Исчезнувшие могилы… Часть 2
Сегодня мы продолжаем рассказ о том, что удалось узнать, изучая попавшие нам в руки архивные документы, касающиеся послевоенного укрупнения воинских захоронений на Зубцовской земле.
Пожалуй, самым первым документом на уровне района, касающимся перезахоронений, стало распоряжение Исполнительного комитета Зубцовского районного совета депутатов трудящихся № 120 от 20 июля 1955 года «О перезахоронении останков воинов Советской Армии».
Этим распоряжением предусматривалось перезахоронение непосредственно в Зубцов останков из населенных пунктов:
- д. Берниково, Пометкино и Воймерово Никольского сельсовета;
- д. Лотовинино, Харькино Курьковского сельсовета;
- д. Власево Карамзинского сельсовета – останков полковника Гвоздика;
- д. Луковниково Карамзинского сельсовета;
- д. Коськово Рыльцевского сельсовета;
- д. Щеколдино, Васильки, Коротнево, Гредякино, Боблево, Кузнечиха, Тимонино, Аносово и Марково Щеколдинского сельсовета;
- д. Чащевники, Щукино, Гладкое Коротовского сельсовета.
По какому принципу осуществлялся выбор деревень, откуда останки погибших воинов переносили именно в Зубцов, сказать сейчас сложно, поскольку тем же Распоряжением одновременно предусматривалось перезахоронение в следующих населенных пунктах:
- в д. Козлово Рябцевского сельсовета из д. Буконтово, Козлово, Петропавловское, Горшково, Золотилово, Костино, Орехово, Кобылино, Ковшово, в 1,5 км от д. Кошелево у дороги Зубцов – Карамзино;
- в д. Паршино Белогуровского сельсовета из д. Ожибоково, Порожки, Матюково;
- в д. Нефедьево Мало-Коробинского сельсовета из д. Поддубное, Замошье, Анциферово, Чунегово, Высокино, Малое Коробино, Конопатино, Шилово.
Место, где именно производилось тогда перезахоронение в Зубцове, в распоряжении не указано, но до наших дней дошли несколько фото, на которых по временному мосту через Вазузу к ее правому берегу направляются грузовики ГАЗ-51 с огромными, по три штуки в кузове, гробами. На бортах машин – регистрационные номера формата, действовавшего в СССР до 1959 года.
Очевидно, это и было самое первое перезахоронение на Московской горе в братскую могилу, появившуюся там еще в годы войны.
В 1955 – 1956 годах укрупнение братских могил на территории Зубцовского района продолжалось. Каждому такому захоронению был присвоен номер, а в 1957 голу на них устанавливались капитальные памятники.
Пока мы располагаем описаниями лишь четырех таких могил, с указанием ряда имен воинов, покоившихся в них…
Что касается последующих перезахоронений в братскую могилу на Московской горе, в нашем распоряжении есть документальное подтверждение переноса туда в июле 1965 года останков не только из Брычевского сельсовета, о чем мы уже упоминали в первой части своего рассказа, но и с территории Рыльцевского сельсовета.
При этом, одновременно, производилось перезахоронение останков отдельных воинов, умерших от ран в ППГ-679, ППГ-703 и ППГ-596, располагавшихся в лесу юго-восточнее д. Власьево, в братскую могилу в Карамзино.
Останки 240 так и остававшихся в этом госпитальном захоронении солдат были перенесены поисковиками на мемориал в Веригино лишь спустя еще 45 лет…
Между тем, воинское захоронение на Московской горе было и остается отнюдь не единственным в Зубцове.
В сквере имени Ленина, рядом с одноименной центральной площадью Зубцова, первые захоронения были произведены вскоре после освобождения города от оккупации.
В частности, там еще во время боев хоронили наиболее заслуженных офицеров и политработников, таких, как военный комиссар 336 стрелкового полка 5 сд батальонный комиссара Сабирзян Ахмадеевич Ахмадеев, погибший 22 сентября 1942 года, начальник артиллерии 246 сд подполковник Наум Иванович Гуринович, убитый 9 сентября 1942 года в районе д. Порожки.
В именных списках безвозвратных потерь место их захоронения указано, как центральная площадь Зубцова.
Там же были увековечены воины, умершие от ран в полевом эвакуационном пункте № 212, а также погибшие непосредственно в районе Зубцова. На данный момент в этой братской могиле числится похороненными 220 человек.
В том, что и там имело место увековечение по учетам, свидетельствует, как минимум, одна допущенная досадная ошибка. В списках захоронения в сквере имени Ленина есть рядовой Иван Куприянович ЛубЕнец, 1919 года рождения, дата гибели которого первоначально была указана, как 21 декабря 1941 года, в последующем год исправлен на 1942-й.
В действительности, красноармеец 29 отдельного разведывательного кавалерийского полка Иван Куприянович ЛубИнец был убит 21 декабря 1941 года в бою в районе д. Рубцово Калининского района и ныне также числится похороненным в братской могиле д. Некрасово...
29 отдельный кавполк летом 1942 года освобождал северную часть Зубцовского района и, очевидно, на одном из этапов составления карточки на погибшего Рубцово Калининского района трансформировалось в Зубцов Калининской области…
Судя по всему, поскольку сквер имени Ленина располагается в историческом центре города, и в нем же долгое время находились танцплощадка и летний кинотеатр, укрупнение воинского захоронения там было признано нецелесообразным.
Поэтому еще в 1950 году останки погибших из многочисленных индивидуальных могил, которые были тут и там разбросаны по всему Зубцову и его ближайшим окрестностям, начали переносить в братскую могилу в Пионерском парке на ул. Ржевской, где ныне числится 53 погибших воина.
Среди них были командир 718 стрелкового полка 139 сд Алексей Петрович Маденов, погибший 12 сентября 1942 года в бою в районе д. Уварово, воины-железнодорожники, погибшие в 1943 году, когда фронт уже ушел далеко на Запад.
По воспоминаниям выросшего и работавшего в Зубцове до 1973 года журналиста Евгения Быстрова, именно там было произведено первое, на его памяти, перезахоронение большого количество останков неизвестных воинов, обнаруженных на территории района, среди которых ему запомнилось единственное имя – капитан Васильев.
«…В 68-м вроде вышло некое постановление, разрешающее населению искать не захороненные останки воинов, заявлять в военкоматы. Возле нашего дома в Пионерском переулке – парк. Там и соорудили братскую могилу, выкопав огромную яму, и солдаты опустили туда огромный же, говорили более полутонны весом, гроб, заполненный неведомо чьими костями. И лишь одна табличка именная: капитан Васильев Петр Васильевич, помню, ему еще и 20 не минуло…»\
В списке воинов, похороненных в этой могиле, есть капитан Васильев П.Н., погибший в 1942 году…
Как мы полагаем, память подвела Евгения Быстрова, к тому же, именные списки этого захоронения изобилуют искажениями воинских званий, имен и мест, откуда были перезахоронены бойцы и командиры.
В этой могиле числится перезахороненным начальник политотдела 354 сд старший батальонный комиссар Липа Моисеевич Эпштейн, погибший при бомбежке 8 августа 1942 года и похороненный в районе д. Скоросово (Скросово), что на границе со Смоленской областью.
Вероятно, оттуда же вместе с ним был перенесен прах командира 476 отдельного саперного батальона 354 сд капитана Петра Михайловича Васильева, умершего от ран 14 августа 1942 года в 443 медсанбате дивизии - единственного капитана Петра Васильева, погибшего в районе Зубцова…
В дальнейшем, в братскую могилу в Пионерском парке неоднократно перезахоранивали останки советских воинов, обнаруженные на территории района.
Имеется документальное подтверждение перезахоронения в 1973-1975 гг. четверых бойцов, установленных по медальонам, – красноармейцев Шигапова Ж.З. из района д. Лыщево, Гусельникова Н.Г. из района д. Харькино, Любимова И.Г. из района д. Шатаново, Ярышева С.Н. из района Веригино. При торжественном перезахоронении двоих из них, присутствовали родственники, найденные работниками Зубцовского райвоенкомата.
Однако, по вполне понятным причинам, имена абсолютного большинства бойцов и командиров Красной Армии, останки которых на протяжении нескольких десятилетий переносили в укрупненные братские могилы Зубцова и населенных пунктов района, так и остались навсегда неизвестными…
Откуда же тогда взялись их имена на плитах мемориалов?
Ответ на этот вопрос, пожалуй, стоит искать в исторических реалиях середины 1960-х годов.
Первые послевоенные годы были настолько тяжелыми, что для значительной части советских людей, особенно живших на разоренных войной землях, жизнь была, по существу, выживанием, и им было просто не до воспоминаний о ее страшных годах.
Позже, во времена правления Хрущева, тогдашнее руководство государства, похоже, стремилось лишний раз не напоминать населению о войне, поскольку ее история была тесно связана с именами многих из тех, кто в то время оказался «не в чести».
«Кукурузного гения» гораздо больше волновал вопрос возвращения в общество и обеления разного рода отъявленных подлецов и подонков, запятнавших себя сотрудничеством с врагом.
Так, уже 17 сентября 1955 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.».
В результате, на свободу вышли, так и не сгнив в лагерях, как того заслуживали, полицаи, власовцы, бандеровцы, «лесные братья» и другие мерзавцы.
Зато великий праздник - День Победы вновь стал выходным днем лишь в 1965 году, после того как Хрущев был отправлен в отставку.
Тем временем прошло двадцать лет после войны, практически в каждой семье бережно хранили «похоронки» на своих родных, зачастую, на нескольких. Выросли и возмужали дети погибших воинов и еще не были глубокими стариками родители многих из них.
В обществе «возник запрос на память», все большее количество людей хотело бы поклониться родным могилам своих павших солдат.
Только к этому времени по тем причинам, о которых мы уже говорили, такие могилы, за крайне редким исключением, стали могилами неизвестных воинов, а останки, без преувеличения, огромного количества погибших так и оставались лежать не похороненными на месте их гибели.
Порой от наших коллег-поисковиков приходится слышать, что, мол, вот если бы поисковые работы были начаты тогда, больше полувека назад…
Да, несомненно было бы возвращено гораздо больше имен павших героев, но какой бы ценой это могло достаться?
Среди участников нашей команды есть и те, чье детство пришлось на далекие уже семидесятые-восьмидесятые годы. Они не понаслышке знают, сколько их сверстников пострадало или погибло тогда, спустя уже 30 лет после войны, от подрывов на разнообразных взрывоопасных предметах.
Не было еще тогда «деактивировано временем» и оставалось пригодным к использованию лежавшее в земле оружие и боеприпасы к нему.
Все это, вкупе с вполне на тот момент реальной угрозой санитарно-эпидемиологического характера, стало объективным препятствием на пути создания поискового движения на протяжении еще более двадцати лет, до конца 1980-х.
Поэтому, Директива Генерального штаба ВС СССР № 322/10310 от 4 марта 1965 года, стала, пожалуй, единственно верным решением - попыткой нанести имена павших солдат на плиты воинских мемориалов в тех местах, где они встретили смерть.
В качестве отправной точки при увековечивании имен воинов тогда абсолютно обоснованно были приняты сведения о местах их гибели и захоронения с привязкой к тем или иным населенным пунктам, содержавшиеся в направленных частями извещениях родственникам.
Однако за двадцать лет, прошедшие с окончания войны, многие такие населенные пункты, уничтоженные во время нее, да так и не восстановленные, уже просто исчезли с топографических карт.
К тому же, в годы Великой Отечественной при оформлении донесений о безвозвратных потерях, списков захоронений и извещений о гибели военнослужащих Красной Армии те, кто составляли их, как правило, в наименьшей степени обращали внимание на административно-территориальное деление. Поэтому очень часто места гибели и захоронения воинов ошибочно указывались, как расположенные на территории другого района и даже области.
Наиболее характерный пример искажений и путаницы при такого рода увековечении – персонально упомянутый в распоряжении Зубцовского райисполкома № 120 от 20 июля 1955 года полковник Гвоздик.
1 декабря 1942 года командир 998 пушечного артполка РГК полковник Михаил Моисеевич Гвоздик был тяжело ранен и на следующий день умер от ран в 18 отдельном медсанбате 1 гвардейской мотострелковой дивизии. Его тело было передано в часть и похоронено на северо-восточной окраине деревни Власово (Власьево), в донесении о безвозвратных потерях указанной, как относящейся к Сычевскому району Смоленской области.
Нет сомнения, что в 1955 году останки Михаила Моисеевича были перенесены из индивидуальной могилы на Московскую гору. Однако, он до сих пор числится перезахороненным в …г. Сычевке, где он был увековечен «по территориальному признаку», в 40 км от места фактического погребения…
К тому же, многие населенные пункты носили широко распространенные и полностью идентичные названия.
Например, в соседнем Ржевском районе имелось не меньшее трех деревень, с названием Харино, как и бывшая деревня Аннинского сельсовета Зубцовского района.
Увековечение погибших летчиков происходило, как якобы перезахороненных в районе их последнего боевого задания.
Так, герой нашей статьи «Роковая антенна… Младший лейтенант Бойко, 66 иап 202 иад.», https://vk.com/@-212498617-rokovaya-antenna-mladshii-leitenant-boiko-66-iap-202-iad?subtype=primary, был сбит в воздушном бою 26 августа 1942 года. Его истребитель Як-7б врезался в землю в лесу у деревни Карганово Зубцовского района, откуда обломки самолета были извлечены в октябре 2010 года. К тому времени летчик уже давно был увековечен на Смоленском кладбище Ржева…
Летчик и стрелок-бомбардир 793 ближнебомбардировочного полка 211 ббад сержанты Ивкин и Дегтярев, которым посвящена другая наша статья https://vk.com/@-212498617-pylauschii-fakel-v-pasmurnom-nebe-serzhanty-boris-ivkin-niko?subtype=primary, сгорели вместе со своим самолетом Пе-2, врезавшимся в землю севернее Погорелого Городища вечером 25 июля 1942 года, но числятся перезахороненными из д. Кленники (Клепики) Смоленской области в г. Гагарин.
Занимавшиеся увековечением погибших работники военкоматов, за исключением единичных энтузиастов военной истории, просто не располагали данными об участии того или иного соединения Красной Армии в боевых действиях на обслуживаемой территории.
В результате, такое увековечение порой приводило к тому, что имена погибших воинов вдруг оказывались на плитах мемориалов в десятках, а то и сотнях от реального места их гибели…
В Зубцовском районе основным местом подобного рода увековечения стала братская могила на Московской горе.
В процессе подготовки этой статьи наш верный друг – командир Архивно-поисковой группы «Броня» Алексей Кузнецов поделился несколькими фото могилы на Московской горе, предоставленными родными одного из погибших бойцов, числящихся похороненным там.
Снимки сделаны в 30-ю годовщину Победы, 9 мая 1975 года, это хорошо видно и по еще не полностью покрытым листвой деревьям и букетам нарциссов на могиле.
Вокруг постамента со стандартной скульптурной композицией в виде скорбящей женщины с венком и солдата со знаменем уже не меньше десятка индивидуальных памятных плит с именами и фото воинов, установленных их родственниками.
На обороте одного из этих фото дважды, карандашом и авторучкой, нанесена одна и та же надпись – «братские могилы кладбище «Московская гора», 9/V 1975 г. 30 лет Победы покоятся 898 ч. Офицеров 10.844 солдата = 11742 ч».
Запомните эту цифру…
Само появление мемориала на Московской горе в нынешнем его виде непосредственно связано со строительством Вазузского гидроузла.
Здесь, пожалуй, будет уместно сделать некоторое отступление от темы и рассказать об истории этой, самой крупной стройки на Зубцовской земле.
К середине 1960-х годов стало ясно, что имевшиеся источники воды неспособны обеспечить потребность в ней бурно растущего столичного мегаполиса, тем более, что тогда и речи не шло о потреблении воды жителями, как сейчас, по счетчикам, да промышленные предприятия, которых в то время в Москве было, как минимум, на два порядка больше, расходовали воду без особых ограничений.
Партийному и административному руководству Москвы удалось добиться принятия решения о строительстве для обеспечения ее водоснабжения Вазузской гидротехнической системы, предназначенной для переброски в бассейн реки Москвы стока Вазузы, Осуги и Гжати.
30 апреля 1966 года Исполком Моссовета принял решение о составлении проектного задания на ее строительство Главным проектантом гидросистемы был институт «Гидропроект им. С.Я. Жука».
Для подъема воды на 45 метров и переброски ее в Москворецкий бассейн должны были быть построены три водохранилища – Вазузское, Яузское и Верхнерузское.
Первые гидростроители появились в Зубцове в январе 1971 года, а уже в феврале того года было определено место створа Вазузского гидроузла.
По официальной версии, его строительство было объявлено всесоюзной комсомольской стройкой. Однако, и поныне скромно умалчивается о том, что значительный объем работ на ней выполняли совсем не комсомольцы, а так называемые «химики». Это прозвище носили лица, осужденные к отбыванию наказания на стройках народного хозяйства.
С появлением во вновь созданном поселке гидростроителей «Чайка» спецкомендатуры для этой категории граждан жизнь в Зубцове очень сильно поменялась.
Маленький, тихий и уютный доселе городок захлестнула неведомая прежде волна преступлений.
Хотя «химики» и обитали в специальных режимных общежитиях, те не были местом лишения свободы в общепринятом смысле – с колючей проволокой по периметру и вооруженной охраной на вышках.
Пользуясь этим, многие уже хорошо известные в столичных кругах «артисты» беспрепятственно демонстрировали свое «мастерство» провинциалам.
Основную часть совершаемых ими преступлений составляли кражи.
В Зубцове тех времен еще практически не было многоквартирных жилых зданий, а в домах частного сектора хозяева, уходя, частенько оставляли ключи от входной двери на гвоздике под крыльцом. Опытные воры проникали в них без особого труда. Что тут говорить, если они не постеснялись обворовать универмаг «Вазуза», располагавшийся в старинном двухэтажном доме на площади Ленина, в двух шагах от РОВД…
Милицейские сводки также запестрели сообщениями о принявшем небывалый ранее размах хулиганстве, а порой и поножовщине.
С тех пор прошло много лет, уже давно нет Советской власти, но до сих пор почему-то принято считать появление Вазузского гидроузла однозначно положительным явлением в жизни Зубцовской земли.
На самом деле, оно безвозвратно уничтожило красивейшие места, скрыло под многометровым слоем воды так и оставшиеся на местах былых боев останки множества погибших воинов, нарушило сложившуюся веками экосистему, значительно поменяло в худшую сторону климат, как навсегда поменяло былой «климат» людского общения местных жителей то одновременное появление массы закоренелых уголовников…
Ну и наконец, уже в наши дни именно наличие «большой воды» стало основной причиной скупки нашими «успешными» согражданами значительной части земель района, ставших недоступными для местных жителей.
В тоже время, негативные последствия создания Вазузского гидроузла стали уроком для широких слоев общественности, чей активный протест не позволил реализовать вышедшее 21 декабря 1982 года по инициативе первого секретаря Московского горкома,члена Политбюро ЦК КПСС В.В. Гришина Постановление Совета Министров СССР № 1110 «О строительстве Ржевского гидроузла на реке Волге для водоснабжения г. Москвы», что нанесло бы непоправимый ущерб уникальной природной среде Верхневолжья. Недополученные миллионы кубометров воды для нужд Москвы удалось изыскать за счет реализации комплекса мер по экономии и рациональному использования уже освоенных водных ресурсов…
Но вернемся к основной теме нашего рассказа.
В ходе подготовки зоны затопления водохранилища, в течение нескольких лет проводился снос строений попавших в нее населенных пунктов, вырубка леса.
Наряду с этим, 25 июня 1974 года Зубцовским районным советом депутатов трудящихся было принято решение № 119 «О перезахоронении останков советских воинов, погибших в период Великой Отечественной войны, из братской могилы, расположенной в д. Чашниково».
«В связи со строительством Вазузского гидроузла братская могила, расположенная на территории бывшей деревни Чашниково, попадает в зону затопления. В связи с этим необходимо произвести перезахоронение останков погибших воинов в годы Великой Отечественной войны и перенести надмогильное сооружение (памятник, 3 мемориальные доски, железную ограду) на новое место и оборудовать стенки надмогильного холма цементными поребриками…
…Для перезахоронения останков погибших воинов… отвести участок на центральной усадьбе совхоза «Щеколдино», на территории сада Щеколдинской восьмилетней школы, 60 м. южнее кирпичного здания…»
На основании этого решения, уже 29 июня было произведено перезахоронение.
Вероятно, было перенесено то захоронение, что в документах 88 стрелковой дивизии фигурировало, как дивизионное кладбище. О нем мы упоминали в статье «На левом берегу Осуги…», https://vk.com/@-212498617-na-levom-beregu-osugi?subtype=primary.
В описании этой братской могилы, фигурирующей под № 15, говорится о наличии на ней памятника из белого тесанного камня, перечислены воинские звания, фамилии и инициалы шести похороненных там бойцов и командиров, а также упомянута находящаяся на памятнике мемориальная доска восемнадцатилетнему старшему лейтенанту - москвичу Олегу Борисовичу Зайцеву, установленная его родителями, ежегодно посещавшими место захоронения своего сына - командира роты связи 611 стрелкового полка 88 стрелковой дивизии, погибшего 25 ноября 1942 года…
Составленный представителями отдела культуры, райкома КПСС, военкомата и санэпидстанции по итогам перезахоронения акт представляется, пожалуй, наиболее достоверным среди изученных нами документов такого рода.
В нем указано, что работы выполнялись 15-ю работниками Погорельской ПМК, вскрытие братской могилы и выбор останков были начаты в 6 часов утра, а в 23 часа 40 гробов на трех автомашинах были доставлены в Щеколдино и перезахоронены.
18 июля воинское кладбище с перезахороненными останками было полностью благоустроено и 20 июля там состоялся траурный митинг с участием представителей общественности района и родственников погибших.
Братская могила в Чашниково была, очевидно, единственным на территории района официальным воинским захоронением, попавшим в зону затопление. Сколько неучтенных, заброшенных солдатских могил, да и просто так и оставшихся лежать не похороненными бойцов навсегда ушли под воду не только на Зубцовской земле, но и на Смоленщине, остается только гадать…
К 1977 году строительство Зубцовского и Кармановского гидроузлов было завершено, началось заполнение Вазузского и Яузского водохранилищ.
Честно говоря, у большинства местных жителей не вызывало особого восторга как строительство гидроузла, повлекшее за собой переселение многих из родных мест и всплеск преступности, так и само заполнение водохранилища, поначалу представлявшего собой гигантскую грязную, дурно пахнущую лужу, буйно «цветущую», почти сплошь покрытую плавающим мусором, вплоть до срубов бань и сараев...
Те из наших земляков, кто воочию застал вторую половину семидесятых, наверняка помнят ходившие тогда разговоры, что одной из причин столь интенсивного «цветения» воды в водохранилище стали так и оставшиеся на его дне захоронения времен войны…
Очевидно, желая «подсластить пилюлю» и официально ликвидировать повод для таких разговоров, инициатор строительства гидроузла - все тот же Виктор Васильевич Гришин организовал разработку институтом «Гидропроект им. С.Я. Жука», который проектировал гидроузел, проекта воинского мемориала в Зубцове.
Его авторами стали архитекторы В.Р. Якубов, М.Г. Струченевская, Г.Т. Зайцева, Н.П. Марцыновский. Непосредственное проектирование осуществляла рабочая группа того же института, действовавшая при Вазузской гидротехнической системе.
Основным критерием выбора места для мемориала стало то, что братская могила на Московской горе у слияния Волги и Вазузы находится на самой возвышенной точке города и на относительном удалении от жилой застройки.
Сроки создания мемориала были предельно сжатыми, его проектирование и возведение происходило в авральном режиме, вызванным тем, что ход строительства курировал ни много ни мало, член Политбюро ЦК…
Еще в августе 1977 года, в 35-ю годовщину освобождения Зубцова, очень скромную братскую могилу на Московской горе украшала все та же стандартная гипсовая скульптурная композиция.
Размеры надмогильного холма не превышали 4х7 метров и поверить в то, что под ним покоится 11742 человека, очень трудно…
Меньше, чем через год, 9 мая 1978 года, там был торжественного открыт мемориал из бетона, гранита и мрамора с пятнадцатиметровым обелиском в виде штыка.
Тем, кто проектировал и возводил этот величественный мемориал, была посвящена статья в районной газете «Ленинский путь» за 27 мая 1978 года.
Правда, похоже, авторы проекта не слишком хорошо знали историю боев Великой Отечественной в наших краях. Безусловно красивая и звучная фраза-посвящение на подпорной стене - «Стоявшим насмерть во имя жизни» не очень соответствует тому, что большинство советских воинов, героически погибших на Зубцовской земле, пали в наступательных боях, освобождая нашу землю от фашистской оккупации…
Но, самое главное, перед этой стеной была установлена бронзовая мемориальная плита с надписью «Здесь покоятся одиннадцать тысяч триста сорок три советских воина, павших в боях с немецкими захватчиками на зубцовской земле. Имена их навечно хранит замурованная в гранит капсула».
То есть, ровно за три года количество похороненных в этой могиле уменьшилось на 399 человек. Произошло это, вполне понятно,в результате выверки и корректировки списков увековеченных…
Об этом больно говорить, но и не сказать нельзя – указанное на мемориальной плите количество покоящихся здесь воинов, как растиражированные в литературе и Интернете слова о том, что «в 1955–1957 годах здесь перезахоронены останки советских воинов из братских могил 197 сел, деревень района», очень далеки от действительности…
Большинство из одиннадцати с лишним тысяч погибших красноармейцев, командиров и политработников, что к середине 1970-х числились перезахороненными на Московской горе, на самом деле было всего лишь увековечено там по территориальному признаку…
Реальное количество воинов, погребенных в братской могиле на Московской горе, как мы предполагаем, на порядок меньше…
В дальнейшем, число увековеченных на мемориале - на основании обращений родственников погибших воинов, а также списков безвозвратных потерь, продолжало увеличиваться и в наши дни составляет уже свыше пятнадцати тысяч человек…
Бесспорно, что те, кто когда-то начали так увековечивать имена павших, преследовали благую цель и сделали то, что было в их силах.
Родные числящихся там солдат, подчас – представители нескольких поколений, на протяжении более полувека посещают братскую могилу на мемориале, считая ее местом упокоения своих близких, перезахороненных там.
Подтверждением тому служат теперь уже сотни именных памятных плит, вставших на мемориале…
Но тогда, в шестидесятых-семидесятых годах, наверное, никто не думал и не представлял себе такого, что много лет спустя, останки очень многих воинов, чьи имена высечены на плитах мемориала, будут найдены на местах их гибели или первоначального захоронения и опознаны по медальонам.
В результате, сейчас не столь редки случаи, когда нашим коллегам-поисковикам приходится буквально доказывать родственникам найденных ими бойцов, что их героические предки, в действительности, никогда не были похоронены на возвышающемся над слиянием Волги и Вазузы мемориале…
Уже в наши дни Центральный архив Министерства Обороны России и Корпорация «ЭЛАР» проделали огромную работу, оцифровав и выложив в открытый доступ в Объединенной базе данных «Мемориал» и на сайте «Память народа» сведения о павших воинах Великой Отечественной.
Честь им и хвала за это!
Однако приходится признать, что по совокупности всех объективных и субъективных причин, о которых мы рассказали, сегодня крайне сложно с уверенностью говорить о конкретном месте захоронения тех или иных воинов, погибших на Зубцовской земле, за исключением найденных поисковиками и установленных по медальонам…
Возможно, кому-то наши выводы покажутся спорными, но мы и не претендуем на истину в последней инстанции.
Что бы окончательно внести ясность в ситуацию с перезахоронениями 1950-х -1970-х годов на территории района - когда, откуда и куда переносились останки павших воинов, необходимо сначала разыскать все касающиеся этих вопросов архивные документы – постановления, решения, акты перезахоронений и др.
Участники команды «Огненного неба Зубцова» и наши друзья обладают определенным опытом работы с архивными материалами времен Великой Отечественной, однако мы с трудом представляем, где и как можно разыскать нужные документы послевоенных времен.
Может быть, в этом нам смогут помочь работники нынешней администрации Зубцовского муниципального округа, всегда принимающие самое активное участие в священном деле увековечения памяти павших на нашей земле солдат Великой Отечественной.
То, что такие документы действительно существовали видно уже на примере всего лишь одного попавшего в наши руки листа, на котором приведены сведения о четырех братских могилах, переданных под охранные обязательства летом 1955 года с указанием количества похороненных в них…
Даже сегодня, спустя почти сорок лет с начала официального поискового движения, в наших полях и лесах остается еще очень много останков павших героев. Ежегодно их по нескольку сотен человек находят и с почестями вновь предают земле наши коллеги-поисковики. Удается вернуть из забвения имена некоторых бойцов и командиров, при ком имеются «смертные» медальоны или чудом уцелевшие документы.
Но, наряду с поиском павших непосредственно на былых местах боев, нам предстоит отдать последний долг памяти и тем воинам, что до сих пор лежат в исчезнувших в послевоенные времена могилах. И пусть имена большинства из них уже никогда не удастся установить, уже самим фактом гибели в боях за Родину они заслужили быть с почестями преданы земле рядом со своими боевыми товарищами…
Отыскать заброшенные захоронения совсем не просто. В опустевших за последние десятилетия деревнях уже практически не осталось тех, кто хоть что-то помнит о некогда существовавших могилах, а в донесениях частей и послевоенных актах осмотра места их расположения, как правило, указаны весьма приблизительно и порой противоречиво.
Двоим участникам нашей команды летом 2011 года посчастливилось обнаружить одну такую могилу…
Произошло это, исключительно, по воле случая. В тот вечер мы с друзьями под непрерывным, занудливым дождем двигались по густому лесу в 2 км к юго-западу от деревни Рублево, направляясь к оставленным на поляне машинам. Вдруг, внимание самого младшего из нас привлекла лужица – «блюдце», образовавшаяся в совсем небольшой, диаметром около метра, ложбинке в земле. Глубинный металлоискатель Фишер Джемини 3 над ней выдал мощный площадной сигнал - нарушение структуры грунта. В глубине щупы то и дело натыкались на препятствия, издававшие стук, похожий скорее на звук от металла, а не костных останков. Попытка пробить шурф оказалась безрезультатной, его сразу же заливало водой.
Через неделю мы приехали туда, вооружившись ведрами. Отчерпав воду, начали копать и на глубине около метра обнаружили валенки с останками…
К вечеру мы вдвоем полностью извлекли из земли нескольких бойцов, но было понятно, что там их еще очень много. Пришлось звать подмогу. Возвращаться домой не было смысла, поэтому заночевали в лесу. Уже глубокой ночью к нам пробились через несколько километров бездорожья трое наших друзей.
До утра горел наш поисковый костерок, став невольным символом Вечного огня памяти погибших воинов…
По мере углубления и расширения раскопа стало ясно, что это не воронка, а именно упорядоченная могила. Сползающие вниз пласты земли открыли на ее стенках следы от лопат, оставленные почти семьдесят лет назад.
Бойцы были уложены ровными рядами, в несколько слоев, переложенных еловым лапником. Кроме валенок сохранились фрагменты шинелей, кавалерийских бурок, вязаные свитера, ремни снаряжения, из личных вещей – спички, принадлежности к винтовкам Мосина.
В общей сложности, пришлось работать группами по 5-7 человек по выходным в течение трех недель. Однажды, в наше отсутствие на специфический запах пожаловал хозяин леса – медведь и оставил неподалеку от раскопа свою «визитную карточку»…
Полностью вскрытая могила была размером не меньше 3х5 и глубиной больше двух метров, из нее мы извлекли останки 33-х бойцов.
С ними были обнаружены два медальона. Один пришел в негодность, а по второму удалось установить красноармейца 336 стрелкового полка 5 сд Карпова Гаврилу (Гавриила) Сергеевича, 1901 года рождения, из г. Ирбита.
Он был убит 2 апреля 1942 года, похоронен в районе д. Рублево и вполне предсказуемо числился перезахороненным в братскую могилу в д. Мосальское, ранее относившейся к Зубцовскому району…
Перезахоронение в эту братскую могилу производилось из двух населенных пунктов и четырех мест в их окрестностях 10 августа 1956 года…
Однако найти исчезнувшие могилы можно и целенаправленно, это в очередной раз не так давно доказали наши друзья – поисковик Григорий Кузнецов и ветеран-краевед Николай Мальцев.
Благодаря их упорной работе, весной 2024 года удалось отыскать два давным-давно заброшенных захоронения воинов, умерших от ран в августе-сентябре 1942 года в 265 отдельном медико-санитарном батальоне 246 стрелковой дивизии.
Могилы одного из этих захоронений, в лесу у деревни Колесниково были попросту заброшены в послевоенные годы, по одной из них даже была проложена лесная дорога…
Надо отдать должное добросовестности писаря-санитара 265 омсб Андрея Яковлевича Губина, тщательно составлявшего списки и схемы захоронений. В результате, имена были возвращены всем 107-и бойцам и командирам, перезахороненным 23 августа 2024 года на мемориале в Веригино.
При этом, из их числа 20 человек официально числились перезахороненными в братской могиле в Карамзино, 9 – на Московской горе, а еще двое - …в Щеколдино…
Особенно показательна ситуация с красноармейцем 908 стрелкового полка Николаем Михайловичем Морозовым. Он был ранен 23 августа 1942 года, на следующий день умер от ран в медсанбате и был похоронен в районе Колесниково. В одной из могил был найден его медальон, который не без труда удалось прочитать эксперту Игорю Михайлюку.
Как оказалось позже, в семье родственников бойца хранится ответ на запрос о месте его захоронения за подписью Зубцовского райвоенкома Белякова, датированный 3 марта 1969 года.
Вот строки из него: «…в 1955 году останки всех советских воинов из братской и одиночных безымянных могил, которые располагались в д. Колесниково и ее окрестностях, были перезахоронены в дер. Карамзино, Рублевского с/совета»…
Другое захоронение 265 омсб располагалось на краю хорошо знакомого жителям Зубцова бора и также было много лет назад предано забвению. Из него были извлечены останки 31 бойца и командира. При двоих из них находились медальоны, записки из которых удалось прочитать, личность одного – начальника штаба 364 стрелкового полка 139 сд капитана Александра Федоровича Лукьянова помогли эксперты ЭКЦ МВД России. https://vk.com/@griguar-dva-kapitana?ref=group_block
Да, мы хорошо знаем, обязательно найдутся «умники», что заноют - мол, не надо беспокоить останки, люди были когда-то похоронены. Правда, почему-то даже абсолютно безобидное предложение представить, что их предки «покоятся» где-то на пустыре или в глухом лесу, они встречают в штыки, это же их предки, это другое…
Но это, так, безобидные болтуны – демагоги.
Другая, более серьезная категория противников того, что бы «ворошить прошлое», - назовем их так, «успешные землевладельцы». Они уже скупили практически все самые живописные Зубцовские земли вдоль водоемов и не собираются останавливаться на достигнутом, их аппетиты растут, а поисковики для них хуже незванных гостей…
Мы уже говорили, что и среди тех, кто приобрел земельные участки в наших краях, есть весьма достойные люди. Они бережно относятся к памяти воинов, павших на этой земле, всегда готовы помочь поисковикам, некоторые из них стали настоящими друзьями наших коллег.
Но другие представители этой, к счастью, не столь уж многочисленной категории, с радостью избавились бы и от раздражающих их «тонкую аристократичную натуру» местных жителей, живущих по соседству - людей, по их мнению, «более низкого сорта».
Что уж говорить о каких-то солдатских костях, на которых они без зазрения совести построят, да и построили уже свои особняки, сауны, бассейны, засеяли лужайки…
Предел мечтаний этой публики, неизвестно на каком основании мнящей себя «элитой», - сделать так, чтобы наши современники и их потомки навсегда позабыли все то, что напоминает хоть о чем-то советском. В первую очередь это касается памяти о беспримерном подвиге нашего народа в годы Великой Отечественной войны, который наши предки совершали 1418 долгих дней и ночей совсем не ради чьей-то личной наживы.
К чему ведет такое беспамятство, мы хорошо видим на примере «декоммунизированной» и «десоветизированной» Украины.
Ее солдаты теперь радостно малюют на своих, полученных из стран Западной Европы, немецких «Леопардах» кресты и другую символику вермахта и СС, против которых когда-то в одном строю с представителями других народов Советского Союза отважно сражались их прадеды, позабытые и преданные правнуками…
Наш общий долг – сделать все, что бы благодарная народная память о подвиге воинов Великой Отечественной жила и передавалась будущим поколениям.
Так что, поиск продолжается, работы нам еще хватит надолго…