лачужка.
Через месяц я взял за спину ранец и посох, и отправился через гору в сторону Сихастрии. У меня было дело к отцу Клеопе. Мимоходом я помолился о встрече со святым исихастом Иоанном, дабы отдать ему бумагу и чернила. Еще я принес в пищу подсушенный хлеб. Кто знает, что ему нужно было написать! Возможно, какие-то непроизносимые внутренние откровения; возможно, советы об Иисусовой молитве, какие он приобрел в юности или, возможно, что-то о его личной жизни.
Когда я показался пред поляной Трапезы, святой исихаст Иоанн незамедлительно появился передо мной. Я даже не заметил, с какой стороны он подошёл. Его лицо было светлым, ясным, излучало лазурную радость, чуждую обыкновенным людям; и его сердце было переполнено славным миром и божественным покоем. Его тело было покрыто такой же грубой шерстяной одеждой, связанной его собственными руками. В левой руке он зажимал молитвенные четки из шиповника, а правую руку он всегда держал на груди, будто для молитвы.
После того как я поцеловал его руку и раскланялся ему, старец Иоанн благословил меня обеими руками, поцеловал в лоб и сказал: «Отец Феодул, ты собираешься в Сихастрию? Вам лучше возвратиться в Агапию, так как отец Клеопа, настоятель монастыря в Сихастрии, сегодня отсутствует. Его призвали в монастырь Нямц».
- «Ваше Святейшество, - произнёс я ему взволнованно, - я принес вам бумагу и чернила. Вот еще малость перьев!»
- «Спасибо, отец Феодул. Я знал, что ты их найдешь!»
Следом он положил его в рюкзак, который был у него за спиной. «Я также принес вам немного еды: хлеб, плоды и немного вина».
- «Да наградит Бог вашу любовь, отец Феодул, однако мне ничего не нужно, Бог заботится обо мне».
Я напрасно настаивал, дабы он что-нибудь взял. Он даже не заглянул в корзину, чтобы увидеть, что я ему принес. Но, для того чтобы не огорчать меня, благой воитель Христов дал мне это духовное слово:
«Отец Феодул, пост - великая польза для монаха. Вы должны знать, что есть семь видов пищи для сильной половины человечества, другими словами семь степеней поста:
A: Мясоеды. Это одна из низких степеней голодания, если они иногда воздерживаются от еды. У них никогда нет возможности продвигаться в молитве.
В: Лакто-вегетарианцы, которые никогда не употребляют в пищу мясо, а только молоко, сыр, яйца и разнообразные вареные овощи. Это вторая степень поста, которую соблюдают монахи в общежитиях монастырей и, очень редко, миряне.
C: Вегетарианцы, которые едят исключительно овощи и вареные или сырые бобовые. Данный распорядок составляет третью степень поста, и его соблюдают самые усердные монахи в обычной жизни.
D: Едоки фруктов, которые едят хлеб и сырые плоды всего один раз в сутки, не пробуя никакой иной еды. Тот, кто достигает данной степени поста, могут без труда управлять своим телом и мыслями и может проворно продвигаться по пути молитвы.
Е: Едоки злаков составляют пятую степень голодания. К этой степени причисляются монахи, особенно исихасты и обитатели пустынь, которые едят один раз в день только черный хлеб, крупы и вымоченные зерна пшеницы, кукурузы, проса, чечевицы, бобов, гороха и т. д.
F: Сухая пища - это шестая степень монастырского поста, которую обычно достигают только самые усердные жители пустыни. Живущие в этом суровом аскетизме едят только пропитанный водой хлеб с солью или небольшим количеством уксуса один раз в день и в меру. Так жили исихасты из долины Нила.
G: Священная Пища, или манна, - это заключительная и высшая степень монашеского поста, которая достигается очень немногими после длительного аскетизма, укрепляемого благодатью Святого Духа. Они довольствуются только самыми Чистыми Таинствами, другими словами Телом и Кровью Христа, которые они получают лишь дважды еженедельно, не пробуя ничего, кроме воды. Миновав трудные искушения и аскетизм, благодаря Милости Божьей, я пришел к тому, чтобы удовольствоваться одними Чистейшими Тайнами, и больше не чувствую голода, не испытываю нужды в хлебе или овощах…
Вот, отцы, до какой меры религиозного подвижничества дошел старец Иоанн.
Тогда я спросил его: «Ваше Святейшество, там, в лесу, где вы живете, вам не холодно зимой?»
- «Отец Феодул, я горожанин Карпатских гор, и Господь заботится обо мне; ибо, где бы Он меня ни нашел, я ни в чем не нуждался. Я не чувствую ни морозы зимы, ни палящего солнца, ни голода, ни жажды, ни какой-либо иной земной нужды!»
- «Ваше Святейшество, я очень хочу уйти в монастырь Сихастрия, дабы существовать рядом с монахами! У меня там было бы больше тишины и времени для молитвы».
Он ответил мне: «Если митрополит приказал тебе отправиться в Агапию, будь покорным, потому что ты был послан туда по воле и велению Бога!»
Заметив тогда, что великий исихаст не желал говорить долго, дабы не прекратить Иисусовую молитву, которую он держал в уме и в своем сердце, я поблагодарил его от всего сердца за советы и полезные слова, какие он мне дал. Я поклонился ему, поцеловал его руку и попросил благословения уйти. И архиепископ Иоанн благословил меня крестным знамением и сказал: «Да благословит тебя и простит меня Господь наш Иисус Христос!»
Еще один год прошел с большим количеством хлопот и испытаний. Я больше не слышал о епископе Иоанне. Весной 1946 года мои мысли вдохновляли меня на несколько дней отправиться в монастырь Сихастрия. Я совершил обыкновенную молитву о путешествии, взял свой посох и пересек гору с мыслью, что еще раз увижу священного исихаста - Иоанна. Когда я добрался до поляны Трапеза, чудо произошло в третий и последний раз. На краю поляны меня поджидал его святейшество-Иоанн. То же сияющее лицо, такие же бесцветные и жизнерадостные глаза, именно эта удовлетворённость и душевный покой в его душе, та же грубая шерстяная одежда на его худом и престарелом теле. Я поклонился ему и поцеловал его руку, и он поцеловал меня в лоб, и мы оба сели на ствол ели, снесенной ветром. Ничто земное его не интересовало. Спустя несколько минут безмолвия его святейшество произнёс: «Я желаю возвратиться в свою родную деревню, дабы там умереть. У нас довольно много лесов…»
Тогда старец, увидев мою печаль, укрепил меня в надежде и утешил меня, дабы я заботился о душах, которые были мне вверены в монастыре Агапия, что тут будет мое спасение. Напоследок он благословив меня обеими руками, и поцеловал меня в Господе. Я поклонился ему, и мы слёзно расстались. Он удалился в свою настолько желанную пустыню, к горам Сихла, а я спустился к Сихастрии. Это была моя последняя встреча с ним.
С 1946 года мне не предоставлялась возможность встретиться с ним. Больше о нем никто не говорил. Я думал, что он ушел в вечность откуда-то из гор Сихла. Впрочем, пять лет спустя я услышал, что брат Сихастрии, который держал монастырских овец, повстречал его в лесах у горы Чителе. Идя на пастбище с овцой, он недуманно-негаданно заметил, что все овцы собрались вместе, а собаки стояли, будто в изумлении. Оглянувшись, он увидел среди них старого монаха с седоватой бородой. Это был отец Иоанн! «Воистину, чем я согрешил сегодня перед Богом, что я открылся людям!» - произнёс себе житель пустыни. Впоследствии он сказал брату, некоторый придерживал овцу: «Брат Стефан, иди сюда, не бойся! Я знаю, что вы признаетесь отцу Джоэлу. Но, пожалуйста, никому не говорите, что вы меня сегодня видели!»
Брат Стефан хранил тайну одну неделю и никому их не рассказал. Но его мысли всегда побуждали его сказать это на исповеди отцу Джоэлю. И старец, услышав об этом, немедленно взял из мешка подсушенного хлеба и еды и целую неделю блуждал по лесу вокруг монастыря с отцом Виссарионом, монахом Сихлского скита, в надежде встретиться с отцом Иоанном. Но они не встретились с ним. Вследствие чего, через месяц или два, брат Стефан гулял с овцами через лес и внезапно повстречал пустынника Иоанна. Он был босой и с непокрытой головой. Он поманил его рукой и сказал: «Брат Стефан, я просил тебя об одном, а ты этого не сделал! Знай, что ты пойдешь в армию и больше не вернешься в монастырь! » Этак оно и было. Брат ушел в армию и остался в мире. С тех пор я больше не слышал об Иоанне Исихасте.
*При использовании материала ссылка на источник обязательна
Записная книжка христианина благодарит Victoria Sherbak за перевод статьи.