Книги из блокадного Ленинграда. Мысли вслух
Меняются времена – меняются ценности и идеалы. То, что вчера казалось ничтожным, возносится на пьедестал. А то, что считалось важным, обесценивается
Давно ли лучшим подарком считалась книга? Помню, как в школьные годы учеников по итогам четверти на линейке награждали книгами с личной подписью директора. До сих пор храню несколько изданий, подаренных мне дедушкой. А сегодня попробуйте вместо купюр в конверте принести кому-то на день рождения книгу – на вас посмотрят с подозрением.
«Книжный бум» 70-х – 80-х давно сошел на нет, исчез и книжный дефицит. Да и само отношение к печатному художественному слову меняется на глазах. Книги вышли из моды, предпочтение отдается интернету. Более того, книги стали выбрасывать на помойку как ненужный хлам.
Недавно в связи со снятием блокады Ленинграда на глаза попались воспоминания пережившего ее человека. Он рассказывал: чтобы не замерзнуть от холода, сначала в буржуйке жгли мебель. Потом пришлось взяться за книги. Это было оправдано и понятно – люди спасали свои жизни.
А мне вспомнается вот что. Я еще маленькая, мы с бабушкой идем к ее приятельнице Марии Николаевне Шурыгиной. Она живет в Яранске на улице Лермонтова, близко от березовой рощи, снимая часть дома. Женщины будут долго разговаривать, а я уткнусь в книгу, большую и объемную. Это «Жизнь животных» А. Брэма 1937 года издания, один из пяти томов. Могу рассматривать каждую из книг часами.
Позднее, когда я заканчивала институт, Мария Николаевна подарила мне как будущему филологу собрание сочинений Н. В. Гоголя в шести томах. Оно тоже было издано в 1937 году и сейчас считается антикварным. В конце 60-х такой подарок был естественным и ценным.
Бабушка рассказывала, что эти и другие книги Мария Николаевна с сестрами вывезла из блокадного Ленинграда. Видимо, для них это было самое ценное, что они хотели бы взять с собой из прошлой жизни и спасти.
Сестер было три: Мария Николаевна, Екатерина Николаевна и Елизавета Николаевна. В первые годы войны из Ленинграда и области 16 городов Вятского края приняли большое количество эвакуированных. Помните, даже в Опаринском районе размещался Путиловский детский дом? Удалось найти данные, что к январю 1942 года в Кировской области проживало 2777 эвакуированных ленинградцев.
Интеллигентные пожилые женины чем-то напоминали героинь «Трех сестер» Чехова. Те все время повторяли: «В Москву! В Москву!», а сестры Шурыгины мечтали вернуться в родной Ленинград, пройтись по Невскому, постоять у Медного всадника, увидеть, как разводят мосты… Не вернулись. Все трое похоронены на старом яранском кладбище, где их могилок тепероь уже не найти.
Шесть томиков Гоголя все эти годы стояли в моем книжном шкафу. Иногда я задумывалась – как сумели три отнюдь не богатырского сложения и не первой молодости женщины вывезти немалое количество книг в то время, когда машины с эвакуированными уходили под лед Ладожского озера, а на баржи с людьми сыпались бомбы с вражеских самолетов? Что двигало Марией, Екатериной и Елизаветой, спасающими книги? Вера в то, что война рано или поздно закончится, а ценности духовные останутся навсегда? Я не знаю ответа на этот вопрос, он по сей день не дает покоя.
Уезжая из Опарино, книги, подаренные Марией Николаевной Шурыгиной, я передала в Опаринскую центральную библиотеку имени Яхлакова. Думаю, там им самое место – среди других редких и ценных изданий. Да, времена меняются – может, и Гоголь еще будет востребован.
Татьяна Тунгусова.
Фото Татьяны Иньковой.