Отрывок из послесловия к «ДОНу»

Этот роман был задуман с той единственной целью, чтобы рассказать нашим с вами современникам ПРАВДУ об убийстве Царской Семьи и побудить современного читателя, отвыкшего думать и отученного от серьёзной литературы, к размышлению над своей жизнью и над прошлым своей страны.

Теперь вопрос - узнал ли я правду? Узнал. Пусть не всю, пусть в урезанном виде, - я это вполне допускаю и даже думаю, что так оно и есть на самом деле, - но узнал. Я бы не смог работать над романом, не узнав хотя бы половины правды и не разобравшись в главной теме книги, иначе бы я сам поставил себя в довольно смешное положение, говоря о предмете, о котором я не имею ни малейшего представления. Это было главным условием для работы над романом. Для этой цели я прочёл достаточно большое количество книг, архивных материалов, прослушал километры аудиозаписей и просмотрел километры документальных фильмов. Я знакомился с мнением как со сторонников Николая II, так и его противников. Мне пришлось просмотреть тысячи фотографий той поры, которые касались как Царской Семьи, так и большевиков с обычными людьми. Мне нужно было погрузиться в атмосферу конца 19-го, начала 20-го века. Я рассматривал на снимках всё, вплоть до мельчайших деталей – улицы, дома, людей, их лица, глаза, причёски, одежду, обувь, предметы домашней утвари, пролётки и телеги, оружие, форму солдат… Словом, всё, что могло пригодиться при написании романа.

У меня была одна задача – узнать о Николае II и его времени как можно больше. И вот когда у меня накопилась достаточная информация по этой теме, я взялся за роман «Дом особого назначения», название которого, кстати, пришло сразу.

Пока не забыл, немного о названии. Когда роман был практически закончен, я с большим удивлением узнал о том, что спустя несколько лет после печально известных событий в июле 1918-го года в Екатеринбурге, профессор В.Н. Сперанский издал на французском языке книгу «Дом специального назначения». Сперанский посетит дом Ипатьева весной 1924-го года. С одной стороны, меня это резануло, поскольку могут найтись горячие головы, которые попытаются обвинить меня чуть ли не в присвоении названия книги Сперанского. Так получилось – это всего лишь совпадение, но очень точное.

С другой стороны, я понял, что выбор названия оказался абсолютно верным. В общем-то, я попал в яблочко...

Безусловно, прочесть всё, что написано о Николае II, просто невозможно, но я прочёл столько, сколько посчитал достаточным для работы над книгой, которая началась ещё лет двадцать назад в том плане, что ещё в 90-х я начал впервые читать о Романовых. Продолжилась эта работа во время написания моего первого исторического романа «Клянусь любить Гулю», когда я также был вынужден рыться в государственных архивах и библиотеках, выискивая информацию, которая касалась Николая II. Думаю, что окончательное решение написать книгу о Романовых у меня возникло именно в период работы над романом «Клянусь любить Гулю».

Естественно, «Дом особого назначения» - это версия того, как могли разворачиваться события, связанные с арестом Царской Семьи, её переездом в Тобольск, а затем в Екатеринбург и, наконец, её убийством. Почему версия? Ну, наверное, потому, что я сам не был участником и свидетелем описываемых в романе событий. Поэтому это версия. О том, насколько удачной она получилась, будет судить вдумчивый и знающий эту тему читатель, но я постарался сделать эту версию максимально приближенной к реальным событиям, исходя из собранного мною архивного материала. Я постарался сделать так, чтобы «Дом особого назначения» стал одной из самых подробных литературно-исторических реконструкций событий, связанных с убийством Царской Семьи.

Роман охватывает очень многое – свидетельские показания, воспоминания очевидцев и участников, архивные материалы (телеграммы, письма, удостоверения, приказы, справки, записки, фотографии (в том числе фото вещдоков с места преступления), протоколы, экспертизы, отношения, акты, вырезки из газет, предписания, рапорты, распоряжения, бюллетени и прочее), материалы следователей Намёткина, Сергеева и Соколова и интервью цареубийц.

Работая над книгой, я часто ловил себя на мысли о том, что собираю пазл или разбившийся витраж, каждый кусочек которого представляет собой либо чьё-то воспоминание, либо чьи-то показания. В итоге, из осколков этого витража получилась книга, дающая максимально полное представление о том, что произошло с Царской Семьёй в 1917-м - 1918-м годах.

А теперь о ПРАВДЕ. Именно потому, что я узнал Правду, я стал ДРУГИМ. Во многих отношениях. Во-первых, я не мог не пропустить через себя всё то, о чём писал. Литератор, в силу своей работы, вынужден входить в материал, полностью погружаясь в него. Описывая героев книги, писатель должен вжиться в их образ, сделать его реальным, плотным и буквально осязаемым, чтобы это присутствие передалось и читателю. Частенько мне даже снились сны, в которых я видел героев своей книги.

Во-вторых, я просто очень многое узнал. Естественно, работая над таким богатейшим историческим материалом, ты невольно узнаёшь очень многое, набираясь другого жизненного опыта.

Узнав правду, я не перестал любить свою Родину – наоборот, стал любить её гораздо больше. Просто теперь мне дышится легче. В какой-то момент я даже покаялся на исповеди в том, что носил октябрятскую звёздочку и пионерский галстук. Кому-то, уверен, это покажется дикостью и блажью автора, сдвинувшегося на почве поиска исторической правды, но такой я человек.

Для меня постулат «быть, а не казаться» с годами становится всё более значимым. Да, про октябрятские значки в Библии ничего не сказано и их нет в перечне грехов, но я так почувствовал и это моё право. В самом значке и тряпочке нет, и не может быть ничего греховного. Грех начинается с принятия идеологии большевизма, плоды которого – миллионы наших с вами убитых сограждан, многие из которых попали в ГУЛаг. До сих пор ни один из коммунистов России не предложил ни моей бабушке, ни моей матери, ни мне, как внуку «врага народа», компенсацию за то, что моя бабушка, ставшая одной из главных героинь моего романа «Клянусь любить Гулю», попала в ГУЛаг 14-летней девчонкой за опоздание на военный завод. Моя мать родилась в тюремной больничке в посёлке Сусуман Маганданского края – за это тоже никто из коммунистов не спешит хотя бы извиниться.

Нет извинений и за то, что все последующие годы я не мог поступить на службу ни в Вооружённые Силы, ни в милицию, ни в ФСБ, ни на госслужбу, ни на одну ответственную должность лишь потому, что у меня в роду есть «судимые» - прошедшие ГУЛаг, дед и бабка.

Так за что мне любить большевиков? За враньё, которое десятками лет лилось с экранов телевизоров и кинотеартов, со страниц газет, журналов и книг? За страх, оставшийся с 37-го, который до сих пор сидит под кожей чуть ли не у каждого россиянина? Мы до сих пор боимся говорить вслух и оставлять комментарии в социальных сетях под серьёзными материалами.

Добились ли большевики того, к чему стремились в 1917-м? Получил ли народ обещанные Лениным землю, фабрики, заводы, деньги и ту же свободу? Ответ на эти вопросы мы все с вами прекрасно знаем – нет. Проект под названием «Великая Октябрьская Социалистическая Революция» успешно провален. Всё, что мы с вами имеем на сегодняшний день, мы имеем благодаря усилиям миллионов подневольных рабов, которые десятки лет под страхом быть убитыми и сосланными в ГУЛаг строили то, что сегодня успешно разваливается нашими с вами современниками.

Безусловно, я не готов выливать с водой и младенца. Я вырос в Советском Союзе и прекрасно помню очень много хорошего – пионерские лагеря, бесплатное лечение, обучение, курорты, санатории, цены, не менявшиеся многими годами. Помню школу с её подсобным участком, на котором вместе со своими одкоклассниками я выращивал какую-то зелень для школьной столовой. Но, за наше счастливое детство я готов сказать спасибо не товарищу Ленину, а тем, кто своими руками рыл каналы, валил лес, добывал в 50-тиградусные морозы железную руду, уран, золото и уголь, кто строил дома, школы, больницы и детские сады, прокладывал железные дороги и умирал на фронте не за товарища Сталина или Ленина, а за своих жён, мужей, детей и родителей.

Есть два совершенно разных Советских Союза. Один – политический, и другой – жизненный, тот, в котором мы все выросли. Отрекаться от СССР я не намерен – это наше всеобщее прошлое, хорошее или плохое, это другой разговор, но это наше прошлое. Я лишь против идеологии большевизма. Всё, что было построено и завоёвано после того, как к власти пришёл Ленин, можно смело приписать обычным людям – трудягам: врачам, учёным, колхозникам, солдатам, учителям, которые честно трудились кто за небольшую зарплату, а кто за трудодни.

Кому-то моя жизненная позиция может показаться бунтарством, мол, легко быть смелым, если разрешили. Сразу скажу, что я далёк от бунтарства хотя бы потому, что прекрасно понимаю – любой бунт порождает новый бунт и любая кровь порождает новую кровь. Бунт, если его рассматривать как единственное средство решения неких социальных проблем, это всегда риск скатиться до уровня жестокой и беспощадной бойни, не знающей правых и виноватых. На убийство Урицкого большевики ответили убийством сотен мирных людей, убийство которых породило новые теракты со стороны ненавистников большевизма – обычных граждан и монархистов с белым воинством.

Таких примеров в постреволюционной истории России – масса. Да и в дореволюционной тоже…

«Дом особого назначения» - это хороший повод задуматься над тем, что такое Революция, как социальное явление. Если кто-то считает, что Революция – это единственный способ решить накопившиеся проблемы – он ещё спит, принимая за реальность свои сновидения. Любая Революция – это выплеск народного гнева и возмущения. Всегда. И только. Не бывает хороших и плохих революций. Любая революция неизбежно оборачивается волнами насилия, сметающими на своём пути всё и всех – правых и виноватых, приверженцев Ленина и его противников, атеистов и верующих, богатых и бедных. Революция не знает пощады ни к кому…

Но я также прекрасно понимаю и другое – новая Революция неизбежна, если вовремя не сделаны правильные выводы из прежней Революции. Я хотел бы, чтобы моя книга помогла понять отдельным людям, что бездумное давление на народ, на общество не может быть бесконечным. Рано или поздно будет взрыв, и новая Революция явит новых «юровских», «ермаковых», «вагановых», «белобородовых», «свердловых», «лениных» и «бронштейнов», которые будут вымещать свою обиду, зачастую вполне объяснимую, на тех, кто, по их мнению, будет жить чуть лучше и у кого будет чуть толще слой масла на куске хлеба.

Это просто бытовая психология. Если хотите, психология Революции. Ничего более. Так было и, к сожалению, так обязательно будет. Революции случаются в тот момент, когда о них и их последствиях забывают их очевидцы. Исторические книги - это способ, с одной стороны, отдалить очередную революцию, с другой – сделать так, чтобы было как можно меньше предпосылок для её возникновения.

Казалось бы, ну, какое отношение может иметь убийство Царской Семьи к нам, людям, живущим в 21-м веке? Ну, убили и что? Какая разница кто, кого, где, как и зачем. Это не изменит тарифов ЖКХ, цен на бензин и на хлеб с гречкой, на газ и нефть, на отмену европейских санкций и на скорость интернета в сёлах. Так рассуждает подавляющее большинство.

Но, если на минуточку оторваться от гаджетов и телевизора, и крепко задуматься, то с убийством Царской Семьи и нашим к нему отношением, равно как и отношением этого убийства к нам, не всё так просто.

Я не случайно начал своё послесловие с Ленина. Мы все – его вольные или невольные последователи и приверженцы, носители всех его идей, ставших в своё время и нашими идеями. Соглашаясь с Лениным в части убийства Царской Семьи, которая была убита пусть и без его прямой санкции, но не без его внутреннего одобрения, мы соглашаемся с убийством и самими убийцами, автоматически переходя в разряд молчаливых соучастников этого страшного Преступления Века. Следовательно, мы делим с цареубийцами одну и ту же вину, ложащуюся и на наших детей с внуками.

Да, нас так воспитали и нам внушили, что царь был «плохим человеком», «кровопийцей» и «угнетателем рабочего класса», но жизнь не стоит на месте и когда-то приходит время снять советские очки и посмотреть на жизнь другими глазами. Насколько это важно? Скажу так – без осмысления трагедии в Ипатьевском доме и Революции как таковой, без всеобщего, Всероссийского ПОКАЯНИЯ в этом страшном грехе, который лёг на ВЕСЬ НАРОД России, дальнейшее её движение вперёд будет крайне затруднительно. И в этом покаянии должны, прежде всего, принять участие нынешние коммунисты-ленинцы.

Я не раз писал о теме Покаяния России в социальных сетях и вынужден написать о ней и здесь. Конечно, никто из нас не имеет никакого отношения к убийству Царской Семьи – с этим никто не поспорит. Но, соглашаясь с ним, проходя нимо него, проявляя явное равнодушие к этой очевидной драме и трагедии России, мы невольно становимся её соучастниками. Потому, что приняли и прошли мимо.

И покаяние, в данном случае, предполагает ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ происшедшего 16-го июля 1918-го года в доме Ипатьева и глубинную перемену нашего общества, вдруг и почему-то поверившего в сказки о спасении Царской Семьи. Одни пишут о том, что Романовы десятилетиями жили под другими именами и фамилиями в СССР, другие – о том, что они уехали за рубеж, третьи вообще дошли до бредовых версий о том, что Николай II и Георг V были… одним и тем же лицом. Потому что очень похожи. Достаточно просто внимательно посмотреть на портреты Николая II и Георга V, чтобы убедиться в том, что это совершенно разные по внешности люди, имевшие одинаковые причёски и манеру носить бороду и усы.

В том, что всё это – очевидный вымысел и сказки а, возможно, даже спланированные провокации тех, кто хочет выдать желаемое за действительное, можно не сомневаться ни секунды. Цель этих информационных вбросов двоякая. С одной стороны, показать, что вот он какой, ваш православный Николай II – изображал из себя мученика, а сам сбежал со всей своей семейкой за границу. С другой стороны, это неплохая попытка обелить нынешних коммунистов, которым прошлое КПСС очень давит на пятки. Сказка о спасении Царской Семьи – это хорошая возможность попытаться доказать всем, что большевики были «добрыми» и «пушистыми», никого они не убивали и не мучили, а потому все дружно вступайте в КПСС и снова надевайте пионерские галстуки.

Ещё раз повторюсь - в том, что Царскую Семью убили, можно не сомневаться ни секунды. Достаточно вспомнить пламенные телеграммы большевиков, пронизанные ненавистью к Романовым. Напомню вам об одной из них, написанной коломенцами: «коломенская организация большевиков единогласно постановили требовать от совнаркома немедленного уничтожения всего и семейства и родственников бывшего царя ибо немецкая буржуазия совместно с русской восстановляет царский режим в захваченных городах случает отказа этот решено собственными силами привести в исполнение это постановление коломенский районный комитет большевиков».

За право убить Николая II соревновались многие уральцы, и не только они. Большевики считали, что отправить на тот свет «Коронованного палача» - дело всей пролетарской жизни. Тех, кто желал убить Романовых, но так и не смог этого сделать, были тысячи. У многих из них были дети и внуки, которые были воспитаны в духе ненависти к Николаю II и всему царскому. Этот круг, в свою очередь, дополнялся их знакомыми, друзьями, коллегами, соседями, которых ненавистники всего царского заразили вирусом ненависти к Романовым. Каждый из них заразил этим вирусом ещё какое-то количество людей, выросших с убеждением, что Царская Семья и всё царское было «плохим». Выражаясь научным языком, налицо было нейролингвистическое программирование с помощью социал-демократической и прочей литературы вкупе с массированной советской пропагандой.

Между тем, пролитая большевиками в доме Ипатьева кровь до сих пор взывает об отмщении. Наказанием за это стали смерти миллионов людей, в том числе, во время Великой Отечественной войны.

Многие из тех, кто задавался вопросом, почему в первые месяцы войны Советский Союз понёс такие страшные людские потери, даже не догадываются о том, что всё это – результат убийства Романовых, которое открыло своеобразный ящик Пандоры, выпустив на свет чудовищ духа. Почувствовавшие кровь большевики стали убивать всех, кто, так или иначе, относился к «контре» и «классовым врагам» - к дворянам, аристократам и вообще всем, кто олицетворял собою царский режим или напоминал о нём. Убивали ради идеи, ради самоутверждения и ради наживы. В конце концов, ради забавы – часто было и такое. Потому что стало можно.

В итоге, были убиты и замучены сотни тысяч, а потом и миллионы людей, в чьей полезности для России не было смысла сомневаться. Жертвами Революции стали талантливые врачи, агрономы, артисты, художники, музыканты, священнослужители, военные, юристы, учёные, изобретатели и много кто ещё. Спастись при этом удалось единицам.

Итоги первых месяцев Великой Отечественной войны – это прямой результат действий большевиков, уничтоживших профессиональную царскую армию России. С момента объявления Германией войны Советский Союз столкнулся с острой нехваткой умных и обученных военачальников и командиров среднего звена. Паническое бегство с поля боя тысяч солдат также было следствием Революции, вытравившей из людей желание защищать своё Отечество, не жалея для него своего «живота».

И это – всего лишь один момент, который ярко показывает плоды большевизма. А сколько людей было обвинено во «вредительстве» только потому, что на предприятиях, фабриках и заводах, оставшихся после большевистских репрессий без своих специалистов, не осталось профессионалов, уничтоженных как «класс», а те, кто остался, невольно что-то портили, не разбираясь в технологиях…

Роман «Дом особого назначения» поднял огромное количество самых разных проблем и вопросов, одним из которых стал и, так называемый, «еврейский вопрос». Обойти его мне не удалось хотя бы потому, что он всё равно вылезает не там, так тут – в виде еврейских фамилий или высказываний современников Николая II о евреях. В конце концов, он вылезает просто потому, что во главе убийц стояли красные евреи. Я не акцентирую на этом внимание, а просто подаю это как, не требующий особых доказательств, исторический факт.

Заканчивая своё послесловие, я бы хотел ещё раз вернуться к главному нерву романа «Дом особого назначения» - Николаю II. Я благодарен судьбе за то, что она дала мне возможность прикоснуться к человеку, у которого есть чему поучиться, той же выдержке, о которой камердинер Волков позже напишет: «С появлением же этих извергов жизнь настала ужасна, нестерпима. Постоянные издевательства как над членами Августейшей семьи, так и над чинами свиты стали повсеместными. Корреспонденция пошла через полуграмотную большевистскую цензуру. Началось разложение и среди личной прислуги Августейшей семьи, воровство, пьянство и интриги. (О последнем явлении мне передал, заключённый 12 го июня, камердинер Государя Т.И. Чемодуров.) Только чрезвычайная выдержка и крепкая натура Государя могла выдержать такую жизнь…»

Невозможно не согласиться с этими словами. На месте Государя любой из нас, скорее всего, давно бы сорвался, как говорится, наломав дров. Не было «слабого» Николая II». Не существовало в природе. Был собранный и дисциплинированный человек, годами придерживавшийся строго заведённых порядков, очень хорошо умевший терпеть, работать и держать себя в руках. Вспомните, как Государь прошёл 40 вёрст, испытывая лично на себе военное обмундирование нового образца. Слабый человек этого бы никогда не сделал.

То, что было ошибочно принято за его «слабость», на поверку оказалось обычной, вошедшей в кровь и плоть Государя, перестраховкой и нежеланием брать на себя личную ответственность за возможные промахи в управлении государством. Что плохого в том, что Государь поручал разобраться в каком-то вопросе человека, разбиравшегося в этом лучше него и поставленного для этого? Не тем ли самым занимается сегодня в Правительстве кабинет министров? Президент даёт наказ, министры его выполняют.

Нежелание Николая II лично заниматься решением каких-то вопросов было продиктовано осознанием им ответственности за возможную ошибку. Государь слишком хорошо помнил роковую ошибку своего отца Александра III, по вине которого в крушении поезда на станции Борки в 1888-м году погибло более 20-ти человек. Поэтому лично я считаю, что в действиях Николая II не было трусливого перекладывания ответственности на плечи других людей – это была подстраховка. Государь не мог знать всего, каким бы умным и образованным он ни был. Именно поэтому он часто отправлял людей к отдельным специалистам.

Конечно, в правлении Николая II были и ошибки - отрицать это я не имею права. Но кто сказал, что правитель, кем бы они ни был по национальности и вероисповеданию, не застрахован от ошибок? Многим из нас кажется, что Николай II правил не так, что можно и нужно было сделать то-то и то-то, что в этом моменте он проявил «слабость», а в том, упрямство. Это не более, чем обывательская позиция людей, не имеющих никакого представления об управлении государством. Каждого из нас, при желании, можно обвинить в том, же, в чём мы, по инерции, обвиняем Николая II – в трусости, в слабости, в неумении и нежелании принять ответственное решение. Мы зачастую не можем наладить дела в собственной семье, своей маленькой фирмочке, но с лёгкостью раздаём советы вселенского масштаба.

Каким бы ни был Николай II, он был лучшим из монархов, при всех своих недостатках, которые, безусловно, у него имелись.

Я постарался сделать книгу правдивой, полезной и интересной. Если у вас появятся вопросы, пишите мне на мою электронную почту okno19173@mail.ru с пометкой «Дом особого назначения».

Максим Викторович Стефанович,

член Союза журналистов России,

Союза писателей России,

Гильдии межэтнической журналистики.

Дарасун, август 2019 г. ©