Между небом гроз и землей искушения
В Московском драматическом театре им. Н.В.Гоголя одна из премьер, завершающих сезон, - постановка художественного руководителя театра Антона Яковлева «Гроза. Искушение» по мотивам пьесы А.Н.Островского, 200-летие которого в этом году отмечает наша страна.
Режиссер сравнивает город Калинов с муравейником. На экрана**х, расположенных сзади сцены и над ней, демонстрируются снующие по земляным тоннелям муравьи, в то время как актеры на сцене тоже спешно проходят между рядами своеобразных деревянных конструкций с насыпанными кучками земли (муравейниками) сверху. Сооружения похожи на кровати, стоящие друг за другом, и навевают мысль: кто ляжет в такую земляную постель – провалиться в сон вечный. Однако мрачным и «приземленным» декорациям добавляют воздушности качели – атрибут детства, а именно - беззаботной жизни, в которую многие герои, с удовольствием бы улетели.
Катерина (Любовь Константинова), Варвара (Алена Гончарова) и прислуга (Виктория Кизко) наряжаются в белые защитные плащи и начинают поливать отравой муравейники на сцене. Если в начала спектакля все жители города ассоциируются с муравьями, то теперь получается, что герои травят сами себя. Причем девушки превращают эту процедуру в игру и радостно распыляют яд друг на друга.
После этой сцены Катерина, надышавшись токсичными парами, произносит свой знаменитый монолог «…отчего люди не летают так, как птицы?» В словах героини нет ожидаемой высокопарной романтики, а сквозит ирония или даже глумление над ее мечтательной натурой. Костюмом Катерина не выделяется среди остальных персонажей. Она, наоборот, как будто пытается визуально слиться со всеми, но ее речи и поступки не спрятать за нарядом, самым простым и небрежным.
Варвара же бунтует внешне более явно и предстает в образе подростка-неформалки. Темное каре с челкой, помада, насыщенные черные тени-смоки. Но это лишь яркий образ. На самом деле героиня придерживается девиза - «делай что хочешь, только бы шито да крыто было». Хотя Варвара сама иногда ходит по лезвию ножа в играх с Кудряшом (Антон Лызо).
От Марфы Игнатьевны Кабановой (Ольга Науменко) у всех персонажей начинается нервный тик. Пока она отчеканивает свои наставления, у Тихона (Марк Бурлай), Варвары, Катерины и прислуги дергаются то ноги, то руки, то шея. А вот странник Фёкл, персонаж мужского пола в данной постановке, (Андрей Ребенков) остается невозмутим и повторяет эхом слова Кабанихи, распевая их на церковный лад.
На Савела Прокофьевича Дикого (Олег Гущин) речи Кабановой также воздействуют иначе – успокаивающе. Интересно, что сам Дикой в данной постановке приравнивается к дикарю. Когда Кулигин (Дмитрий Высоцкий) предлагает ему облагородить город, Дикой отпиливает рога с отрезанной головы оленя, а на экранах демонстрируются наскальные рисунки. Разве есть дело пещерному человеку до солнечных часов и громоотводов?
Олень символ чистоты и света. В интерпретации Антона Яковлева также прослеживается аллюзия на миф о священной лани. Один из подвигов Геракла связан с керинейской ланью, которую он поймал. Роберт Грейвс в книге «Мифы Древней Греции» дает этой истории следующую трактовку: «преследование лани или косули символизировало погоню за мудростью…» С собой у древнегреческого героя были только нож и топор, но не для убийства животного, а чтобы прорубать себе путь. Нож появляется в руках не только у Дикого, но и у Кудряша. А топор – у Бориса. В мифологии есть история, когда лань оказывается убита, но не Гераклом, а царем Агамемноном. Дикой вымазывается в крови зверя и явно гордится своей добычей как микенский царь. Но за убитого нужна равноценная жертва.
Борис (Илья Антоненко), приехав в Калинов к своему дяде Дикому и надеясь получить от него наследство, буквально надевает себе петлю на шею. Удастся ли молодому человеку избавиться от этой верёвки или она скоро его задушит? Забыть о виселице на время он может, только находясь рядом с Катериной. Но в сцене прощания Борис своими словами выносит ей приговор. Он, замахнувшись топором как палач, решает судьбу героини, сам при этом испытывая тяжелые муки.
Режиссер Антон Яковлев стремится показать «искушение, которое в этой пьесе есть у каждого, как способ уйти от болезненной реальности». Тема искушения раскрыта более полно в отношение Катерины. Персонаж черной барыньки (Анна Александер) постоянно сопровождает главную героиню и как альтер эго озвучивает ее мысли, желания и сомнения. Если развернуть шире библейскую составляющую пьесы, то барыньку можно принять за змея-искусителя - только запретных плодов не хватает. Вот и дерево уже есть на сцене, но безжизненное - вместо листьев лишь разноцветные ленточки.
Для Катерины запретный плод – это страсть, которую она может испытать благодаря Борису, а для Тихона - это свобода, обрести которую он может только вне дома и находясь под алкогольным опьянением. В постановке театра Сатирикон Константин Райкин, например, добавил эпизод из поездки Тихона, которого нет у Островского. Молодой Кабанов напивается в баре и затевает драку. Пластически-музыкальная сцена дает яркую характеристику героя. В постановке Антона Яковлева нет подобного акцента на Тихоне. Этот герой не мужчина, жаждущий свободы, а лишь мальчик, которому для поездки из всевозможного транспорта доверили только велосипед.
Актеры периодически обращаются в зал, то как будто обвиняя зрителей в происходящем, то благодаря. А в конце герои дают нам показания, как полиции. Аудитория становится соучастницей всех событий, происходящих на сцене, а не пассивным наблюдателем со стороны.
Фигура Кулигина в интерпретации Яковлева приобретает особое значение. Ученый находится в противостоянии с местным обществом, как и Катерина. Только главная героиня уже не видит будущего – иногда может вспомнить о светлом прошлом. Кулигин же наоборот возлагает все надежды на будущее и достигает его, буквально обретая крылья и как ангел унося тело героини прочь из «темного царства».
Мечты Катерины о птицах становятся реальностью. Режиссер Антон Яковлев предлагает воодушевляющий финал для безвыходной драмы Островского.
Автор: Полина Куревлева.