О Слудке и ее жителях. Главы 17, 18

Старик не расскажет, молодые не узнают. Делитесь. Храните. Помните старину родную

О ЖЕРТВАХ ВОЙНЫ. ГЛАВА 17

Не сказать о них нельзя. Забываются, а забывать о них недопустимо. Я расскажу только о жертвах ПЕРВОЙ мировой войны 1914-17 г.г. и гражданской 1918-20 г.г. В обоих этих войнах многие слудяне участвовали, но, к счастью, жертв оказалось, сравнительно с ОТЕЧЕСТВЕННОЙ войной, немного: по два человека в той и другой. В мировую войну 1914-17 г.г. погибли Лазарь Демидович и Михаил Сергеевич (Миша Фомин - как звали его). В гражданскую 1918-20 г.г. погибли: Иван Васильевич Пупышев (сын Василия Михайловича) и Василий Николаевич Рудаков (сын Николая Васильевича). Парни были хорошие. У обоих остались жёны-вдовы, но без детей. Вдовы вскоре вышли взамуж вторично. И память о солдатах-красноармейцах умерла.

Дополнение от Е. Е. Волынской: Прошли годы, и память о павших была увековечена. На высоком берегу реки Моломы стоит памятник воинам-слудянам, погибшим за свою родную землю на фронтах Великой Отчественной войны. Здесь же фамилии тех, кто пал на Первой мировой, в гражданскую. Названы и первые деревенские комсомольцы. Если скопировать фото и увеличить масштаб, фамилии еще можно прочесть. Они все местные, слудские: Бабкины, Рудаковы, Пупышевы, Козловы, Поцепкины …(Из материала «Я на Слудке стою…» часть 3, «Опаринская сорока» 18. 06. 2014 г.)

Сознательно не буду говорить о жертвах Отечественной войны. Их было много! Очень много, кажется в каждом дому, в каждой семье… Память о погибших на фронтах Отечественной войны надо бы увековечить. У меня погибли на фронтах Отечественной два брата - Павел и Фёдор, у обоих остались семьи: У Павла - 5 детей-сирот, у Фёдора - ТРОЕ. Теперь-то все эти сироты возмужали, имеют свои семьи. Живут давно самостоятельно.

ПУТИ-ДОРОГИ ВО СОЛДАТЧИНУ. ГЛАВА 18

Какие они были? Скажешь ныне и не поверить такому. В старые дореволюционные годы все призывы новобранцев проходили в с. Подосиновец, сюда являлись новобранцы на комиссию со всех окружных волостей. Почему? Да потому, что только в Подосиновце была участковая земская больница, значит, там был врач.

Призывы проходили обычно поздней осенью. От Шабуров до Подосиновца примерно 110 вёрст. И «топали» туда рекрута с тяжёлыми думами - «во солдатушки-ребятушки не хочется идти!» Даже бытовала такая песенка-частушка: « В Подосиновец дорожка вся слезами улита. Вся слезами улита -по ней ездят рекрута». ТОЧНО. «Забритых » - значит, зачисленных по призыву на службу царю-батюшке, отпускали оттуда ещё на некоторое время по домам, погулять, порекрутировать… А потом, «ТОПАЛИ» уже в свой уездный город Никольск, это за 280 вёрст по тракту от Шабуров, «котомки» новобранцев везли на мобилизованных подводах, а сами - именно «топали» своими ножками… 280 вёрст. А там воинский начальник отправлял по назначению в те города, где стояли воинские части. Но как?

Опять же новобранцы «топали» своими ножками от Никольска до ближайшей ж.д. станции Шарья -160 вёрст. И вот этот путь проделывали ВСЕ МОБИЛИЗОВАННЫЕ во время первой мировой войны и ещё в гражданскую войну, для всех путь в армию лежал через уездный город Никольск, не иначе. Мне лично тоже по призыву моего года рождения 1899 г.р., пришлось таким же путём «топать» в Никольск в марте-апреле 1919 г. вместе со всеми шабурскими новобранцами. Кое-кто возвратился из Никольска домой – если кого забраковала медкомиссия. Были такие. Значит, и обратный путь домой тоже 280 вёрст. Но домой – дело другое, легче, радостнее было « топать». А на ногах – лапти у всех. ВСЕ мобилизованные преодолевали этот путь в Никольск. Мучительный. А там ещё из Никольска до ж.д. станции Шарья. Познали его хорошо. Запомнили.

Только с образованием районной власти в Опарино кончились пути-дороги на Никольск. И это было очень радостным. Легче было добраться до своего губернского города Великого Устюга, чем до уездного Никольска. Ну, и направлялись… в В.Устюг, прямо в губернию свою. Ехали по ж.д. от Опарино до ст. Савватия, там переправлялись за реку Северная Двина и «топали» километров 40 в В.Устюг. Сорок не 280.Разница.

Не забуду, как весной 1921 г., я вдвоём с таким же «отпускником» из РККА, Фёдором Ивановичем Кокоулиным, проделали такой путь. Самое памятное было то, как мы с ним переходили через С. Двину по льду уже тогда, когда была подвижка льда. Сами не понимали, какой опасности мы подвергали себя тогда. Ну, не понимали, и всё.

Пошли. Перешли. На удивление тутошним мужикам, работавшим на реке, освобождавшим от ледяного плена баржи, вмёрзшие во льду с осени. Мужики те удивились нашей смелости, а мы и не понимали опасности. Ведь стоило льду начать новую подвижку, и нам - гибель. Спасти нас невозможно было бы. Река тут широченная. Смяло бы во льду в один момент. Посчастливило. После всю жизнь, как бывало встретимся мы с Фёдором Ивановичем, обязательно припомним, как переходили по льду через Северную Двину пониже Красавина. После жутко было, а тогда и не понимали. Вот так-то бывает.

Продолжение следует.