Деэтимологизация и реэтимологизация

В широком смысле слова деэтимологизация означает утрату производным словом связи с производящим; но эта связь утрачена лишь в сознании ныне живущих людей, а в действительности она сохраняется, подобно тому как сохраняется генетическая связь человека с его прадедами, даже если сам он ничего не знает ни об одном из них. Задача исторического словообразования заключается в том, чтобы вновь сделать явными все те связи, которые соединяют современное слово со всеми его предками в словообразовательной («генетической») цепи независимо от того, осознаются или не осознаются они современными носителями языка.

Реэтимологизация означает установление новой, по существу своему ложной, народно-этимологической связи слова. Таких случаев очень немного, но все же они есть. Например: в древнерусском языке было слово воръ ‘запор, засов, загородка’; от него были образованы глаголы заворити ‘закрыть, перегородить’, отворити ‘открыть, отпереть’; глагол отворити в народном сознании деэтимологизировался и был поставлен в новую связь с глаголом творити, вследствие чего произошло переразложение: от-ворити > о-творити; вследствие реэтимологизации вместо глагола заворити появился глагол затворити, а также сущ. сътворъка > створка вместо закономерного *съворъка. Судя по всему, этот процесс произошел еще чуть ли не в дописьменную эпоху: в памятниках письменности глагол заворити почти не употребляется, вместо него почти всюду является глагол затворити. Вместе с тем глагол творить семантически никак не может мотивировать глагол затворить, в нем по-прежнему сохраняется в неосознаваемом нами виде семантика корня вор-; тем не менее слова затворить, притворить, створка приходится рассматривать со всеми необходимыми комментариями в словарной статье «Творить», считая реэтимологизацию одним из способов словообразования.

Некоторые заимствованные слова были настолько непонятны, что народ изменил их звучание и наполнил новым содержанием, имеющим мало общего с исконным. Так, куролесить — это отыменной глагол от сущ. куролес ‘озорство’ < ‘нарушение благочиния’ < ‘беспорядочное, нестройное пение в храме’, возникшее из греч. словосочетания Κύριε ἐλέησον ‘Господи, помилуй’ — один из самых частых возгласов во время церковной службы. (См. Черных 1, 457).

Сходного происхождения сущ. катавасия. Исконно это греч. καταβάσιον собственно ‘схождение вниз, спуск’, в литургическом обиходе ‘церковное пение во время утренней службы, при котором оба хора сходятся вместе на середину церкви’, отсюда семинаризм ‘неразбериха, путаница, суматоха’. (См. Черных 1, 385).

Слова вроде куролесить и катавасия являются предметом не словообразовательного, а только этимологического словаря.

Народно-этимологические образования, которые не стали общенародными и не вошли в толковые словари, но которые можно часто услышать в народной речи, точнее, в речи малообразованных людей, а также прочитать в текстах художественной литературы как речевую характеристику персонажа, можно проиллюстрировать следующими примерами:

близир < франц. плезир, сближение с близкий; «Я видал, как пляшут актерки в театрах, да что все это, тьфу, все равно что офицерский конь без фантазии на параде для одного близиру манежится, невесть чего ерихонится, а огня-жизни нет» [Н. С. Лесков. Очарованный странник (1873)];

спинжак < пиджак, сближение со спина; «Теперь, ежели эти сапоги, толстый спинжак и бархатный картуз, я выхожу наподобие как англичанин при машине; такая уж честь, и всякий понимает» [А. Н. Островский. Бешеные деньги (1869)];

крылос < из греч. клирос, сближение с крыло; «Отец Павел, если припомнишь, гораздо был смешлив, и если случалося ему во время богослужения видеть что либо смешное, то забыв важность своего действия, начинал смеяться, как то случилося ему в Лейпциге, увидев одного из нас, а именно Князя Трубецкого, поющаго на крылосе изкривив лицо для высокаго напева» [А. Н. Радищев. Житие Федора Васильевича Ушакова, с приобщением некоторых его сочинений (1789)];

наперстник < наперсник, сближение с перст; «В один миг наполнился тогда весь помост множеством палачей, узников и к ним приставов, ибо все наилучшие его наперстники и друзья долженствовали жизнь свою кончить вместе с ним на эшафоте, почему и приготовлены уже были на всех углах и сторонах оного плахи с топорами» [А. Т. Болотов. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков. Казнь Пугачева] (1800)];

скапуститься < скапутиться (от лат. caput ‘голова’) через сближение с капуста. «Приехал пенсионер доживать старость в домик с садиком, так и тут скоро скапустится» [Михаил Веллер. А вот те шиш! (1983)];

нервопатолог < невропатолог, сближение с нерв; «Могу порекомендовать врача из клиники детских болезней, выезжает на дом, консультирует по телефону, советует специалистов — нервопатолога, ортопеда и т. д.» [Наши дети: Малыши до года (форум) (2004)];

нервоз < невроз, сближение с нерв; «Важный и сумрачный, он выступает вперед: ― Это у него нервоз. ― Невроз, ― поправляю я чуть слышно» [И. И. Катаев. Сердце (1928)]; ср., однако, вполне литературные нервозный, нервозность;

перетрубация < пертурбация (от лат. perturbātio ‘расстройство, замешательство, потрясение, смятение’) через сближение с пере- и труба; «Это перетрубация в ролях и ― больше ничего» [В. Я. Шишков. Спектакль в селе Огрызове (1923)];

взаимообразно < заимообразно через сближение с взаймы; «В доказательствах надобно беречься, чтоб не учинить погрешности, называемой круг, которая состоит в том, когда из двух предложений каждое доказывается одно другим взаимообразно; например, ежели доказывать, что человек есть разумное животное тем, что он рассуждать может, и что он рассуждать может ― тем, что он есть разумное животное, то это будет круг в доказательстве» [Я. П. Козельский. Философические предложения (1768)].

Более «свежими» примерами реэтимологизации являются употребление глагола довлеть в значении ‘преобладать’, ‘тяготеть над кем-либо’, например: «Мощный прилив эротики, в свое время подпитавший классическую русскую прозу, неизбежно довлеет над авторами, работающими в той же тематике» [О. Г. Рогов. Сны с открытыми глазами // «Волга», 2008]. Такое употребление стало возможным из-за народно-этимологического сближения глаголов довлеть и давить. Нормативным же значением глагола довлеть является ‘быть достаточным для кого-чего-либо, удовлетворять’, например: «Даждь же ему великий град Псков, сказал юродивый Фома. И се довлеет ему на пропитание. Посадник не произнес ни слова, ибо он не мог отдать Арсению целый город» [Евгений Водолазкин. Лавр (2012)].

Еще одни «свежий» пример — употребление глагола апробировать в значении ‘опробовать, испытать’, например: «Сама экскурсия сначала была апробирована с учителями округа» [З. Б. Минина. Творческие мастерские // «Первое сентября», 2003]. Такое употребление стало возможным из-за народно-этимологического сближения глаголов апробировать и пробовать. Нормативным же значением глагола апробировать является ‘официально одобрять’, например: «Для этой цели была создана и апробирована методика с условным названием “Портрет”» [Е. П. Крупник. Экспериментальное исследование механизмов целостного восприятия // «Вопросы психологии», 2003].

Таким образом, реэтимологизация оказывается реальным актом словообразования, если новое значение на основе народно-этимологического переосмысления становится фактом всеобщего, общенародного языка, как это имело место в случае с глаголами затворить, притворить; иначе говоря, эти глаголы следует рассматривать в словарной статье «Творить». Если же этого не произошло, то об акте словообразования говорить по меньшей мере преждевременно, то есть слова типа перетрубация, спинжак, наперстник едва ли имеют право быть помещенными в словарные статьи «Труба», «Спина», «Перст», хотя в комментариях эти факты народной реэтимологизации могут быть отмечены.

Источник: http://www.drevoslov.ru/wordcreation/wordcreation-chapters/chap-34-44#c44