«Спасибо за чай» под мостом
Красненькая биеннале – арт-событие в Санкт-Петербурге, на берегу речки Красненькой в промышленном районе Автово, воспетого Кириллом Комаровым. Корреспондент «Нового Андеграунда» познакомила с этой выставкой своего внутреннего Комарова. И познакомилась с тем, как живет под автомобильным мостом современное искусство.
Я шел по мосту домой.
По мосту через речку Красненькую,
Вода в ней ржавого цвета, увы,
У нас так бывает… —
по словам художницы Анны Тараровой, песня Кирилла Комарова «Родина» стала неофициальным гимном проекта. Биеннале проходит именно в тех местах, о которых идет поется в «Родине».
…Ландшафт полузаросших берегов, близкого ж/д полотна и транспортных развязок делает это пространство странным, переходным и на первый взгляд совершенно не приспособленным для искусства. Именно поэтому симбиоз художников, их произведений, практики walking art и закованной в антропогенный плен речки дает такой сюрреалистичный эффект, а сама биеннале не первый год пользуется спросом и у авторов, и у зрителей [из канала https://t.me/greatgalleryguide]
Зрителей действительно собралось немало. В свою очередь, художников, выставивших свои произведения, было более восьмидесяти.
Тема биеннале в этом году – «Волка ноги кормят»; «волк», «ноги» и «кормят» стали темой творческой активности художников как в сочетаниях, так и сами по себе.
Что обратило на себя внимание? Прежде всего интерактив. Почти возле каждого объекта находился тот, кто мог о нем рассказать, причем авторы охотно начинали разговор первыми. Нужно было не только смотреть и читать слова, начертанные на муке, сплетенные из травы, вышитые на ткани, выполненные в технике ришелье и т.д. Прокатиться на велосипеде, написать на той же муке или нацарапать на металле, съесть или отвергнуть угощение, развязать или перевязать веревку — вот лишь часть задач, возникавших перед гостями.
Параллелей между творчеством Кирилла Комарова и тем, что происходило у Красненькой, оказалось удивляюще много.
Волк пробегает по множеству песен КК. Волчьи следы можно было увидеть у самого входа на территорию выставки.
Отпечатки волчьих лап оставляли ботинки Андрея Шепеля — оборотня-курьера в сером, который приносил участникам биеннале заказы из ближайших магазинов.
Некоторые «волчьи» арт-объекты оставили прямо-таки пронзительное впечатление – например, инсталляция Оксаны Броневицкой «по(бег)».
Что до ног, то при виде объекта «Сервиз» сразу вспомнился клип на песню Кирилла Комарова «Редкая» с его видеорядом из салона педикюра.
Кстати, создательница «Сервиза» угощала чаем или джином — на выбор гостя. Уходя, кто-то промолвил: «Спасибо за чай!» Так в пространстве биеннале отозвалась еще одна песня Кирилла Комарова.
Присутствовал и велосипед — любимый атрибут дачной жизни в песнях и прозе КК. К заднему колесу длинной веревкой была привязана тарелка от ударной установки. Нужно было объехать площадку с ее кирпичами и буераками; тарелка гремела, как консервная банка на хвосте кошки. (Чтобы не рухнуть в грязь, я провела велосипед за руль.)
Общая идея, лежащая в основе того, что делают создатель и организатор выставки Екатерина Васильева и ее друзья — walking art, прогулка как акт искусства. Превращение прогулки по выставке в эстетическое событие (Екатерина практикует это со всеми желающими, читает на эту тему лекции и пишет книгу) заставило вспомнить поэму Кирилла Комарова «Питер. Прогулка». Кстати, городская грязь, которой так много на территории выставки, фигурирует в поэме и тем самым эстетизируется:
Я стою на набережной Фонтанки.
Смотрю на воду. Пивные банки,
Окурки, листья, презервативы
Плывут куда-то неторопливо.
У входа на территорию биеннале располагался «Сервис аренды ног», где можно было заказать или получить то или иное задание — например, смотреть на воду реки. Герой поэмы «Питер. Прогулка» делает именно это. При выполнении заданий нужно было проявить внимание к своему состоянию. Так, опять же, ведет себя персонаж Кирилла Комарова, гуляя по Петербургу.
Я отражаюсь в воде дремотной.
Я представляю Фонтанку плотной,
Желеобразной, горячей массой.
В ней не поплаваешь кролем, брассом,
В нее хорошо солдатиком прыгнуть,
Пойти на дно, дна не достигнуть
Да так и застыть в этой вязкой массе,
Как жук в смоле или муха в масле.
Но не захлебнуться — к чему мученья? —
А медленно, медленно плыть по теченью,
Вращая глазами, вообще вращаясь
Вокруг оси своей, не прощаясь
Ни с кем, уплыть по реке куда-то,
Где ни абсциссы, ни ординаты,
А только тусклый и теплый омут…
От встречи с тем, что происходило возле речки Красненькой, осталось яркое впечатление: это нечто новое, непривычное — по крайней мере, для меня. С одной стороны, если произведение нуждается в объяснениях, это можно оценить как ограниченность возможности контакта с ним зрителя, читателя или слушателя. КК в свое время стремился сочинять так, чтобы на концертах не приходилось ничего говорить.
С другой стороны, беседа становится частью переживания события его участниками. Доверительное слово художника много значит для гостя. Поддержка со стороны художника в адрес зрителя, который совершает усилие понимания – тем более. И еще разговор может стать эстетическим элементом события: художник не только объясняет, но и произносит волшебные слова, ворожит. Всё это, кажется, является и важной частью выступлений Кирилла Комарова — в особенности слушатели и музыкант беседуют между собой.
…Более того, участвовать оказалось нужно. Первоначально я собиралась ограничиться осмотром, но быстро поняла, что это «не то». Арт-объекты суть события, моменты со-бытия. Если не пройдешь по ногам, вкопанным ступнями кверху, не вплетешь ветку в плотину/баррикаду из хвороста, не съешь виноградину с помойки или банан из травяного гнезда у тропы — нет смысла приходить на биеннале.
Хочется задаться вопросом: почему так востребовано со-участие в особом, странном, не имеющем практического «выхода» действии — и почему это так именно сейчас. Банально, но это карнавальная «отдушина» в мире регламента. Переживание свободы. Практика свободы, на которые сейчас такой спрос.
Далее. У участников Красненькой биеннале, как мне показалось, своеобразные и продуктивные отношения с ритуалами. Ритуалы не довлели событиям, хотя и использовались некоторыми художниками. «Антимедиация», в ходе которой нужно было произносить «специальные», шаблонные слова (присутствующим раздали распечатки с ними), кажется, стала особым способом взаимодействия с ритуалом — не борьбы с ним, нет, но шага в каком-то другом направлении.
Само ощущение «другого» направления, другого пути возникло благодаря хождению по тропинке, покрытой ковриками — вроде тех, что лежат у каждой входной двери, но с надписями акрилом. По словам ходили, можно сказать.
Поиски свободы заставляют задуматься о роли и соотношении роли и свободы. Кирилл Комаров часто поет и высказывается о роли.
А как соотносятся роль и свобода? Перифразируя Василюка, если субъект не займется ролью, роль займется субъектом. Работа Анастасии Тутыниной «Перевязка» оказалась для меня точь-в-точь об этом; она оставила настолько мучительное впечатление, что я ее не сфотографировала. Сейчас думаю, что она напоминает Распятие.
Можно ли сбежать из роли, разбить зеркало, в которым отражаешься? Можно ли избавиться от того, каким видят тебя и кем ты становишься, без того чтобы «пропасть» или начать искать другое, «хорошее» зеркало (которое со временем неизбежно станет «плохим»)? Чем-то помог перформанс Анны Тараровой, строившей волчье логово. «На Красненькой речке природой созданы провалы в почве — идеальные лакуны, чтобы там спрятаться, не только подрастающему потомству, но и участникам стаи. Никакие охотники не найдут».
Опыт Красненькой биеннале не только гармонирует с Комаров-миром, но и обнаруживает возможность практик, лежащих вне поля зрения всеведущего надзорного ока. Здесь на порядок больше свободы, чем во многих других культурных учреждениях в широком смысле слова. В качестве эпилога приведем описание проекта «Поиск пути» Катерины Никоновой и Светланы Дмитриенко. Листья и стебли безымянной приречной травы, решетки, в которых она вплетена художницами, манят возможностью формы, в которой можно было бы воплотить свободное переживание встречи с творчеством — в том числе и творчеством Кирилла Комарова.
Двойственность нашего волка — в том, что он принял правила чужого мира, но отказался стать его частью. Он соблюдает ритуалы, но внутри уже давно живёт по другому компасу. Он устал от ролей. Он умеет существовать в клетке обывательской жизни, но каждый день чувствует: этот бег по кругу не кормит, а истощает. Его «ноги» должны вывести его в другие леса: другие города, другие профессии, другие круги общения, другие форматы.
Его двойственность не разрывающая, она источник гибкости: он перестает ждать, что мир изменится, он меняет свои маршруты так, чтобы мир откликался чаще. Идёт в мир искать «своих» (людей, пространства, идеи).
Поиск «своих» — это навигация.
Он проверяет реальность на отклик.
Проверяет ощущения на истинность.
Его духовная пища — это производная от его движения. от того, насколько он готов менять маршруты, пробовать новое и позволять себе быть непонятым, но продолжающим идти.
