Иерей Даниил Маслов: Преобразовывать реальность вокруг — это свойство христианства

Иерей Даниил Маслов — молодой рязанский священник, служащий в храме св.прав.Иоанна Кронштадского. Записная книжка христианина совместно с журналом «Rapsodos» в лице его главного редактора Александра Олейникова пообщались с батюшкой о его пути к священному сану, присутствии Православия в социальных сетях, возможности рассказа о христианских ценностях через музыку, важности «молодежек» и многом другом.

Путь к вере и священству

Андрей: Здравствуйте, отец Даниил. При каких обстоятельствах состоялась ваша встреча со Христом и Православием?

Сам я родом не то, чтобы не из священнической семьи, а из семьи вообще не особо верующей. Отец сочувствовал вопросам веры, но не более того. Периодически он брал меня с собой в храм, я там стоял, но какого-то осознанного понимания происходящего вокруг не было. Может быть от этого какое-то доброе отношение к вере во мне укоренилось. Вопросами веры я никогда не увлекался, но если возникал какой-то спор, то всегда вставал на сторону тех, кто отстаивал Православие. Но не более того.

Осознанный приход к вере произошел в студенческие годы. Мы отправились в велопоход Рязань-Тула, который пролегал через небольшие города Рязанской области, в том числе через п. Выша, где в местном монастыре покоятся мощи святителя Феофана Затворника. Помню, что это произвело на меня мощное впечатление. С нами был человек, который почему-то обратил на меня внимание и сказал: «Знаешь, есть такая молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Если хочешь, можешь иногда повторять ее про себя». И все это случилось в тот самый момент, когда я особенно в этом нуждался.

Курсе на 3-4 пришло осознание того, что нужно что-то делать. Мир мне тогда виделся поделенным на черное-белое, на добро и зло, и появилось сильное ощущение того, что это самое зло начало брать надо мной верх. На кухне у нас висел православный календарь, я увидел, что скоро наступает рождественский пост, и дней за 10 до его начала я стал поститься. Я стал ходить по храмам, приглядываться к священникам. Так я дошел до первой исповеди, первого Причастия.

После обучения в институте нашлась работа. Я занимался продажами в одной фирме и в этот же период усиленно изучал свою веру. В какой-то момент пришло четкое осознание того, что моя работа не позволяет мне быть христианином. Для того, чтобы преуспевать конкретно на том месте, мне нужно было лукавить перед собой и другими и делать прочие нечестные вещи. В итоге я уволился. В конечном счете, я оказался у стен духовной семинарии.

В День своего рождения я собрал всех своих близких и сказал: «Знаете, я ухожу в семинарию». Воцарилась просто гробовая тишина. Наверное, это было самое худшее из всего того, что они могли услышать. Тишину нарушила только реплика: «Ну…хорошо хоть не в монахи» (смеется). Для многих людей нецерковных церковная жизнь представляется чем-то на грани самоистязания, затвора, самоненависти, постоянным унынием, культом смерти, конечно же, и т.д.

Александр: Помните ли вы свои чувства, когда увидели Христа на страницах Писания?

Помню, что какие-то слова врезались в память тут же. Некоторые места из Заповедей Блаженств, общепонятных слов Христа без контекста и толкований — они произвели впечатление. Мне очень понравились слова кого-то из святых: «Поможет ли тебе слово поэта в тяжелой ситуации? Едва ли… но Слово Божие тебя выручит всегда. Так что учи Писание наизусть». Но такого, как в случае с Блаженным Августином, которого внутренне изменило Посланием к Римлянам, у меня не было. Мне очень помогли проповеди и беседы отца Даниила Сысоева. Они зацепили меня тем, что они были живыми, они говорили со мной на современном доступном языке. Писания Отцов понять иногда непросто, потому что они были созданы в определенное время, предназначены для конкретного круга лиц, сказаны языком той поры. А отец Даниил — наш современник, в проповедях он часто оперировал теми событиями, что происходили на наших глазах. Его смерть в 2009 году привлекла большое внимание к его деятельности. Он сделал Христа ближе для меня, показав, что в Церкви все осмысленно и привив любовь к Писанию.

Александр: Что послужило мотивацией к принятию священного сана? Легко ли вы смогли решиться на такой шаг, осознавая, что, окончив семинарию посвятите свою жизнь служению?

Я заканчиваю обучение в семинарии, меня рукоположили в священный сан на пятом курсе, то есть относительно недавно. Вообще семинария дает хорошую прививку священнику на будущее. Когда я поступал в это учебное заведение, то думал, что раз семинария «духовная», то благодать сразу же изливается на обучающихся, все становятся «духовными», человек меняется и становится лучше. А в реальности — человек приходит в закрытое учебное заведение, где все сосредоточено вокруг единого центра — богослужения, ты видишь свое несовершенство и несовершенство окружающих. Семинария дает понять, что все — люди.

Есть среди нас, семинаристов, такое негласное понятие — «кризис второго курса». Обычно в этот период человек понимает, что его представления о духовной жизни и реальность — радикально разные. Ты сталкиваешься с тем, что и люди в рясах устают, что у людей есть слабости, кто-то ностальгирует по прошлой жизни. Ты думаешь о том, что будешь говорить с людьми о высоких материях, о соотношениях различных учений, а приходящим в храм бабушкам интересны иные вещи — у них есть свои скорби, свои проблемы, для них, быть может, спасение начинается с вопросов о свечках. Это отличная подготовка для будущего пастырского служения, потому что «розовые очки» разбиваются еще в семинарии.

Александр: Легко ли вам удается справляться с сохранением соответствия сану священника в обыденной жизни, не растворяясь в контексте повседневновсти?

На мой взгляд, священнику в этом плане помогает служение. Сам я служу недолго, но есть внутренняя уверенность в этом. Когда священник не служит, он угасает. Сейчас распространены «исповеди бывших» — бывших священников, бывших монахов и так далее, которые пересмотрели свои взгляды на веру. Но их объединяет одно — они некогда сместили акценты. Перестали придерживаться того или исполнять то, для чего они пришли в Церковь первоначально. Если, конечно, изначальным смыслом был Бог и только Бог. Кто-то стал акцентировать внимание на социальном служении, кто-то на проповеди, но Бог и служба Ему стали где-то на вторых планах... Произошло нечто, чему в нужный момент они не противостояли. Священник должен предстоять перед Богом, и само это будет его оберегать.

Церковь и медиа-пространство

Андрей: У вас был свой блог «ВCеминарии», который частично освещал жизнь семинаристов. Как возникла идея подобного формата, и какую цель он преследовал?

Блог возник достаточно спонтанно, хотя идея о нем долго витала в воздухе. Семинарская жизнь довольно замкнута, мы, по большому счету, кроме стен ничего и не видим. В лучшие дни у нас есть несколько часов для выхода в город, за которые мы можем увидеть какой-то кусочек жизни, но не более того. В связи с этим у нас, семинаристов, создается впечатление, что вокруг все православные, особенно когда у тебя из окна виднеется Кремль. Что все они идут либо из храма, либо в храм, что в городе нет проблем с дорогами, пробками, мигрантами и прочими житейскими вещами, с которыми сталкиваются все. Создается такой некий свой мирок, а общения с внешним миром не происходит. Получается, что мы готовим себя к общению с людьми, а чем живут эти люди, мы не знаем. Блог был попыткой наладить контакт с внешним миром, чтобы люди видели, как мы живем, чтобы завязалось какое-то общение. При этом не хотелось заниматься блоггерством только ради блоггерства. К сожалению или к счастью, проект далеко не пошел, в моей жизни произошли некоторые изменения, сейчас я живу вне семинарии, хотя учусь на последнем курсе. Но, судя по всему, люди ждали продолжения.

Андрей: Очевидно, что главным источником информации среди молодежи сейчас является интернет. Важно ли присутствие православного контента на подобных площадках вроде ВКонтакте и YouTube? Или же достаточно ограничиться рамками храма, «не метая бисер?»

Это неплохо, как минимум, потому что Слово Божие не может быть ничем ограничено. Если человек заинтересуется Истиной через Интернет-источник — это уже благо. Логичнее, скорее, задать вопрос от противного — а нужно ли создавать какую-то социальную сеть исключительно для православных? В Послании к Диогнету (памятнике II века от Р.Х.) некто пишет тому самому Диогнету: «Христиане не различаются от прочих людей ни страною, ни языком, ни житейскими обычаями. Они не населяют где-либо особенных городов, не употребляют какого-либо необыкновенного наречья, и ведут жизнь ни в чём не отличную от других… Живут они в своем отечестве, но как пришельцы; имеют участие во всем, как граждане, и все терпят как чужестранцы. Для них всякая чужая страна есть отечество, и всякое отечество – чужая страна. Они вступают в брак, как и все, рождают детей, только не бросают их. Они имеют трапезу общую, но не простую». Древние христиане жили в тех же условиях, что и прочие люди. Преобразовывать реальность вокруг — это свойство христианства, в том числе это касается и социальных сетей.

Александр: Нет ничего плохого, что христианство идет в ногу со временем и распространяет слово о Христе современными способами.

Да, ничто не мешает нам этим заниматься. Пресловутый пример с молотком, которым можно гвоздь забить, а можно покалечить человека. Нужно избегать крайностей. Конечно, в такой форме проповеди есть и свои недостатки — формат постов в соц. сетях подразумевает лаконичность и сжатость, что не передает полноты учения. Вырванная из контекста цитата может вызывать споры и недоумения. Кто-то приводит слова Иоанна Златоуста, но не потому, что изучил его наследие, а потому что прочел цитату из его трудов в соц. сетях. Так что крайности есть везде и их нужно избегать.

Андрей: Мы привыкли к тому, что на отечественной музыкальной сцене«о главном» говорит рок-музыка. Однако сейчас эти функции взял на себя рэп, но не тот, что собирает миллионные просмотры на YouTube, но в лице коллективов 25/17 , «Идефикс», «Соль Земли». На весьма широкую аудиторию они транслируют христианские ценности, делая это качественно и не карикатурно. Знакомы ли вы с их творчеством и насколько важен такой формат поднимаемых вопросов?

Конечно, я слышал об этих группах. Многие ребята из нашей семинарии знакомы с их творчеством, даже некогда ходили на их концерты. Очевидно, рэп — это формат не для всех, он достаточно разношерстен. Кто-то говорит о самых низменных вещах, кто-то культивирует «мажористый» образ жизни — у каждого своя здесь стезя. Один мой знакомый рассказывал мне, как он побывал на рэп-фестивале. Там выступали как раз представители вышеперечисленных течений, и их слушала определенная публика. Через какое-то время вышли 25/17 и сказали: «Ребята, готовьтесь, сейчас будет немного о другом». Они начали свой концерт, а передние ряды потянулись назад. Остались думающие люди, у которых иной жизненный вектор. Очень радует, что в данном музыкальном направлении есть люди, которые не только на «извечные темы» поют, но и настраивают на них публику.

Мне очень нравится песня Нигатива «На пороге Храма», в ней очень сильный текст. Его слова звучат очень искренне, видно, что они из личного опыта. Какой-то такой опыт, который вывернул автора наизнанку. Или «Когда воскреснем» у 25/17. Там не говорится о вере напрямую, но использованы очень сильные и яркие образы, вкупе с прекрасной мелодией. Кто-то, кто интересуется этим жанром, кто интересуется музыкой вообще, может задуматься над содержанием и задать вопрос: «А какой смысл вложен в эту песню?» Вопрос лишь в том, с какой целью всё затевается. Можно ведь говорить о вере, но ради самопиара — а это уже совсем другое…

Самое сильное в христианстве — видеть, как меняется человек. Тот же Нигатив. Его композиция «На пороге Храма», как мне видится, — прекрасный пример внутренней перемены в человеке. Как говорил Григорий Богослов: «Всякое слово можно оспорить словом, но жизнь чем оспоришь?» Был такой человек, а стал иным — это самое сильное. Если ценитель подобного рода музыки видит перемены одновременно с тем исполнителем, которого он уважает, чьи песни он слушает, это, как мне кажется, самая сильная проповедь.

Андрей: Человека может зацепить и тот материал, что интересно и качественно подан. Как отмечал миссионер Игорь Капранов, он нередко встречал такие комментарии о фильме «Реформация 500», как: «Ничего себе, оказывается православные могут сделать так качественно!»

Или, например, православный журнал «Хлеб». Прекрасное издание, которое интересно и читать, и просто держать в руках. Ребята, издающие журнал, «поймали волну» и на этой волне нашли применение своему таланту.

Александр: В качестве еще одного примера можно привести священника из г. Чебоксары Максима Курленко, который параллельно служению занимается рэп-проектом под псевдонимом Nastoyatel. Он использует очень интересную форму подачи материала.

У меня есть своя страница «Works and Days» — по названию поэмы Гесиода «Труды и Дни». Там я делюсь своими заметками, размышлениями, не обязательно священнического характера. Недавно я организовал там опрос на тему инициативы Выборгской Епархии, где хотят о Православии говорить в формате печатных комиксов под названием «Техника духовной безопасности». Я поинтересовался у читателей насчет формата, и большая часть выразилась негативно. Это к разговору о том, что не все формы проповеди могут быть встречены единодушно положительно. На мой взгляд, в этом нет ничего плохого. Сложно сказать, с какими трудностями сталкивается о. Максим, который всегда на виду. Как священник он уязвим с двух сторон — со стороны церковного начальства и общественности. Кому он мешает? — Да никому. Что он делает плохого? — Да ничего. Но это, в любом случае, палка о двух концах. И ему необходимо постоянно взвешивать, чего больше в его действиях — пользы или соблазна «немощным в вере».

«Рэп как элемент коммуникации с молодежью» – Беседа с Nastoyatel. Интервью о. Максима Курленко для журнала «Rapsodos»

Андрей: Так же хотелось бы упомянуть бренд «Аскеза», у них очень интересный формат.

Как по мне — это очень неплохо, как минимум. Что-то в этом есть. Думаю, в моём окружении некоторые люди сами носили бы нечто подобное. Но, повторюсь, толки могут быть разные - не без этого.

Александр: Если подытожить, то можно ли говорить о том, что нестандартный творческий подход к рассказу о Христе и христианских ценностях приемлем?

Я считаю, что такой подход имеет право на существование. Для меня большим откровением стала группа «Сплин». Александр Васильев любит противоречия, в интервью он несколько раз называл себя «верующим атеистом». То есть в Бога он не верит, но что-то сподвигает его писать очень сильные тексты, например, «Шел чудак». Он использует там такие даже жаргонные слова, но объясняет ими, что жил Христос, что «Он шел рассказать им (людям)о том, как им можно спастись. Рассказал, и напуган был всем этим весь этот зрительный зал… Люди взяли его и гвоздями прибили к кресту… и каждый раз, когда кровь на ладонях и падают слезы из глаз, очень больно смотреть, если кто-то страдает за нас». То есть Александр, который сам себя называет совершенно далеким от всего этого, написал вот такой важный текст. И многие слушатели группы, которые, вполне возможно, далеки от веры, могут прислушаться к этим словам и задуматься.

Или его песня «Череп и кости». Она построена как диалог человека с Богом. Такой откровенный разговор человека, измотанного рутиной жизни. И в конце он говорит: «Господи, завещаю тебе свои череп и кости, ведь больше они никому не нужны». И столько жизни в этих словах. «Рай в шалаше» вообще начинается, по сути, со слов Христа из Нагорной проповеди: «Если по правде – давай без обид: Тот, кто убил – тот и убит. Кто в дождь отдал плащ – тот под плащом. Тот, кто простил – тот и прощён». Эти слова способны привести человека к священным истинам.

«Молодежка»

Александр: В храме св.прав.Иоанна Кронштадского вы проводите встречи с молодыми людьми, разбирая отрывки Священного Писания, основы вероучения. Чем такой формат общения преимущественен для интересующегося вопросами веры человека во времена, когда двумя щелчками мыши он может найти любую информацию в интернете?

Преимущественен возможностью видеть друг друга в лицо, в первую очередь. Мы ходим в храм, но друг с другом не знакомы. Мы скованы определенными рамками, у каждого своя жизнь. Общение в храме сведено к «Здравствуйте» и «С праздником». То есть нет даже никаких предпосылок к общению, нет этого мостика, хотя люди наверняка друг другу интересны. Смысл наших встреч показать — знаете, ребята, а вы не одни. Мы ходим в один храм, вместе мы можем больше. Для каждого христианина нормально чувство, что он может принести какую-то пользу. Одному это сделать непросто, а общиной — легко.

Наша «молодежка» при храме св.прав.Иоанна Кронштадского появилась относительно недавно, мы не стали стеснять себя какими-либо рамками. В один день мы просто пообщались, в другой — обсуждали отрывки Писания, в третий — отправились в монастырь, следующее наше собрание, например, пройдет в формате поездки в детский дом.

Андрей: Для многих молодых людей осознание необходимости Церкви приходит непросто, почти все сталкивались с понятием «У меня Бог в душе, мне храм не нужен». Насколько неверно это утверждение, и чего оно лишает человека, остающегося вне Церкви?

Всегда вспоминается ответ о. Димитрия Смирнова, который на вопрос о «Боге в душе», предложил спрашивающему есть в душе́, спать в душе́ и даже зарплату получать в душе́ (смеется). С таким подходом человек просто закрывает себе движение вперед. Мне очень нравится цитата о. Серафима (Роуза): «Интересуйтесь, узнавайте, исследуйте! Не надейтесь, что кто-то другой за вас во всем разберется и растолкует вам Православие». Вера — постоянное движение, постоянный поиск. А человек с «Богом в душе» статичен, он считает себя познавшим истину в ее полноте, хотя в Писании сказано: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12).

И самое главное — в их жизни нет Евхаристии. Больше нее, по сути, ничего и нет. Все существует для того, чтобы люди соединялись в одно Тело и Кровь. Люди потому и называются братьями и сестрами, потому что в них течет одна Кровь. Недавно мы с супругой читали вместе Книгу Бытия и вдруг подумали: «Представляешь, мы с тобой от разных родителей, идем от разных родов, но, так или иначе, все они восходят к одному родственнику — Иафету, сыну Ноя. Какой же у нас пра-пра-пра-...дед — Ной! А у Ноя — сам Енох! Это наш родственник, как и те, кто погиб на Великой Отечественной Войне под Кенигсбергом. И эта мысль встряхнула нас. Как эти ветхозаветные люди, казалось бы, далеки от нас, и как они, в то же время, близки. Нашу рассоединенность Христос соединил в Своем Теле.

Александр: Подводя итог беседе, что бы вы могли посоветовать людям (молодым, прежде всего), которые ищут истину, но сомнения мешают им переступить порог храма? Почему важно выстраивать свою жизнь именно в векторе христианства?

Нужно упрямство, просто упрямство. Если есть в душе чувство, то нужно просто этим путем идти, несмотря на все сомнения и препятствия. Если человек задумывается о Боге, значит, Господь уже его призывает. Как Господь говорит Апостолам: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал» (Ин. 15:16). На первый взгляд, звучит как-то скандально — «Это что получается, не все избраны и не у всех есть шанс спастись?» Дело в ином. Господь говорит, что Он призвал тех, в ком Он увидел готовность и желание служить Ему. Он увидел тот «крючок», за который человека можно зацепить. Как Закхея, который из любопытства залез на смоковницу, чтобы увидеть проходящего мимо Христа, Господь за это любопытство и подцепил, а потом добавил: «Слезай, Закхей, сегодня мне надлежит быть в твоем доме». И каким переворотом это стало в жизни Закхея!

Если человек делает какие-то первые шаги, значит Господь его сердца коснулся. Нужно просто упрямо двигаться к Богу и не отчаиваться. Нужно действовать вопреки очевидности.

В оформлении статьи использованы фото Епархиального подворья в честь праведного Иоанна Кронштадтского, г. Рязань