Погиб при исполнении специального задания… Заместитель командира эскадрильи 431 смешанного авиаполка капитан Виктор Ершов
Совсем уже скоро исполняется ровно восемьдесят лет со дня Победы нашего народа в Великой Отечественной войне - страшной, кровопролитной войне за свободу и независимость нашей Родины.
Те далекие дни начала мая 1945-го, когда два представителя братской семьи народов Советского Союза – русский, смолянин Михаил Егоров и грузин Мелитон Кантария водрузили красный флаг на крыше разбитого Рейхстага над поверженным, исходящим смрадным дымом пожарищ Берлином, по праву навсегда вошли в историю человечества.
Наш сегодняшний рассказ посвящен одному из славных воинов, которому не суждено было закончить войну во вражеской столице. Он воевал меньше года, но внес немалый вклад в общее дело и погиб, как Герой, выполняя боевое задание особо рода, в ночном небе над истерзанной боями Зубцовской землей…
Несколько лет назад, анализируя сведения о потерях советской авиации на территории бывших Зубцовского и Погорельского районов Калининской области, мы обнаружили, что в братской могиле в деревне Кучино, в 20 км к юго-востоку от Погорелого Городища, числится похороненным заместитель командира эскадрильи 431 смешанного авиаполка капитан Виктор Степанович Ершов…
Он не вернулся с боевого задания 25 мая 1942 года, но, как мы ни старались отыскать хоть какие-то сведения об обстоятельствах его гибели, все было тщетно.
В надежде на помощь коллег-поисковиков, в феврале 2021 года Андрей Виноградов разместил информацию о капитане Ершове на странице профильного форума Интернет-сайта «Тризна».
Прошло больше трех с половиной лет, когда вдруг на Андрея вышел …внук капитана Ершова – Дмитрий Панов!
Он рассказал нам то, что стало известно ему когда-то от бабушки о жизни и гибели деда, и поделился копиями бережно хранящихся в семье пожелтевших от времени писем, документов и фотографий той далекой поры.
Участники нашей команды, на основе рассказа Дмитрия и этих поистине бесценных документов, попытались максимально подробно воссоздать биографию и боевой путь славного летчика Ершова.
Нам удалось отыскать в Российском государственном архиве социально – политической истории регистрационный бланк члена ВКП(б) Ершова с его подробной биографией, сведения из него также вошли в наш рассказ…
Виктор родился в в 1913 году в деревне Дуплево Нижегородской губернии, неподалеку от села, а ныне города Бор, знаменитого своим заводом, выпускающим автомобильное стекло.
В начале 1920-х, когда он пошел в школу, Советская власть уделяла огромное внимание народному просвещению и у простого мальчишки из семьи крестьян - середняков появилась невиданная доселе возможность – пойти учиться и окончить семь классов.
По тем временам это было уже весьма серьезное образование…
С января 1929 года по декабрь 1930 года он учился в школе фабрично-заводского ученичества при заводе «Красное Сормово» в городе Горьком, работая там же учеником электросварщика, а по окончании школы ФЗУ в течении года работал на этом заводе электросварщиком.
В декабре 1931 года Виктор Ершов был призван в ряды РККА и направлен на учебу в 1-ю Военную школу авиационных техников имени К.Е. Ворошилова в Ленинграде.
В 1933 году, получив воинское звание - младший воентехник, соответствовавшее младшему лейтенанту, он был направлен в город Ржев, где в это время завершалось строительство военного аэродрома, в 16 авиаэскадрилью 4 авиабригады.
Там он встретил свою любовь - Диану Романовну Колосову, вскоре ставшую его женой.
Шло время, Виктору были присвоены звания воентехника 2-го, а затем и 1-го ранга, он поочередно занимал должности помощника бортового техника, бортового техника. В 1938 году стал старшим техником звена, а в феврале 1940 года назначен на должность инженера эскадрильи бомбардировщиков СБ.
Жизнь текла своим чередом, в семье Ершовых уже подрастала любимая дочь – Аллочка.
Но все это время Виктора Степановича не оставляла в покое давняя мечта – стать летчиком. Даже в строевой характеристике, датированной сентябрем 1938 года, есть слова «имеет большое желание учиться в школе воен-летчиков»…
В сентябре 1940 года его мечта сбылась – он стал пилотом 16 скоростного бомбардировочного авиаполка.
На фото предвоенной поры Виктор Ершов уже не тот юный воентехник, что несколькими годами раньше, а зрелый, уверенный в себе командир, летчик…
В начале 1941 года базировавшийся на Ржевском аэродроме 16 скоростной бомбардировочный авиаполк, в котором тогда служил воентехник 1-го ранга Ершов, был переброшен в Белоруссию. Там на аэродромах Жолудок и Черлена он проходил реорганизацию и получал новейшие бомбардировщики Пе-2, освоить которые так и не успел.
В это время Виктор Ершов временно возглавлял звено управления полка. Как правило, в таких звеньях имелись самолеты У-2, очевидно, именно поэтому в его составе и оказался герой нашего рассказа, прошедший переподготовку на летчика непосредственно в части…
Сейчас уже невозможно узнать, по какой причине на момент начала Великой Отечественной войны он оказался не в полку.
Пытаясь добраться к месту его довоенного расположения, а затем разыскать полк, к тому времени потерявший почти всю матчасть и отведенный в тыл, летчик Ершов в полной мере испытал на себе все превратности тех страшных первых дней войны, лучше всего описанные Константином Симоновым в романе «Живые и мертвые»…
3 июля 1941 года воентехник 1-го ранга Ершов все-таки отыскал свой полк в Москве, оттуда вместе с ним убыл в Ногинск, затем в Липецк, на переформирование, где находился до конца июля.
В его партийных документах указано, что до ноября 1941 года он находился в составе 16 сбап, но в той кровавой неразберихе, творившейся летом 1941 года, возможно, была допущена ошибка.
Несколько самолетов 16 сбап под командованием лейтенанта Громова до конца июля продолжали действовать на Западном фронте, а остальной личный состав находился на переформировании, осваивая самолеты Пе-2.
Некоторые его экипажи вошли во вновь сформированный 2 авиаполк дальних разведчиков…
В документах Центрального архива Минобороны России нам попалось краткое упоминание о службе Виктора Степановича в 190 штурмовом авиаполку.
Так что, вполне возможно, с начала августа 1941 года он сражался в рядах 2 апдр либо 190 шап…
Долгое время письма семье оставались без ответа, как оказалось, в конце июля его жена и дочь были эвакуированы из Ржева в город Горький, к его родственникам.
19 октября 1941 года воентехник 1-го ранга Ершов отправил родным коротенькое письмо из Арзамаса, где находился проездом…
«...едем на новое формирование в г. Петровск, это около Саратова. Адрес сообщу, когда приедем на место, там вероятно немного придется пожить. В Петровске будем дня через три. Я жив и здоров, несмотря на все, что пришлось испытать, не знаю, что будет дальше, потому что скоро опять на фронт…»
В это время в Петровске располагался 15 отдельный разведывательный запасной авиаполк, в котором проходили формирование и подготовку разведывательные авиаполки и эскадрильи на самолетах Пе-2 и Пе-3 и ночные легкие бомбардировочные авиаполки, вооруженные учебными бипланами У-2, ставшими теперь ночными бомбардировщиками.
Так 4 ноября 1941 года Виктор Ершов оказался в составе вновь образованного 601 легкого бомбардировочного авиаполка, а уже в декабре полк приступил к боевой работе на Западном фронте, под Москвой.
Летчики полка наносили ночные бомбовые удары по противнику в районе Волоколамска, Дубосеково, Шаховской, обеспечивали связь командования с наземными частями.
Не обходилось и без потерь. Ночью 9 января 1942 года не вернулся с боевого задания экипаж командира эскадрильи старшего лейтенанта Врублевского и штурмана звена лейтенанта Передреева. После освобождения деревни Дубосеково там было обнаружено тело зверски замученного немцами старшего лейтенанта Врублевского. На смену погибшему командиру эскадрильи пришел другой, а Виктор Ершов был назначен его заместителем…
Летать приходилось в кабине, открытой всем ветрам, дождям и снегам. Что бы хоть как-то спасти лицо от обморожения, нужнобыло надевать специальную маску из кротового меха…
У-2 имел пятицилиндровый мотор М-11, мощностью всего 100 лошадиных сил, и едва развивал 150 км/ч. В ночных полетах, пользуясь лишь магнитным компасом, экипажи У-2 могли рассчитывать только на свои навыки ориентировки и пилотирования практически в полной темноте…
Но самое главное, сегодня, когда даже солдат пехоты уходит в бой, экипированный средствами бронезащиты, которые пробьет далеко не каждая пуля или осколок, трудно представить, как экипажи У-2 вели боевую работу, защищенные лишь тонкой фанерой и полотном…
И если от вражеских истребителей еще могла спасти феноменальная способность этого самолета летать на предельно малых высотах, прижимаясь к самой земле, и маневренность, то от огня зенитных средств и стрелкового оружия он был беззащитен, не имея возможности выйти из-под обстрела за счет скорости, как истребители.
Что бы сражаться на У-2, этом «небесном тихоходе», «кукурузнике», как его называли, нужно было иметь ничуть ни меньшее, а подчас и большее мужество, чем у летчиков других самолетов.
Из письма, отправленного Виктором Степановичем 5 марта 1942 года: «…Я жив и здоров. Работаю в должности заместителя командира эскадрильи в 601 А.П. Имею более 160 вылетов на связь и 15 ночных вылетов на бомбометание по фашистам. Командование моей работой довольно. От командующего ВВС я в приказе получил благодарность за боевую работу. Свою работу как летчик во время ночного разгрома фашистов я выполняю с честью, несмотря на сильный зенитный огонь немцев, которым они нас встречают у цели. Мои бомбы наделали много неприятностей фашистской сволочи. Посылаю тебе статейки из газет, в которых фигурирует моя фамилия…»
Накануне, 3 марта, парткомиссией при Политотделе ВВС 20-й Армии Западного фронта он был принят в ряды ВКП(б).
За 14 ночных боевых вылетов на бомбардировку противника и 169 вылетов на связь с войсками 20-й Армии, командованием полка Виктор Ершов был представлен к награждению орденом Красного Знамени, но вышестоящее командование понизило уровень награды, речь шла даже о награждении медалью «За отвагу», но все-таки справедливость восторжествовала и 11 апреля 1942 года он был награжден орденом Красной Звезды.
24 апреля Виктор Степанович отправил жене и дочери письмо, в котором рассказывал о полученной награде и произведенных им 38-и ночных боевых вылетах. Оно оказалось последним…
9 мая 1942 года 601 лбап был расформирован, а личный состав полка обращен на укомплектование бомбардировочной эскадрильи 431 смешанного авиаполка ВВС 20-й Армии и 634 лбап.
Несколько месяцев Диана Романовна не получала писем от мужа, и вдруг, в начале августа от него пришло письмо, датированное 21 мая 1942 года.
В нем Виктор Степанович сообщал, что ему присвоено звание «капитан» и командование представило его к награждению вторым орденом.
Указав свой новый адрес в 431 сап, он просил жену выслать ему форменные брюки и хромовые сапоги, но в конце письма, другим почерком было дописано - «19.7.1942. Указанные вещи не высылать. Ждите письмо. Фоменко»…
Следом пришло сразу несколько документов с горестной вестью…
В официальном извещении 431 сап сообщалось, что капитан Виктор Степанович Ершов был убит 25 мая 1942 года.
В письме начальника штаба 250 стрелкового полка капитана Сафончика оказалось подробное описание того, как стали известны обстоятельства гибели летчика.
Мы приводим его полностью, с сохранением орфографии и пунктуации.
«12.7.42 г. Тов. Ершова. Привет с передовой лини фронта вам с вашей дочуркой.
Конечно вы можете быть поражены этим незнакомым письмом но оно вас введет в курс дела о вашем муже.
Вам возможно о нем уже сообщили как погибшем без вести но мне все же хочется подробнее объяснить его героическую смерть.
10.7.42 года боец нашей части, находящейся на передовой линии фронта случайно в болоте обнаружили самолет в котором сидя за рулем сволив голову на борт был труп вашего мужа капитана Ершова.
Создав комиссию труп был вытащен из машины уже разложившийся были взяты документы партбилет удостоверение личности, письмо написанное Вам но не отосланное, денег 3093 руб. карта орден Кр. Звезды и др. бумаги.
Все это было передано в штаб для наведения точности а деньги должны будете вы получить. Кроме того было при нем 4 фотокарточки вашей семьи.
Вывод таков точную дату установить не могли но в конце мая Ершов совершая ночной полет был при перелете через линию фронта ранен вражеской пулей в грудь на вылет и пытался спланировать на свою территорию. Самолет с большой скоростью упал в болото перелетев фронт на нашу сторону и моторной частью воткнулся в землю. Обнаружен не был потому что дело произошло ночью в таком р-не где почти ни кто не ходит.
После просмотра комиссии нашей частью ваш муж Виктор Степанович Ершов был похоронен в с. Бутово Шаховского р-на Калининской области рядом с д. Кучино.
Установлен памятник с надписью.
Адрес нашей части 681 почтовая полевая станция 250 стр полк
Начальник штаба полка капитан Сафончик
Если вам потребуется справка о смерти т.е. похоронная напишите вышлем»
Самолет с погибшим летчиком был обнаружен на участке 250 стрелкового полка 82 стрелковой дивизии, совсем недавно прямо на боевых позициях сформированной на базе 64 отдельной морской стрелковой бригады. Большую часть бойцов и командиров бригады составляли моряки Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии. В ходе контрнаступления под Москвой бригада освобождала Солнечногорск, первой ворвалась в Волоколамск и была награждена орденом Красного Знамени.
Судя по тому, что надпись на письме капитана Ершова, найденном при нем, была сделана комиссаром 431 сап Фоменко, командование 250 стрелкового полка ответственно подошло к этому событию и передало документы пилота по месту его службы…
Экипаж У-2 состоял из летчика и стрелка-бомбардира, при вылетах на связь с пилотом находился офицер связи, но никаких сведений о гибели вместе с капитаном Ершовым либо о возвращении в свою часть кого-либо после падения его самолета мы отыскать не смогли.
Более того, по данным журнала боевых действий 20-й Армии Западного фронта, 25 и 26 мая 1942 года 431 сап боевых действий не вел. В тоже самое время, в нем подробно описаны обстоятельства гибели в ночь на 30 мая при бомбометании в районе Саввино стрелка-бомбардира Орлова от вражеского зенитного огня…
Понять причину завесы тайны, которой была покрыта гибель капитана Ершова, нам удалось, изучая наградные листы на его сослуживцев, оформленные летом 1942 года.
В некоторых из них указаны произведенные летчиками полка многочисленные вылеты по специальному заданию командования 20-й Армии с целью выброски парашютистов-разведчиков в тыл противника.
Так, младший лейтенант Александр Яковлевич Глазов произвел 7 таких вылетов, его почти полный тезка – лейтенант Александр Васильевич Глазов – 3 вылета, штурман звена лейтенант Иван Андреевич Семин – 10 вылетов, командир звена старший лейтенант Валерий Григорьевич Рыжов – 9 вылетов…
Недаром накануне гибели капитана Ершова, в 5.00 24 мая 1942 года в оперативной сводке 20-й Армии указано - «431 сап боевых действий не вел, производил тренировочные полеты с выброской парашютистов…».
Вполне понятно, с выброской каких парашютистов могли производиться тренировочные полеты в ночное время.
Разведки всех времен и народов всегда умели хранить свои тайны, потому-то тот ночной вылет, ставший для капитана Ершова роковым, и оказался никак не отраженным в оперативных документах. Нам уже не узнать, кто и где шагнул с парашютом с крыла его самолета в непроглядную тьму ненастной ночи, какую задачу он выполнял, как сложилась его судьба…
Ясно одно, в своем последнем боевом вылете капитан Ершов, не взирая на погодные условия, смог благополучно доставить разведчика к месту выброски, но вернуться на родной аэродром ему было уже не суждено.
Прижатый к земле низкой облачностью самолет, идущий на бреющем полете, был обстрелян противником. В летчика попала единственная пуля, ему еще хватило сил перетянуть на свою территорию, но рана оказалась смертельной, и неуправляемый самолет упал в болото…
Надо отдать должное военному комиссару 431 смешанного авиаполка батальонному комиссару Степану Гордеевичу Фоменко, с которым капитан Ершов ранее служил в 601 лбап. Он приложил все усилия к тому, что бы семья погибшего боевого товарища получала все положенные ей выплаты и льготы. Мало того, на протяжении всей Великой Отечественной войны, уже будучи замполитом 523 истребительного авиаполка, он переписывался с Дианой Романовной, поддерживал ее, не давая пасть духом…
Время неумолимо, пять лет назад ушла из жизни Алиса Викторовна, та самая Аллочка – дочь летчика Ершова, но память о нем живет в семьях его внуков, бережно хранящих не только фронтовые письма и фотографии, но и чудом сохранившиеся книги и полевую сумку своего героического деда.
Теперь, когда в наших руках оказались не вызывающие сомнения в достоверности сведения о погребении капитана Ершова в деревне Бутово, у нас возникли весьма серьезные сомнения в том, что его останки были действительно перезахоронены в братской могиле в Кучино…
В именном списке этого воинского захоронения не менее 293-х бойцов и командиров Красной Армии, в большинстве своем - перенесенных из одиночных и братских могил в окрестных деревнях, полях и лесах.
Капитан Ершов Виктор Степанович, 1913 года рождения, погибший 25 мая 1942 года, значится в нем перезахороненным из …деревни Петропавловское.
Как перезахороненные из Бутово указаны 14 человек. Мы сверили их учетные данные с донесениями частей о безвозвратных потерях, размещенных на сайте «Память народа» Минобороны России.
Оказалось, что двое из них – бойцы 183 стрелковой дивизии 29-й Армии Калининского фронта, погибшие 16 августа 1942 года и похороненные в деревне Бутово. Только вот деревня эта располагалась в Ржевском районе, севернее Волги, более чем в полусотне километров от Кучино.
Из остальных двенадцати непосредственно в деревне Бутово бывшего Погорельского района изначально было похоронено всего четверо бойцов. Еще семеро красноармейцев и старший политрук, на самом деле, были похоронены в лесах на расстоянии не менее 1,5 км от нее...
Вне сомнения, все имена бойцов и командиров, выбитые на плитах братской могилы в Кучино, оказались там во исполнение Директивы Генерального штаба Вооруженных Сил СССР № 322/10310 от 4 марта 1965 года.
Тогда, военкоматами по всей территории необъятного Советского Союза на основании поступавших к ним в годы войны извещений о гибели военнослужащих были составлены карточки на погибших.
Эти карточки направлялись в военкоматы по месту гибели воинов, для передачи местным органам власти, которые и наносили их имена на памятники на братских могилах, к тому времени уже укрупненных…
На территории бывшего Погорельского района Калининской области перенос останков погибших воинов Красной Армии, погребенных в многочисленных индивидуальных и братских могилах в населенных пунктах, сельхозугодьях и у дорог, начался в далеком 1951 году.
Поисковикам, да и не только им, хорошо известно, что в годы Великой Отечественной войны, даже не на санитарных захоронениях на местах былых боев, а на вполне официальных могилах бойцов и командиров, оформленных в соответствии с требованиями «Положения о персональном учете потерь и погребении погибшего личного состава Красной Армии в военное время», утвержденного приказом НКО СССР № 138 от 15 марта 1941 года, как правило, оставались незамысловатые деревянные или фанерные обелиски или столбики с табличками с именами, написанными зачастую химическим (чернильным) карандашом…
Вполне понятно, что делалось это отнюдь не по злому умыслу, просто ничего больше под руками не было.
Очень скоро имена на табличках были смыты дождями и снегами, коими богата наша местность, а сами бесхитростные памятники под открытым небом, без всякого ухода, постепенно сгнивали и разрушались.
В результате, в самые первые, тяжелые послевоенные годы, когда большая часть деревень на нашей земле лежала в пепле пожарищ или руинах после жестоких боев, тут и там встречались поросшие бурьяном осевшие холмики солдатских могил, в подавляющем большинстве ставших уже безымянными.
Можно сказать прямо – в те годы, ко всему прочему, отметившиеся и рекордным неурожаем 1946 года, люди на селе не жили, а скорее, выживали. Очень и очень многие жители деревень – основные работники, ушедшие на фронт, пали на полях сражений, многие еще не были демобилизованы.
Не хватала буквально всего – семян, скота, тягловой силы, стройматериалов, а самое главное – рабочих рук…
Не нам, привыкших к изобилию и комфорту, судить колхозных тружеников послевоенной поры за то, что они не уделяли должного внимания сбережению многочисленных воинских захоронений…
Для наведения порядка с их учетом и сохранностью, уже в 1946 и 1949 годах были приняты правительственные постановления «О взятии на учет воинских захоронений, о благоустройстве и сохранении братских могил и захоронений бойцов и командиров Красной Армии, партизан и партизанок Великой Отечественной войны» и «Об утверждении Инструкции о порядке учета, регистрации и содержания археологических и исторических памятников на территории РСФСР», к которым были отнесены могилы павших воинов.
Но фактически, реальность оставляла местным властям возможность хоть как-то содержать в надлежащем порядке такие захоронения, исключительно, укрупнив их путем переноса останков погибших из индивидуальных и небольших братских могил в братские могилы, располагавшиеся, обычно, на центральных усадьбах колхозов, возле клубов, школ и больниц.
Произвести эксгумацию из крупных братских захоронений в то время было заведомо невозможно, как по этическим, так и по санитарно-эпидемиологическим соображениям, поскольку прошло не больше десяти лет с тех пор, как закончились бои…
Другое дело, что достаточно часто местные власти в лице руководителей колхозов, председателей сельских советов и т.п. в процессе укрупнения захоронений шли на прямую подтасовку и фальсификацию сведений, фактически, предавая забвению останки воинов, погребенных в якобы перенесенных могилах.
Эта печальная страница в послевоенной истории нашего края заслуживает отдельного изучения и рассказ о ней еще обязательно будет в дальнейшем…
Ну, а пока, благодаря помощи коллег и друзей – поисковиков Владимира Стрельникова и Григория Кузнецова, в нашем распоряжении оказался уникальный документ – «Сведения о проведенных работах по перезахоронению и благоустройству воинских кладбищ, братских и индивидуальных могил по Кучинскому с/совету». Составлен он 1 июня 1952 года председателем Кучинского сельсовета Кузнецовой и его секретарем Водневой на листке из ученической тетрадки, а спас его от уничтожения и сохранил руководитель Зубцовского отделения Российского военно-исторического общества Виктор Михайлович Суров.
В этом документе указано, что ранее братские кладбища и индивидуальные могилы на территории сельского совета находились в деревнях Кучино, Ивановское, Бутово и хуторах Кузнечиха, Оськино.
На братское кладбище в Кучино были перенесены одна индивидуальная могила из деревни Ивановское и братская могила, в которой были похоронены 7 человек, из хутора Оськино.
Кроме того, были подобраны и захоронены останки 199 бойцов, остававшихся до того времени лежать на месте их гибели…
Таким образом, по состоянию на 1952 год, существовавшее в Бутово братское кладбище не подвергалось переносу. Какими-либо документами более позднего времени о перезахоронении оттуда мы не располагаем.
Деревня Бутово, в которой перед войной насчитывалось 22 дома, много лет назад исчезла с лица земли. Расспросив совсем уже немногих тамошних старожилов, участники нашей команды узнали, что те не помнят о перезахоронении останков советских воинов из нее в Кучино, да и о самой братской могиле в Бутово…
Мы попытались внести ясность в вопрос о месте захоронения героя нашего рассказа – капитана Ершова при помощи аэрофотоснимков Люфтваффе, оригиналы которых ныне хранятся в тиши Национального архива США.
Один из этих снимков, сделанный всего лишь через неделю после похорон летчика, показал, что к тому времени от строений деревни, стоявшей по обоим берегам речки со смешным названием Тафаниха, мало что сохранилось.
Изучая его, нам еще не удалось однозначно определить местонахождение свежей могилы…
Подводя итоги, пока невозможно достоверно сказать, где нашел свое последнее земное пристанище летчик Виктор Ершов, геройски погибший, выполняя специальное задание, но в планах нашей команды на карте появилась еще одна точка – урочище Бутово.
Там мы должны еще непременно побывать и, если не найти могилу героя нашего рассказа, то просто еще раз помянуть его добрым словом на земле, над которой он ушел в свой последний полет.