ОМЕЛА — Большое интервью Сергея Абрамова для журнала «DARK CITY» (2019)
Помнится, в пятой книге о Гарри Поттере 15-летние студентки Хогвартса принялись активно исследовать колдовской рынок приворотов. В ход шли зелья самых разных форм, составов и силы воздействия – порою предательская субстанция закрадывалась прямиком в обыкновенные шоколадные конфеты. Но самым действенным был совсем иной способ – достаточно было затащить объект вожделения под цветущую омелу да успеть его облобызать, как выхода у бедняги уже не оставалось. Понятное дело, что госпожа Роулинг не с потолка взяла такие детали, всего лишь адаптировав под подростковое фэнтези древние верования, но именно благодаря перечисленным эпизодам и состоялось моё личное знакомство с этим волшебным растением. В принципе, услышав песни группы ОМЕЛА на пару с какой-нибудь девушкой, можно ненароком на ней и жениться – при условии, что вы оба находитесь на том духовном уровне, который к этому располагает, а не просто играетесь во взрослую жизнь. А если вы знаете, что такое Тайная Тропа, то к вам и вовсе нет вопросов. В отличие от Абрея, который говорит – да не договаривает, поёт – да недопевает, а новый альбом и вовсе назвал «Тайная Тропа», чтоб все точно поняли: объяснений не будет! Но мы всё-таки попытались…
- Сергей, по-настоящему подробно и обстоятельно мы в последний раз общались очень давно – почти 10 лет назад. Поэтому то, что происходило в группе с тех пор и до сего момента, почти целиком осталось за пределами. Так что начнём с давнишних изменений в вашей истории. В какой-то момент у вас разошлись пути с вашим продюсером Александром. Скажи, чем он занимался, будучи продюсером, и что случилось потом?
«Как и все продюсеры, он пытался заниматься продвижением группы в начальный период нашего развития, сделал много полезного и хорошего, за что мы ему, безусловно, очень благодарны. Но на определенном этапе ситуация в наших взаимоотношениях вышла из-под контроля, мы перестали понимать друг друга, несмотря на то что нас связывало около 30 лет дружбы, и нам пришлось расстаться. После выпуска нашего третьего альбома 'Амальгама Теней' мы ушли из-под опеки лейбла, который возглавлял Александр».
- Уйдя с его лейбла Ailano и оставшись без продюсера, вы продолжили выпускать альбомы самиздатом, невзирая на то, что для некоммерческой группы – даже с наработанной уже фэн-базой – это довольно сложно. Почему не подписались на другой лейбл?
«Так «Ailano» – это и был самиздатовский лейбл, созданный специально для выпуска альбомов Омелы. Мы ничего не меняли, по сути, после ухода с лейбла, просто на обложках дисков исчезла одна надпись, появились другие – вот и всё! Но сам процесс записи, оформления, выпуска и дистрибьюции каким был таким и остался. Со времен альбома 'Viscum Album' мы как-то очень привыкли всё делать сами от первого до последнего штриха. Мы были начинающей группой, но не хотели выпускать дебютный альбом в упрощённом издании, а на тот момент ни один из существующих лейблов вот так просто не выпустил бы никому не известную группу в таком формате. А сами мы могли творить всё, что душе и фантазии вздумается. Вот отсюда и повелась эта традиция».
- Но Butterfly Temple же выходил на Irond.
«Butterfly – это Butterfly. У них своя кухня, своя история развития. Мы рассуждали тогда так, что если начинающая группа вздумает диктовать лейблу условия по выпуску дебютного альбома в виде 28-страничного дигибука – это будет довольно странно. Для лейбла пойти на такой шаг – весьма большой риск. И вообще, кто гарантирует, что это будет кому-то нужно? Мы решили сделать всё сами. И нам понравился этот опыт. Мы относились и относимся к нашей музыке очень трепетно – для нас это не просто игра на инструментах для развлечения, это неотъемлемая часть нашей жизни. А события собственной жизни ни в коем случае нельзя доверять посторонним людям и пускать на самотёк. Каждый этап нужно пройти самому, чтобы знать и помнить всё. Только тогда можно сказать, что альбом целиком прожит тобой – от первой до последней ноты, от первой до последней напечатанной строчки текста. Считай, что это как рождение ребёнка, если ты не помнишь его появления на свет, не видел его первые шаги и дальнейшее развитие на жизненном пути, что ты за родитель? Так и в творчестве, если ты честный творец, ты просто обязан пройти всё сам от начала до конца.
- Это да. Но с другой стороны, лейбл обеспечивает дистрибьюцию. Просто наклепать 500 дигибуков может каждый, имея бюджет и умея пользоваться интернетом. Потом ты получаешь эти дигибуки, садишься с ними дома и сидишь.
«А мы и не сидим, кто тебе сказал. После выпуска альбома процесс с нашим участием не останавливается. Мы сами доводим издания до слушателя, находим различные способы, сами распространяем его, получая, таким образом, непосредственный контакт с людьми, которые слушают нашу музыку. И, кстати, от дистрибьюции лейблов мы тоже не отказываемся, одно другому не мешает. Просто оставляем для себя свободу и разнообразие действий с нашим непосредственным участием. Это колоссальный пласт опыта, который многие музыканты сознательно пропускают, дистанцируясь от прямого потребителя. Для нас это не менее важно. Это безумно сложно понять, но мы получаем от подобного процесса огромное удовольствие, это живое и наполненное смыслом действие, наш путь, путь Омелы».
- Человек, который захотел приобрести ваш физический диск ещё до того, как придёт на концерт – где он может его купить?
«В первую очередь на нашем сайте и страничке ВК – никаких проблем с этим нет, процесс до безобразия прост. Отправляете нам письмо в личку, а мы сами отправляем альбомы по почте напрямую заказчику, в любую точку земного шара. Также наши альбомы всегда есть у Генерала, их можно приобрести у него на торговых точках. Альбом 'Хрустальная Сторона' в упрощённой версии имеется в каталоге «SoundAge» - можно заказать и оттуда. Новый альбом 'Тайная Тропа' доступен только в эксклюзивном подарочном издании с подарками для фэнов – вопрос о переиздании пока не рассматривался. В любом случае – всё доступно и прозрачно».
- Почему не прибегли снова к услугам краудфандинга?
«У нас был достаточно неудачный опыт краудфандинга с 'Амальгамой Теней', не хочется влезать снова в эту историю».
- Но тогда эта тема ещё не была так раскручена, как сейчас. Сейчас вы можете, скажем, за полгода вывесить нужную сумму и узнать, сколько людей хотят ваш диск, в каком виде...
«Мы и так достаточно хорошо представляем себе ситуацию спроса на наш физический носитель. И у нас есть просто замечательная и активная “crowd”, которая знает цену нашим работам и поддерживает нас во всём, что мы делаем. На данный момент у нас нет необходимости привлекать площадки краудфандинга для осуществления наших задач, у нас полностью самостоятельное предприятие со своими фондами и неограниченными возможностями. Для молодого начинающего проекта, который ещё не оперился и делает первые шаги – это, безусловно, хорошая возможность. Но мы эту стадию уже проехали, как мне кажется».
- Тогда почему у вас нет винила?
«Сам я винил люблю и коллекционирую, но мне сложно представить человека, который в нынешних условиях купил бы пластинку с отечественной группой за условные 2000 рублей - винил не дешёвое удовольствие, согласись… Если и есть такие люди, то это явно не массовое явление. Все сливки по винилу пока традиционно достаются западной «фирмЕ». Я прекрасно осознаю масштабы спроса на отечественную андеграундную музыку, в этих условиях выпуск винила – малорентабельная вещь. Имиджевая – да, безусловно, и мы сейчас ищем приемлемые в экономическом плане варианты для себя».
- А ты считаешь Омелу андеграундной музыкой?
«У меня никаких сомнений в этом нет… По крайней мере, на данный момент это абсолютно так».
- А мне кажется, «Наше Радио» вполне могло бы взять в ротацию балладные треки с ‘Тропы’. Да и когда началось обсуждение нового альбома в вашей группе ВКонтакте, от кого-то даже звучали обвинения в опопсении.
«Обвинения всегда были и будут, это нормально. Пришивать ярлыки у нас любят. Особенно в музыкальном мире. Раз не метал, значит, попса. Раз по-русски поешь и о природе – значит шансон (улыбается). Мы на это не обращаем уже внимания. Лично я считаю, что Омела никогда не была тяжёлой группой, кто-то просто напридумывал себе сказок про нас и налепил лишних ярлыков, а теперь придумывает новые разочарования по поводу нашего несоответствия липовым штампам. Мы всегда играли мелодичную музыку с разной степенью тяжести – основой всегда была и будет красивая музыка без привязок к конкретному стилю и атмосферная природная поэзия. А на «Нашем Радио» нас действительно нет, если возьмут, мы будем только за! Нас много где нет. Появимся – хорошо, может, и подоступнее наше творчество станет для многих – это только на пользу, возможно…»
- А если попробовать тематические фестивали?
«Можно. Пробуем. Пробовали. Мы выступали на Нашествии, например, несколько раз. С точки зрения продвижения участие в этом фесте не принесло совершенно никаких плодов. Мы были там как белые вороны. Но это был интересный опыт. И мы готовы пробовать ещё и ещё. Мы, наверное, отличаемся более серьёзной глубиной, в сравнении с проверенными «ротационными любимчиками». Не всем удобно и просто исследовать то, что предлагаем мы, на познание подобного требуется немного больше времени, и мы готовы ждать, нам некуда торопиться. Регулярно участвуем на FSF, это место, где в большом объёме присутствует наша публика, которая нас знает. Но есть и много недовольных нашим участием – это тоже прекрасно, в какой-то степени – к нам нет безразличия, а это очень обнадёживает! Так что, участвуем, концертируем, гастролируем в меру возможностей – несём своё творчество людям!
- Новый альбом очень хорошо звучит. Запись прямо фирменная.
«Спасибо, в этом огромная заслуга Игоря KIV’a. Он всегда начинает сведение с той вещи, которая ему нравится больше остальных. На ‘Тропе’ таковой стала композиция «Нас Нет». Игорь почти сразу прислал финальный вариант, который нас устроил с минимальными правками – при том, что обычно число пробных миксов доходит до семи-десяти. Атмосфера и саунд были угаданы очень точно! И он сказал, что с таким материалом, какой мы ему предоставили, ему хочется сделать своё лучшее сведение и лучший по звуку альбом. Вот с таким настроем мы работали. В итоге, на мой взгляд, у него всё получилось в лучшем виде. Благодаря опыту и умению Игоря, мы достигли кристальной прозрачности в звучании, которая и задумывалась изначально».
- Прозрачность... Что смутило людей, которым альбом не понравился?
«Многие слушатели не любят, когда с их любимой группой случаются изменения. А мы меняемся всегда, мы всегда в поиске и в эксперименте – многие не успевают за нами, но это нормально. Сначала ругают на чём свет стоит, потом через пару лет «догоняют» нас и берут свои слова обратно. Это было всегда и будет. Я очень хорошо помню, как нас костерили сначала за 'Viscum Album', потом за 'Ауру'. Теперь, через 10 лет, нас умоляют сделать переиздания этих альбомов, потому что шедевры, лучшие альбомы и всё такое. 'Амальгама' опять вызвала бурю негодования - опопсели, прогнулись, выдохлись, иссякли… Теперь опять миллион писем, что, мол, не можем купить этот мега альбом, всё распродано, даже у коллекционеров нет… Поэтому, вся критика – абсолютно нормальная история, ничего нового. Разве что некоторые особо придирчивые меломаны отголоски шансона услышали на новом альбоме, вот это действительно удивительно. Но все равно, и такое мнение тоже имеет право на существование. Время пройдёт, посмотрим, как всё изменится. Ну, так вот, никуда мы не выдохлись, не иссякли и не опопсели, конечно же. Просто пора перестать ждать от нас вторых 'Viscum Album'-ов и 'Аур'. И тогда всё встанет на свои места. Не делайте нас предсказуемыми, пожалуйста. Мы никогда не были приверженцами какого-то конкретного стиля, не тиражировали его из альбома в альбом. И уж тем более никогда не были исключительно метал-группой. Смотрите глубже, и вы поймете, что мы никогда не будем теми, кем нас хотят видеть. Почему-то многие считают, что если Абрей ушел из Butterfly Temple и выпускает альбом своей новой группы, то он должен быть обязательно полностью металлическим и обязательно в духе BT. Никто этого не обещал! И этого не будет! На всех без исключения альбомах Омелы есть гремучая смесь разнообразных стилей, не надо пытаться нас причесать под какой-то один конкретный. Наоборот, наша музыка способствует расширению музыкального кругозора и познанию разнообразных музыкальных стилей и форм. Мы каждый раз выходим за общепринятые музыкальные рамки, экспериментируем и с каждым альбомом, как будто начинаем всё снова, с чистого листа, не идём по проторенной дорожке «успешного» 'Viscum Album'-а. Недовольные – попробуйте пройти такой же путь, постоянно меняя себя, уверен, вам понравится! А там, глядишь, и поймёте нас, «опопсевших» (улыбается)».
- Интересуются ли вами за рубежом?
«Кое-какой интерес есть, мы пытаемся проникнуть к иностранному слушателю, но, кроме небольших заказов наших альбомов из-за границы и пары интервью в забугорных интернет-журналах, пока похвастаться нечем. Омела – очень сложная формация, её трудно классифицировать однозначно и стандартно, поэтому есть сложности и трудности с проникновением на запад. Но мы ищем».
- А если бы вы подписались – абстрактно – на Напалме, смогли бы вы турить по 9 месяцев – подобно Арконе, которая за счёт туров основной доход лейблу и приносит?
«Будет конкретное предложение, будет и пища для размышлений и оценки своих возможностей. Ничего катастрофического в длительных турах нет, конечно, главное, чтобы была эмоциональная подпитка для бодрости духа и мотивация для подобных подвигов».
- Качают ли вашу музыку на западе?
«Качают, разумеется, например, в Австрии, Бразилии, США, Канаде, Китае и других странах».
- Пытаются ли в Китае и Бразилии разобраться, о чём вы поёте? Или им достаточно музыки?
«Пока не было никаких вопросов. Пожалуй, у нас в самой музыке уже заложено то настроение, которое мы хотим передать. Достаточно просто дать понять человеку с западным образом мышления, что основной мотив нашего творчества – это природа, и языкового барьера как не бывало. Природа интернациональна и постигается на духовном внутреннем уровне».
- А имеют ли поныне место в творчестве Омелы мистико-эзотерические темы, характерные для мифологии, выстроенной вокруг этого растения, и ставшие основой для группы во время старта?
«Думаю, сейчас даже в большей степени, чем в самом начале. Дело в том, что тогда, как мне кажется, все участники новообразованной группы, от основателя до сессионных музыкантов, напитывали собственным творчеством название коллектива, а теперь происходит уже обратная история – название Омела» питает нас самих. Определенными воспоминаниями, ощущением того, что мы прошли уже достаточно большой путь, что мы до сих пор находимся в боеготовности и способны писать материал. Мы все люди достаточно активные, с нами постоянно происходит много интересного, к тому же в группе сменилось уже порядочно участников. Разнообразные события внутри группы, совместное творчество, дружба, расставания, повседневные дела, ссоры, конфликты, отдых, дружеский юмор – эта пёстрая уникальная круговерть, жизненные хитросплетения накладывают свой отпечаток на твой личный внутренний мир, на отношение к тому, что творится вокруг. Ты пересматриваешь свои жизненные устои, каноны, меняешься как личность. Это самый главный опыт, в котором мистицизма больше, чем во всевозможных мифах. Это взросление, не столько физическое, сколько умственное. Когда ты начинаешь понимать то, чего раньше не видел, чувствовать то, чего раньше не чувствовал – вот главная мистика. И всё это возможно благодаря участию в группе Омела, которая тебя питает всем этим и придаёт особый смысл жизни».
- Ты упорно не хочешь раскрывать, каким образом рождаются песни Омелы...
«Не совсем так: я не хочу раскрывать тот смысл, который я в них закладываю, дабы не сбить с толку слушателя и не помешать ему создать свою собственную эмоциональную картину».
- Окей. В общем, я послушал альбом, и на мой личный взгляд, бОльшая его часть повествует об одиночестве. Я прав хотя бы отчасти?
«Общение с природой – это тончайший глубокий процесс с величайшим сакральным смыслом. Осуществлять это общение наиболее продуктивно, максимально брать от природы и отдавать ей можно только в полном одиночестве, слушая, вникая и постигая. С этого всё остальное шаманство начинается, это отправная точка. Одиночество – это необходимое и обязательное условие для полноты ощущений и полноценности связи с природным космосом. Есть ещё одиночество постоянное, это состояние обречённости внутреннего мира что ли, патологически деструктивное – так вот, мы сейчас не об этом, разумеется…»
- А что для тебя вообще одиночество? Уединение? Есть ли разница в этих понятиях?
«Уединение – очень важное действие, которое приходится совершать, чтобы достичь созерцательного одиночества. Иногда такая душнота в жизни появляется, что без специально созданного одиночества просто не выжить. Рутина и отсутствие свободного жизненного пространства давит и закрывает каналы – а главное, отбивает желание ко многим вещам. Нужно что-то предпринять, чтобы ЗАХОТЕЛОСЬ творить, а не просто появились какие-то мысли и настроения. Я для этого уезжаю в личные места силы, которые мне дороги, сознательно остаюсь там один, погружаю себя в состояние полной расслабленности и бездумного созерцания, есть для этого одно слово мудрое у японцев, «бокетто». И именно после такого «очищения» одиночеством и начинается настоящее творчество. Переживаешь все стадии чувственного перерождения – от отвращения к жизни до полной гармонии и ярчайшего счастья и наслаждения жизнью. Простое волшебство, мистика в самом чистейшем виде – и такие моменты важно не упускать, нужно хватать их за живое, изучать, анализировать и вытаскивать из них ту самую квинтэссенцию, которая станет основой для будущих песен».
- Когда Dark City общался с тобой в 2009-м году по поводу дебютного альбома, ты высказался следующим образом: «Мы – не рядовая группа. Жизнь одна, а желания стать безработными музыкантами в планах нет. Мы абсолютно серьёзно настроены на успех!». Как всё сложилось в итоге? Привела ли дорога туда, куда вы собирались в начале?
«Все складывается очень хорошо, как и предполагалось. У нас есть своя замечательная аудитория, лучшая – это бесспорно. Таких талантливых, интеллектуально развитых, отзывчивых и красивых внешне и духовно поклонников и соратников очень трудно найти в нынешнее время. А у нас в жизни и на концертах они есть – и это самый главный успех, я считаю. Великое счастье, когда тебя понимают и слушают с полным осознанием и проникновением. Безработными музыкантами мы тоже не стали. Мы работающие музыканты (смеётся). Так что всё сбылось. Ну, почти (улыбается). Но мы всё равно не останавливаемся, идём вперёд за творчеством – это очень тяжелый и непредсказуемый путь, но в нём тоже есть счастье и удовлетворение. Когда есть цель – то это тоже успех».
- А вот если человек посмотрит на твой Инстаграм, у него создастся впечатление, что ты безработный музыкант. Постоянно проводишь время на природе, гуляешь, фоткаешься, играешь в группе...
(Смеётся)
...то есть тот, кто сидит в офисе, вряд ли смог бы себе такое позволить. Ты точно работаешь?
«Я так скажу: человек, который смотрит на это всё и считает меня безработным – он мне отчасти завидует. Значит, надо уметь так подыскивать работу, чтобы была возможность любимыми делами заниматься. Видимо, он плохо ищет! (смеётся)»
- Получается, ты нашёл баланс?
«Да! Я его искал очень давно».
- Но основная работа с музыкой не связана?
«Нет, не связана абсолютно».
- Пару лет назад ваша большая фолк-команда выпустила вторую часть сплита ‘Эффект Бабочки’, в которой поучаствовало уже большее количество коллективов, чем в «главе I». Эти сборники станут редкой, но доброй традицией, или даже второго сплита в планах не было?
«Вторая часть, безусловно, планировалась. Это было совместное с дружественными нам коллективами начинание. После перемен в составе Вutterfly Temple мы никогда не теряли обоюдного позитивного контакта, всегда планировали и проводили совместные выступления. Второй ‘Эффект Бабочки’ предложил я. Родилась песня «Своя Земля», в которой мне захотелось разложить партии ребят по разным куплетам – она оказалась хорошим объединяющим номером. Также это был удобный случай представить аудитории мой новый проект «Огонь Палатина», совместно с музыкантами групп Омела, Relict и Изморозь. Если есть возможность и желание – отчего бы не воплотить – мы же вольные художники! (Улыбается) Получили огромное удовольствие от записи песни «Своя Земля», провели отличный концерт, встретились, пообщались, поджемовали, порадовали сюрпризами тех, кто на него пришёл. Кайф, а что ещё надо?»
- Ставит ли Омела себе цель не просто стимулировать фантазию слушателя и поделиться с ним найденной красотой, но и что-то в нём воспитать, изменить, исцелить, куда-то направить? Думаешь ли ты об этом, когда ты пишешь песни?
«Вопрос хороший, интересный и глубокий. Отвечу так: когда я пишу, я вообще не думаю о том, что это прозвучит где-то на сцене. Я просто выражаю, то, что волнует в первую очередь меня, творю, поскольку у меня есть внутренняя потребность. Мне чрезвычайно важно создать то, что самому хотелось бы потом переслушивать и над чем можно неоднократно подумать. Самый главный критерий моей честности и искренности: если я сам возвращаюсь к написанному и нахожу всякий раз в своем же творчестве новые оттенки смыслов – вот тогда это стоит записывать и показывать другим. И показывая их другим, я получаю такой необходимый и нужный мне правильный отклик. Вообще, к нам на концерты приходят очень правильные люди, которых даже не мы в итоге воспитываем, а они нас. Они настолько грамотно, корректно, тепло и по-доброму себя ведут, настолько погружены в наше творчество, настолько духовно богаты, что с каждого из них хочется брать пример – в буквальном смысле. С теми, кто постоянно находится в первых рядах, мы знакомы лично. Они проживают каждый концерт как отдельную маленькую жизнь. Некоторые приходят к нам в гости. С некоторыми достаточно часто списываемся. Такое общение и взаимообогащение – очень нужная вещь в наше время, когда, кажется, что человек человеку волк и когда люди забывают о доброте и отзывчивости. У нас на концерте нет никакой агрессии и жестокости, красивые люди слушают честную музыку и наслаждаются общением друг с другом и с нами, не имея никаких границ и препятствии в виде сцены – мы находимся в одной плоскости с нашими слушателями. Один мой друг однажды впервые пришёл на концерт Омелы и удивился тому, каких людей он там увидел. Столько красивых и одухотворённых людей в одном месте. Я, говорит, от такого уже отвык. Очень жаль, что не приходил раньше».
- Ты гостевал у Catharsis, в том числе и на записи. Как ощущения от того, что ты поёшь лучше, чем штатный вокалист группы?
«У меня нет таких ощущений (улыбается). Мы с Олегом поём абсолютно в разных жанрах и тембрах, сравнения подобного рода мне кажутся притянутыми за уши. К тому же, это был разовый эксперимент...»
- Может, поэтому и разовый? А если бы тебе предложили просто спеть в Catharsis?
«Мы с ребятами из Catharsis очень давно знакомы, очень тепло общаемся. Я очень уважаю Олега и считаю его невероятно самобытным и крутым вокалистом на пауэр-сцене. Такую музыку я сам практически не слушаю и не знаю её, и в этой сфере мои умения вряд ли кому-то пригодятся. У меня очень специфический вокал, не для подобной музыки».
- Джефф говорит так же: «По-хорошему, я другую музыку слушаю, но тем не менее».
«...но тем не менее, мне всегда нравится работать с людьми, с которыми связывают давние дружеские отношения и с которыми мне приятно общаться. И я участвую только в тех проектах, которые лично мне интересны. Ребята пригласили меня спеть «Балладу Земли» на концерте, она мне показалась простой и близкой, я без колебаний согласился. А почему бы и нет?»
- В отличие от материала Омелы, выбрал простую?
«Песню выбирал не я, но мне ничего не стоило подготовить её должным образом».
- Сейчас Catharsis пишут новый альбом. Не было приглашений?
«Думаю, нет смысла повторяться. Это будет уже неинтересно. Мы разочек попробовали, записались, исполнили. Надо пробовать что-то другое. Но если захотят, то не вопрос – сделаем».
- 28 апреля текущего года у вас прошёл первый в истории концерт по заявкам. Почему вы решили его организовать и отчего никогда ранее такого не делали?
«Раньше даже в голову не приходило. Но мы подумали, что 10-летие – это тот самый момент, когда можно это осуществить. Когда мы обычно играем на концертах собственный сетлист, то кажется, что люди приходят получить от нас уже некую готовую картину происходящего. А тут мы предлагаем им стать непосредственными участниками концерта, его сценаристами. Они формируют список самых важных для себя песен, и мы поём их с ними вместе в зале. Это совсем другое ощущение. Это максимально интерактивный концерт, требующий особых навыков в общении с публикой. И очень немаловажная вещь – степень доверия друг к другу».
- Я знаю, что ты не учился вокалу академически. Но неужто ты полностью самоучка? Не особо-то в это верится!
«Понимаешь, в чём дело. Я не считаю себя в полной мере музыкантом, таким вот матёрым профессионалом, который универсально впишется в любой музыкальный проект. Я обычный человек, которому нравится писать песни и петь, который умеет создавать своё творчество. Я нашёл это творчество сам, я живу этим, постигаю всё в процессе жизни, для меня музыка – это воздух, кровь, абсолютно естественная форма бытия. Я не понимаю, как и зачем учиться у других людей своей жизни? То, что я хочу передать, через своё творчество я и так передаю. Все свои ошибки и недостатки я знаю. Борюсь с ними в процессе приобретения жизненного опыта. На какие-то большие оперные сцены выходить, участвовать в фестивалях, конкурсах, претендовать на народного артиста (улыбается) – всё это не для меня. Мне всегда нравилось петь песни за столом среди друзей, в непринуждённой обстановке, для души, по-свойски, по-домашнему. И Омела – это мой дом, по большому счёту, это музыка, которую мне просто интересно делать самому, для себя. Но в то же время, оказывается, что она нравится кому-то ещё. И это большое счастье. Как говорил Шерлок Холмс, в жизни очень много интересных вещей, но если ты будешь засорять ими свой чердак, не останется места для самого нужного и необходимого. Так что в результате общения с нужными людьми и собственного интереса я наработал себе тот багаж умений, который позволяет мне быть индивидуальностью, певцом и композитором Сергеем Абрамовым. Поэтому и мало на кого похож. В общем, большего мне не надо. Если понадобится что-то большее, я сам для себя его изобрету, без учителей и наставников. Музыка для меня – настолько свободное для перемещений пространство, что я просто не вижу здесь никаких преград и возможности для меня безграничны. Я сам себе хозяин в этом мире».
- Как ты однажды сказал, ты приветствуешь мотив бунтарства в прогрессивной музыке и считаешь это ориентиром для своего творчества – тогда речь шла о King Crimson. Как, по твоим наблюдениям, у нас принимают такое бунтарство? Что больше любит отечественный слушатель – простое и квадратное или сложное, свободное, безграничное?
«Увы, основная масса сейчас идёт за стандартом. Об этом сейчас говорит огромная бесформенная глыба музыкальных новинок, приходящих с запада. И все в топе! У всех солд-аут! Сейчас бунтарство в основном прикрывается развязным поведением на концерте, провокационным внешним видом, черным пиаром, грязью и зачастую ненавистью в открытую. Бунтарства в этом мало… Музыкальные идеи подобных коллективов - они настолько все заезжены, сняты друг у друга втупую, что порой, знакомясь с новинками, даже и не подозреваешь, что ты уже прослушал пять разных групп. Всё одинаковое. Трудно назвать истинно бунтарские коллективы сейчас. По мне, бунтарство существовало (именно в музыке!) у Rolling Stones, King Crimson, Led Zeppelin, Pink Floyd, Supertramp, Camel и многих других. Практически все коллективы 60-70-х не оставляли сомнений, что мы слышим нечто новое. Если говорить про более современные коллективы, в ранних альбомах Napalm Death, Prodigy, Opeth и т.д. – чистой воды перелом формата. Alice In Chains, Pearl Jam – эх да что там говорить… А сейчас музыка до такой степени сама себя изъездила, стала какой-то безликой и скучной, что превратилась в серую однотонную массу. Музыкантам в рамках какого-либо коммерческого проекта сложно оставаться самим собой. Приходится плясать под дудку всеобщей музыкальной безвкусицы ради того, чтобы оставаться на плаву и не потерять заработки. Настоящее музыкальное бунтарство, на мой взгляд, возможно сейчас только в андерграундой среде. Да и то, поискать ещё надо…»
- Многие из вашей фолк/пэган-тусовки жили на улице Новаторов...
«Из Омелы на улице Новаторов не жил никто. В основном там была тусовка Butterfly Temple: Лесьяр, Миша Шматко, Серёга Аванесов и часть состава группы Вельветовый Оркестр, с которой я начинал».
- А ты сам?
«Я всю жизнь живу в Кузьминках – там родился и там, наверное, умру (смеётся). А на улице Новаторов я часто тусил в юности, мы встречались у ребят на квартирах, музицировали, создавали новые группы, общались, выпивали, просто жили общими интересами. Это уже изначально была большая тусовка, а я потом просто к ним влился. Мы и концерты первые там давали – в районной школе, например. Было времечко…»
- Просто я сопоставил название улицы с тем, что вы склоняетесь к свободной музыке...
«Ну, может быть! На самом деле, это был замечательный район и замечательное время. Раньше так жили везде: хулиганы соседствовали с интеллектуалами, гопники с рокерами. Одни гоняли других, потом вторые первых в обратную сторону. Потом тут же дома репетиция, после репетиции день рождения у кого-нибудь, всё спонтанно, темы для обсуждений перетекали в целые дискуссии, споры. В этих спорах до драки рождалась наша собственная истина. Всё это было очень весело, интересно, живо. И практически ни черта не было другого, кроме общения. Материальных благ, жилищного комфорта, техники, нормальных инструментов – ничего! Вот тогда, в общении, в этой странной тусовке и ковался наш неповторимый дух. Как сказал мой друг Костя Лапин, «раньше не было ни хрена, были только люди, которые всё и создавали». Вот мы и живём до сих пор тем, что тогда создавалось. На этом энтузиазме и воспоминаниях. Улица Новаторов тогда стала колыбелью для многих музыкальных проектов, Butterfly Temple, Вельветовый Оркестр, Сахарная Мама, Навсегда и ещё многих других».
- Однажды ты сказал, что «Мельница» – это опасная в плане воспоминаний песня и для её исполнения требуется особый настрой. А стоит ли вообще играть вживую такие личностно сложные композиции, даже если их хотят услышать фэны? Ведь в какой-то степени это насилие над собой, даже в рамках такой душераздирающей группы, как Омела.
«На самом деле я сужу по состоянию на момент исполнения. Бывает, что песня включена в сетлист, но в определённую секунду я поворачиваюсь к ребятам и говорю: всё, не могу, не будем. Это нормально и допустимо. Сет у нас всегда плавающий. Если есть какие-то концертные наработки, мы стараемся не пропускать песни и исполнять их в связках; но если вдруг нет желания играть конкретную вещь, мы от неё отказываемся. Недавно у нас прошёл 10-летний концерт, мы были на сцене 3 с половиной часа, и под конец я понял, что у меня уже просто плывут мозги, весь выложился напрочь. В сете стояла «Амальгама Теней» – песня очень сложная как по вокалу, так и по общей структуре; ребята очень хотели её сыграть, но я повернулся и сказал: ну не могу я, хоть режьте. Не соображаю уже ничего. Такие сложные вещи нельзя исполнять с туманом в голове».
- То есть это было уже из-за усталости?
«Даже не то, что из-за усталости – скорее я психологически уже был к ней не готов. Такое случается, это нормально, «живаго» играем по честному и возможно всё, что угодно... А с «Мельницей» всё ещё сложнее, потому что если к ней психологически не готов, то может случиться эмоциональный срыв какой-нибудь во время исполнения, который испортит весь концерт целиком. Я безумно остро переживаю каждую секунду на сцене, так что смотрю по себе – если готов, то исполняю, если нет, то нет».
- Твой статус ВКонтакте цитирует Кастанеду: «Если тебе не нравится то, что ты получаешь, измени то, что ты даёшь». Но бывает так, что отдаёшь нечто гармоничное, светлое и во всех смыслах корректное (по крайней мере, на твой взгляд), а получаешь в ответ полную противоположность. Как цитату Кастанеды приложить к такой ситуации?
«Конечно, это не однозначное руководство к действию. Эта цитата мне кажется близкой к тому, к чему надо стремиться. Отдавая что-то хорошее и получая в ответ негатив, ты понимаешь, что мир несовершенен. Больших усилий стоит не отчаиваться и продолжать нести добро. Если ответишь злом на зло, только зло и умножится. А если ты получаешь плохое в ответ на хорошее, то это просто значит, что ты не тому его отдал. И в данном случае закон всё равно работает, потому что ты осознаёшь, что сам ещё не совершенен. Этот вывод подвигает тебя на дальнейший прогресс. Кастанеда – мастер неоднозначности. Отчасти мы пытаемся донести своим творчеством то же самое – чтобы история была не до конца рассказана. Когда нет чёткого ответа на какой-то вопрос, жить интереснее. Ты тренируешь мозги, постоянно прокачиваешь себя в новой сфере размышлений. Пытаешься лучше понять себя и окружающих. Это общий процесс: постигая людей, начинаешь иначе к ним относиться, более избирательно подходишь к общению, узнаёшь что-то новое о старых друзьях, встречаешь новых. Но, в конечном счёте, процесс сводится именно к твоему личному развитию. Я находил этому подтверждение множество раз».
- Занимался ли кто-либо из Омелы специальными духовными практиками? Или вам достаточно личного духовного и телесного опыта?
«В определённый период своей жизни я понял, что это космически необходимая для меня вещь, хотя никогда специально этим не занимался. У меня было очень сложное время, полное безысходности, фактически на границе морального и физического умирания, казалось, конец – и, как ни банально звучит, меня спасла музыка. Это были случайно услышанные мантры, адаптированные, так сказать, под easy listening. Я увлёкся, слушал их на протяжении 2-3 месяцев и в результате выработал внутри себя некую технику приведения всех внутренних ресурсов в нормальное состояние. Фактически вернул себя к жизни с помощью этой музыки. Чистейшей воды магия. Если бы не было у меня этого периода в жизни, я бы и не мог помыслить слушать такое. Теперь я знаю, что прикоснулся к чему-то очень волшебному, к тому, что раньше я не слышал и не понимал. Под мантры я научился полностью отключаться, открывал, некое незнакомое ранее, параллельное измерение. Потом научился делать это уже без музыки. И появилось огромное желание изменить что-то в своей жизни. Это был первый толчок, и эффект от него оказался очень серьёзным, я посмотрел на мир под другим углом, научился перезагружать себя и анализировать свой внутренний мир более глубоко. Всерьёз намерен изучать духовные практики дальше».
- Ты родновер, придерживаешься личного, «интимного» язычества. Мне захотелось узнать: как ты вообще относишься к религии в целом и христианству в частности?
«К христианству отношусь абсолютно нейтрально и безучастно. Я не считаю эту религию сколько-нибудь интересной и полезной для себя. Я родился свободным в плане религиозных предпочтений благодаря своим мудрым родителям и, со временем осознанно сам пришёл к родноверию. И мой приход в Butterfly Temple этому очень сильно поспособствовал. Моя внутренняя религия с тех пор претерпела огромное количество изменений и трансформаций, правильнее даже сказать, что она всегда находилась и находится в постоянном процессе обновления. Это общий свод моих внутренних и окружающих меня ценностей, воспоминаний, мечтаний, фантазий, жизненного опыта, сомнений, ошибок и самоанализа. И всё это очень тесно переплетается и находит прямое воплощение в творчестве. В этой системе ценностей нет жёстких привязок к конкретным фольклорным божествам, обрядам и законам – есть безграничная свобода перемещения во всех плоскостях».
- Как ты думаешь: каждый ли человек, как следует, прислушавшись к себе, способен видеть, чувствовать и замечать волшебство и красоту так же, как ты? Или же изначально одним дано, а другим нет?
«Я абсолютно уверен, что на это способен каждый. Просто нужно знать, куда смотреть и что именно ты хочешь рассмотреть. Понятно, что многое зависит от окружения в детстве, от того, какие тогда расставлялись приоритеты, в каком ключе ты был воспитан. Но всё же я считаю, что для любого человека уметь видеть красоту и благодаря этому развиваться в позитивном направлении – это важнейший момент. К сожалению, сейчас общество жутко агрессивно, особенно его интернетная ипостась. Молодым людям кажется, что чем ты агрессивнее, тем сильнее ты как личность. Чем безразличнее ты относишься к окружающему миру, тем крепче ты становишься характером. Негатив и грязь становятся трендами, они вызывают массовый интерес, их пересматривают по тысячи раз под микроскопом, обсасывают на топовых уровнях масс-медиа, а красоту любить и восторженно рассматривать, увы, становится не модно и даже постыдно. Это сразу LOL и косые взгляды от друзей. Молодые люди зачастую боятся говорить красивые слова, проявлять доброту, настоящие эмоции, любить красивую природу, стихи…»
- Хотят, но боятся?
«Хотят, но боятся! Именно! Что их обзовут несовременными, скучными, старомодными. Хочу сказать: ребята, не бойтесь этого никогда. Красота никогда не будет старомодной или фейковой, как это принято сейчас говорить. Не бойтесь быть добрыми, красивыми, не бойтесь видеть красоту в других людях, дарите красоту, принимайте красоту. Только красота, как это банально ни звучит, спасёт нас. Не мир, а нас! Зло и безразличие привели к тому, что мы стали слишком далеки друг от друга. Молодые люди особо сильно подвергаются этой разобщенности. Мы с моей женой стараемся воспитывать нашего сына в атмосфере красоты и добра, чтобы наш ребёнок был не типичным представителем этого загадочного замкнутого поколения Z, а живым, отзывчивым человеком. Мы стараемся показать ему красивые стороны жизни, например, водим его на выставки, в музеи, на встречи с интересными людьми, на природу ездим вместе, ну и, разумеется, берём его на все концерты группы Омела. Не ломаем его, а просто даём знать, что есть вот такая сторона жизни, где есть живое общение, доброта, красота и дружба».
- Эта всеобщая боязнь быть красивыми – она тебя самого не отравляет? Или у тебя уже иммунитет?
«Я стараюсь максимально не обращать внимания на всё плохое. Понятно, что оно присутствует – я не ношу розовых очков. Но, творя добро и, в частности, сочиняя музыку, которая не несёт в себе никакой грязи и агрессии, я надеюсь, что делаю себя и мир вокруг немного лучше и свожу влияние негатива вокруг меня к минимуму. Можно назвать это иммунитетом, да, хороший образ».
- «Экологически чистая музыка»?
«Совершенно верно. Прекрасное высказывание нашего басиста дяди Коли Кузьменко. Эти слова мы все теперь употребляем с огромным удовольствием, когда надо отразить суть того, что мы делаем в музыке. Это определение, которое в полной мере отражает нашу суть, музыкальную концепцию, моральную позицию применительно не только к природе, но и к человеческим душам. Лучше и не скажешь, наверное…»
Антон "Sirius" Кольцов
АндрейКорюхин
