Епископ Герасим (Элиэл): о. Серафим достучался до людских сердец
В 2022 году исполнилось 40 лет с преставления отца Серафима (Роуза). В начале 2023 года американский миссионер и подвижник был прославлен как местночтимый угодник Божий Ахалкалакской епархии Грузинской Церкви.
Почему его труды были столь популярны не только на его родине, но и далеко за ее пределами? Каким был духовный «контекст» эпохи, в котором отец Серафим подвизался в основанном с о. Германом (Подмошенским) монастыре преподобного Германа Аляскинского в Платине. На эти и другие темы о. Том Сорока пообщался с епископом Форт-Уэртским Герасимом (Элиэлом), который непосредственно знал отца Серафима.
Перевод: Записная книжка христианина
Сегодняшнюю нашу беседу я бы хотел назвать «Чтение о. Серафима Роуза в контексте». На мой взгляд, изучая какую-то личность, нам очень важно знать его биографию, социальный климат, в котором он жил, культурный фон и прочие вещи, иллюстрирующие ту эпоху. Ведь даже при изучении Священного Писания для лучшего его понимания нам нужно знать исторический контекст.
Нет никаких сомнений, что труды иеромонаха Серафима (Роуза) привели в Церковь тысячи людей, и они не утратили своей актуальности и по сей день. Ему удалось использовать свой интеллект, очищенный монашескими подвигами, чтобы вдохновить несколько поколений не только англоязычных православных христиан. Он оказал большое влияние на людей в России, Грузии, Греции. Будем молиться, чтобы он был прославлен в лике святых.
Сегодня мы побеседуем с епископом Форт-Уэртский Герасимом (Элиэлом), который общался с о. Серафимом и, не в последнюю очередь благодаря которому, принял Православие и стал монахом. Не могли бы вы рассказать о том, какое влияние оказал на вас о. Серафим?
Книги о статьи о. Серафима были одними из первых материалов, которые я изучил, знакомясь с Православием. Прежде всего, это книга «Православие и религия будущего», статьи в журнале «The Orthodox Word» и предисловия, написанные им к книгам, выпускавшимся братством преп. Германа Аляскинского. В 1980 году вместе с другом я поехал в паломничество в монастырь преподобного Германа, и тот опыт оказался определяющим для моей жизни. На тот момент я понятия не имел, что из себя представляют о. Серафим, о. Герман (Подмошенский). Нам просто очень повезло в тот день. Мы проделали очень длинный путь, затем была литургия, после которой состоялась беседа с о. Серафимом продолжительностью в 1,5 часа. Это тогда повлияло не только на мое утверждение в Православии, но и на мое решение стать монахом.
Мы с друзьями, с которыми учились в университете, очень желали жить монашеской жизнью, и вот я встретил человека, которому могу задавать интересующие меня вопросы. И тогда он мне дал несколько очень прямых и понятных ответов. Думаю, тогда он был очень учтив, он не отвечал мне резко, хотя, думаю, он видел, что мы пришли к нему со своими представлениями о монашестве. У нас действительно тогда не было никакой информации о монашеской жизни, мы просто подмечали для себя что-то из бесед с монахами, беседовали с католиками, членами епископальных церквей. Так что та беседа с о. Серафимом имела для меня очень большое значение.
Примерно через 8 месяцев после нашей встречи, его пригласили приехать к нам в калифорнийский университет в Санта-Крузе и выступить с лекцией сначала перед нашим неофициальным православным братством, а затем перед изучающими мировые религии. Оба этих выступления и наши беседы после них были очень сильны и лишь усилили мое желание идти по монашескому пути. Он был тем, кто мог говорить о Православии, православной духовности и монашеской жизни так, что это вдохновляло.
Как долго на тот момент вы были православным?
Около трех месяцев. Я был абсолютным неофитом, который о многих вещал не имел представления. Тогда о Православии было не так много информации, ее было очень тяжело найти. Я помню, когда у кого-то появлялась книга о Православии, мы вставали в очередь и за пару вечеров проглатывали ее от корки до корки.
Думаю, это очень важная часть контекста для обсуждения нашей темы. Многие люди просто не понимают, что в 80-х годах было очень мало информации о Православии. Были академические статьи, выходящие из стен семинарий, и тому подобная информация, но для “массового” читателя они были непонятны. В этом плане публикации о. Серафима имели огромное значение. Вы наверняка видели фото и знаете истории о том, как о. Серафим и о. Герман при помощи допотопной печатной машины печатали свои работы, складывая каждую отдельную букву в слова для предложений – так выходили первые экземпляры журнала «The Orthodox Word»
Да, всего этого было очень-очень мало. Мы отчаянно ждали, когда появится что-нибудь о Православии, потом копировали, обменивались, дарили все это и читали, читали. Мы относились ко всему этому очень бережно.
Давайте теперь немного отвлечемся от личных воспоминаний об о. Серафиме и поговорим на более глобальные темы. У него была уникальный точка зрения, которая принималась не всеми его современниками. Не могли бы сейчас рассказать немного о мировоззрении о. Серафима.
Думаю, очень важным для понимания контекста будет тот факт, что отец Серафим присоединился к русской православной церкви в Сан-Франциско, которая была центром русской эмиграции на Западном побережье. Духовенство, по большей части, было выходцами из Российской империи или теми, кому каким-то образом удалось покинуть советскую Россию, почти все они говорили по-русски, все службы велись на церковно-славянском языке, проповеди произносились на русском языке. Службы на английском языке были большой редкостью. Он принял Православие и считал его противоядием для того негативного, что он видел в современной ему Америке. Он пытался печать что-то для американцев, у них с о.Германом была книжная лавка, но у него было свое видение, он хотел монашества, и это все было сформировано на базе русской духовности – его вдохновляли истории про монастыри, пустынников, старцев. Ему очень хотелось воссоздать это, не будучи священником. И они ушли с о. Германом в пустынь и хотели вести тот образ жизни, о котором читали в книгах.
Они хотели оживить этот опыт и делиться им, не ожидая ни от кого поддержки. Они с нуля возвели здания, привезли в монастырь какое-то примитивное оборудование, они выполняли там изнуряющие работы, видя в этом монастырскую аскетику. Их журнал «The Orthodox Word» рассматривался как источник распространения истинного христианства. И он очень радовался, когда к ним приходили люди, которые хотели узнать о Православии, ему очень хотелось делиться своими знаниями для англоязычных верующих, которым не ставилось в условие становиться русскими, греками
Каким в ту пору было Православие и духовная обстановка в Америке в целом? Это достаточно важно знать, чтобы понимать, почему о. Серафим говорил, например, об экуменизме, индуизме, НЛО и проч.
За исключением поездки в Джорданвилль, о. Серафим прожил свою жизнь в Православии на Западном побережье, в Калифорнии. В то время были церкви, которые служили на церковно-славянском или греческом языках. Большинство церквей были закрыты на протяжении недели, за исключением воскресного утра или субботнего вечера. Вы, наверно, можете себе представить, как о. Серафим с его православным максимализмом смотрел на эту ситуацию. Он считал, что люди не воспринимают Православие всерьез. Время его воцерковления совпало со Вторым ватиканским собором, на который реакция православной общественности тоже была достаточно слабой. Католицизм переживал достаточно сильные перемены, а православным особо и нечего было на это сказать. На Восточном побережье располагались духовные семинарии, делались попытки как-то организоваться – были дискуссии, ассоциации, православные клубы и т.д. На Западном побережье православные были больше изолированы, совершение служб на английском языке было там редкостью. Идея миссии в ту пору была практически неизвестна не только неправославным, но и самим православным. Что-то пытался предпринять о. Александр Шмеман – ему хотелось обратиться к американцам на английском языке, чтобы они понимали сущность веры. Но это было исключением из правила. Поэтому верующие на Западном побережье чувствовали себя одинокими.
Вы упомянули о. Александра Шмемана, и мне хотелось поговорить с вами вот о чем. Очень часто, к сожалению, о. Серафима и о. Александра выставляют полными противоположностями – о. Александр представляется либеральным реформатором, а о. Серафим – правым традиционалистом, ослепленным Традицией. Отец Серафим достаточно критично высказывался об о. Александре, но через некоторое время его тон изменился. Не могли бы вы рассказать об их взаимоотношениях.
Они были более-менее современниками, отец Александр был постарше, и умерли они с разницей в один год. Мне кажется, что, на самом деле, у них было много общего. Отец Серафим критиковал отца Александра, прежде всего, за его подход к церковным службам и тем его “хирургическим” методам, которыми он хотел добиться “обновления”. Отец Серафим считал, что не в сокращении продолжительности церковных служб, а наоборот – в призвании людей к полноте церковного богослужения, нужно искать выход. И о. Серафиму было несложно делать это в отдаленной от города Платине, где они не были ограничены временем, и у них был полный цикл богослужений каждый день. Они жили богослужением, изучали его с удовольствием…Я уверен, что о. Александр служил в более чем традиционной манере. Если бы о. Серафим увидел его, то, возможно, пересмотрел бы ряд своих записей о нем и уточнил, действительно ли все слухи об о. Александре были правдивы. Оба они жили в разных церковных контекстах, они обращались к разной аудитории. Но если посмотреть на всю эту ситуацию с высоты птичьего полета, то можно понять, что они оба хотели рассказать людям о Православии на современном языке.
В защиту о. Александра могу сказать, что я учился в семинарии в последние годы его жизни. Мы служили без сокращений, он всегда носил полное облачение. Поэтому из личного опыта я могу все это засвидетельствовать.
Те книги, которые были выпущены за авторством о. Серафима, они были задуманы им в таком виде изначально, или это чья-то компиляция из его статей, бесед, выступлений?
Что касается «Православие и религия будущего» и «Душа после смерти», то эти книги были фактически опубликованы при его жизни. Другие книги непосредственно закончены им не были, потому что он прожил не так много лет, и их монастырь в ту пору не обладал экономическими средствами для этого. Небольшая книга «Божье откровение человеческому сердцу» в несколько десятков страниц была расшифровкой его лекции в калифорнийском университете Санта-Круз. Мы записали его выступление на пленку, а потом я годами думал, что мы обязательно должны это опубликовать…В этой лекции, которую он произнес за год до своей кончины, мы можем увидеть зрелость его мысли, как православного христианина.
Так же есть работа, которую я советую прочитать всем – это «Vita Patrum». Она представляет собой перевод сочинений святого Григория Турского, в этой книге можно найти еще много информации о западных святых. Это очень важная работа о. Серафима, в которой он изучает древнюю христианскую традицию, как законное наследие православных. Он прекрасно понимал, что американцам не нужно становиться греками, русскими или сербами, чтобы быть православными.
Так же я рекомендую всем работу Дамаскина (Христенсена) о жизни о. Серафима. Отец Дамаскин проделал огромную и очень тяжелую работу, изучая архивы о. Серафима, он вел переписку с людьми, которые знали о. Серафима в юности. И так же переписка о. Серафима с о. Алексием (Янгом). В этой работе прекрасно виден подход о. Серафима к тому, как следует возвещать православную веру американцам.
Владыка, я хотел бы сейчас поговорить об одной конкретной книге. Наверно ни одна из работ о. Серафима не вызвала столько споров, сколько «Душа после смерти». Люди спорили и об идее мытарств, считая их какими-то гностическими фантазиями и проч. Можете ли вы рассказать немного о ней, о контексте ее появления?
Очень часто случается, что эта книга – первое, что люди узнают об о. Серафиме. Начать. Думаю, нужно с контекста. Почему он обо всем этом написал? Дело в том, что в начале 70-х годов прошлого века в США появился огромный массив литературы на английском языке, посвященный внетелесным опытам, путешествиях человеческой души, о жизни после смерти, появилась «Чайка» Джонатана Ливингстона и другие художественные произведения. Всем этим были забиты книжные полки, они были бестселлерами. Между 1970 и 1985 годами это встречало вас всюду, куда бы вы не пошли. Поэтому появилась необходимость дать на все эти вопросы православный ответ, и это поручили сделать о. Серафиму. Отец Серафим стремился изложить на английском языке православное учение о жизни души после смерти. Надо заметить, что он не имел формального богословского образования, он занимался самообразованием, изучая надежные источники, такие как тексты церковных служб, жития святых (святого Андрея Христа ради юродивого, святой Феодоры), сочинения святого Игнатия Брянчанинова, длинную статью святителя Иоанна Шанхайского на эту тему. На основе всех этих материалов отец Серафим стал публиковать статьи в «The Orthodox Word». Они явились как бы ответом на все то, что публиковалось в СМИ.
Как вы думаете, почему сочинения отца Серафим были так популярны за тогдашним «железным занавесом»?
Это еще один очень важный вопрос, который мы должны с вами обсудить. Отец Серафим очень дорожил свободой, свободой монастыря. В те времена Церковь в Советском Союзе не обладала свободой, поэтому верующие через самиздат, статьи из «The Orthodox Word» изучали его труды, переводя с английского на русский. Мы встречали людей, которые переводили его тексты с английского на русский, а затем с русского на грузинский. В своих работах отец Серафим стремился показать Православие для американцев, как единственный способ для спасения. И, видимо, эту струну он задел и у русских. В конце 70-х-80-х годов, когда в России потихоньку начинало все оттаивать, люди увидели в о. Серафиме близкую душу. Он давал им ответы на те вопросы, с которыми они сами сталкивались – например, диалог с нехристианскими верованиями, один ли у нас с ними Бог или нет. Тогда же массово стали появляться учителя, которые транслировали в России свои странные учения. И вот о. Серафим стал для них тем человеком, который кратко диагностировал, скажем так, болезни эпохи. Он отвечал на возникшие вызовы с православной точки зрения очень ясным и продуманным языком. И, конечно, ему было проще говорить про это открыто, потому что он не жил в Советском Союзе. Но его тексты глубоко тронули сердца людей, они поняли, о чем он хочет им сказать. Вот почему он был очень популярен, и почему его труды разошлись миллионными тиражами.
*При использовании материала ссылка на источник обязательна
