Рубрика "Чтобы помнили". "Надо жить".

От автора

Этот материал был написан больше 20-ти лет назад. Я не знаю, как сложилась судьба его главной героини, но её история в какой-то момент стала мне очень понятна и близка хотя бы потому, что я, как и Наталья, сам всю жизнь борюсь со своими недугами, понимая тех, кто болеет. Это рассказ о том, как не упасть духом, когда нет сил жить дальше. Прочтите его до конца.

"НАДО ЖИТЬ"

Беда пришла в жизнь Натальи Федосеевой тихо и незаметно, как вор, украдкой выгребающий из карманов всё, что попадётся под его быстрые, ловкие пальцы. Так пришла эта болезнь, лисой рыская по уголкам трех судеб, вырывая лучшие дни из жизни Наташи и её родителей, когда-то мечтавших о совсем другой судьбе дочери. Как мышь, недуг день за днём вгрызался в тело девушки, пока однажды врачи не вынесли психологу Федосеевой страшный приговор. Сегодня Наташа – инвалид первой группы. Несмотря на это, она не только живёт, но помогает в этом и другим, не прячась от слова «инвалид», и не виня никого в том, что с ней случилось. Она готова говорить с миром. Единственное, чего не прозвучит в материале - названия болезни. Это просьба моей героини.

ПРОХОДИТЕ, Я ВАС БУДУ ЧАЕМ ПОИТЬ…

Дом Наташи я нашёл на удивление быстро, хотя в районе, где она живёт, не бывал никогда. Первый подъезд, первый этаж и квартира с номером три. В ответ на звонок за дверью послышался заливистый лай, тот самый, что накануне перед нашей встречей никак не давал поговорить нам с Наташей по телефону - маленькому Бимке, страшно обаятельному черному псу, ростом с большой ботинок, всегда есть, о чём поговорить со знакомыми хозяйки…

Дверь открыла мама Наташи – Светлана Михайловна. Как только я вошёл в квартиру, Бимка выкатился под ноги чёрным колобком, критически осмотрел меня, быстро обнюхал и, громко и коротко обгавкав, спрятался за Светлану Михайловну. В это время из комнаты, с трудом сохраняя равновесие, вышла молодая женщина.

— Здравствуйте, я Наталья. Проходите на кухню, я вас чаем поить буду.

Наш разговор завязался сразу. Мне было о чём узнать у Наташи, а ей – о чём рассказать, слишком долго она живёт один на один со своим недугом в мире, сузившемся до границ маленькой квартиры, где вот уже несколько лет говорят и думают только о Наташе и её болезни.

— Я родилась в Чите в 1975-м году. В школе училась хорошо, даже очень, - начала свой рассказ Наташа, разливая горячий чай по кружкам. – Вам разбавить? Я горячий-то не особо люблю… О чём тогда мечтала? Сейчас даже не скажу точно. Хотя… Хирургом мечтала стать. Вот... Потом, уже после школы поступила в педуниверситет на факультет психологии. В 1998-м году получила диплом психолога и в течение трёх лет преподавала психологию у себя на кафедре. Я даже успела поступить в аспирантуру и начать работу над диссертацией. Тема мне досталась, как будто для меня лично: «Эмоциональная устойчивость личности, как проявление саморегуляции». Защититься не успела. Возможно, когда-то это случится. Всё шло гладко до того момента, как с моим здоровьем стали происходить непонятные вещи.

Наташу срезало как-то сразу. До того никогда ничем не болевшая, девушка очень быстро стала угасать. О том, что Федосеева тяжело больна, её коллеги узнали практически в последний момент, когда Наташа перестала ходить в институт. Она работала со студентами до тех пор, пока могла стоять за кафедрой. С этого момента жизнь Натальи поделилась на две половины – до болезни и после неё. И, как это всегда бывает в таких случаях, рядом остались только родители и друзья.

— Знаете, то, что для меня значат мои друзья и родители – это весомый вклад в то состояние, в котором я нахожусь сейчас. Если бы не мама, я бы просто не поднялась. Да вы пейте чай-то. Что же вы?

СВЕТА, ПОКРЕСТИ НАТАШКУ

С родителями Наташе действительно невероятно повезло. С кем из них больше, Наташа и сама не знает, как не знает того, сколько дней и ночей её мама молила Бога о том, чтобы Он не забирал её дорогую Наташку, чтобы она просто жила. Какая угодно. Светлана Михайловна всегда вселяла в дочь веру в собственные силы, в то, что жить нужно вопреки всем бедам, просто эта жизнь станет немного другой. Выгуляв Бимку и проводив мужа на работу, Светлана Михайловна зашла на кухню.

— Давайте-ка я вас пельмешками угощу. Нашими, домашними.

На просьбу рассказать о Наталье, женщина согласилась не сразу. Как, о чём говорить? О том, как всю жизнь свою перелопачивала целыми месяцами, годами, пытаясь понять, за что именно её дочери выпала участь быть инвалидом первой группы, о том, как заставляла себя слёз дочке не показывать, как, будучи атеисткой, даже в Бога поверила?

Поглядев на Наташу, Светлана Михайловна всё-таки начала свой рассказ:

— В жизни никогда не знаешь, что может с тобой случиться. Наташка моя была активисткой, ходила на хореографию, хорошо училась и, вдруг, р-раз и вся жизнь пополам. Знаете, как ей тяжело было! Бывало, лежит, вижу, что ей плохо – плачет, не может встать, пройти, продолжить свою любимую работу, а сил нет. В такие минуты я ей всегда говорила: «Наташа, не сдавайся, верь - всё равно поднимешься! Самое главное – себя не уронить. Упадёшь – никто не поднимет, если сама не встанешь». - Смотрю, через силу встаёт, сама себя вытаскивает из этой ситуации, не сдаётся.

— Мам, ну чего ты, не надо, - Наталья попыталась было остановить Светлану Михайловну.

— Нет, надо!

Светлана Михайловна тихонько сжала руку дочери.

— Надо, Наташа. Она у меня всегда такая. Я хочу, чтобы другие люди знали, как мы выжили, как мы боремся со своей бедой.

Светлана Михайловна с трудом подбирала слова, теребя краешек кофты и пряча от меня глаза, в которых закачались слёзы. Мой неожиданный приход и этот разговор словно взломали в памяти этой сильной женщины лёд, казалось, сковавший реку времени. Вдруг вспомнилось всё - месяцы, проведённые полубездвижной Наташей в постели, чёрные мысли, вороньём клевавшие родительское сердце, которое, казалось, уже не в силах выносить страдания дочери, горы таблеток...

— Знаете, когда врачи назвали мне диагноз Наташи, беда была, наверное, больше для меня, как для матери. Она-то ведь и не видела и не знала, сколько ночей было проплакано. Я была атеисткой, в Бога не верила, а тут, как врачи мне диагноз сказали, у меня в том момент мысль только о Боге и мелькнула. Я пришла домой, а у нас дома иконочка была маленькая, я перед ней на колени упала, и всю ночь так и простояла. К Богу своими словами обращалась: «Если ты только есть, подними её ради меня. Всё, что можно со мной делай, если я в этом виновата, наказывай меня, но подними дитя! Не дай ты мне её потерять, какая бы болезнь ни была, пусть только она совсем не упадёт, не отключится, пусть только живёт».

С того времени Наташа пошла на поправку. Её состояние заметно улучшилось. Много раз после этого Светлана Михайловна приходила в церковь и молилась своей материнской молитвой: «Господи, спасибо тебе, сохрани её, отведи мимо неё любую болячку. Аминь». - Не раз вспоминала Светлана Михайловна свою мать, которая, когда ещё жива была, постоянно говорила: «Света, покрести Наташку. Болезненный ведь ребёнок, покрести».

ВРАЧИ ОШИБАЮТСЯ

С момента постановки диагноза Наташи прошли уже годы. Она не помнит, была ли тогда готова к приговору врачей, но помнит, как надеялась избежать его. Это была даже не надежда. Она думала, нет - знала, что выкарабкается. И ещё была мысль о том, что врачи ошибаются. Она до сих пор так считает.

— О том, что когда-либо буду так болеть, я никогда не думала, - призналась Наташа. – В детстве у меня были только ангины. Единственный раз в первом классе после того, как я сходила с высокой температурой в школу, у меня отнималась нога. Тогда мне поставили ревматоидный полиартрит. Пять лет я стояла на учёте в поликлинике, дважды была в санатории. Больше меня с тех пор это не беспокоило. Но это всё пустяки. Я боюсь, что наш разговор закончится, а я так и не успею сказать самого главного. Когда-то я хотела написать небольшую работу о кризисе инвалидности. Много думала о том, как её назвать. В голове крутилось что-то вроде «Инвалидность – крах или быт?» В жизни каждого инвалида существует кризис инвалидности, через который он перешагивает.

В этот момент Наташа словно ожила, словно по её лицу, как по ромашковому полю, прошёлся тёплый ветер – заблестели глаза, речь стала твёрже, и в этот момент я понял, что эта женщина преодолеет любые трудности.

— В книге Валерия Шандыбина, посвящённой проблемам инвалидов, описывается пять стадий кризиса: отрицание, агрессия, компромисс, депрессия и адаптация. Когда человек дошёл до стадии адаптации, для него наступает время реализации своих внутренних потенциалов. Эта книга очень мне помогла. Понимаете, есть два момента в жизни не только инвалида, но и просто любого болеющего человека. Первый - когда человек живёт в болезни, когда всё в его жизни ориентировано только на эту проблему, все его мысли, дела. Ну, как же. Я ведь болею, я ведь инвалид, я не могу иначе… И есть другой момент, когда человек живёт с болезнью, признавая её и соглашаясь с ней. Да. Она есть. Да, я болею, но я могу сделать вот это и это.

ВО ИМЯ ЖИЗНИ

Понимание – самое важное и главное в жизни человека, тем более инвалида, какой бы группы он не был, какого бы пола или вероисповедания. Понимание того, что таким же человеком можешь стать ты – врач, рабочий, учитель или чиновник.

Жизнь идёт. На удивление, Наташа смогла найти себя. Она много читает, продолжает по мере возможности, заниматься психологией. Не так давно издала небольшую книгу с методическими рекомендациями по помощи инвалидам. Моя героиня по-прежнему нужна людям. Ей часто звонят друзья, прося помощи, совета, а она просто слушает, следуя золотому правилу психолога. Преодолев кризис инвалидности, адаптировав себя, будучи с болезнью, Наташа продолжает жить.

Где-то очень далеко, почти в другой жизни, остался период, когда она не могла ходить без посторонней помощи, когда её накачивали гормонами, и заставляли пить ядовитые лекарства. Во имя жизни. Она прошла внутренний момент признания себя инвалидом и согласие с этим. Она смогла, нашла в себе силы жить по другим законам, оставаясь всё тем же человеком.

…Я уходил от Наташи с чувством недосказанности. Что-то держало в этой тихой квартире. Через минуту за моей спиной закрылась дверь в другой мир, в другую галактику, где притяжение звёзд чувствуется гораздо сильнее, где цена света и движения несравненно выше, где любое слово весит больше и где звездопадами считается приход друзей. За два часа я понял больше, чем за многие годы, запомнив последнюю фразу Наташи, вышедшей проводить меня:

— Я забыла сказать вам – надо жить. Надо просто жить.

Максим СТЕФАНОВИЧ

#болезнь #инвалид #инвалидность #депрессия #принятие #диагноз #надожить #максимстефанович