Павел Карташев. Гамлет

— Павел, считается, что "Гамлет" - это большой риск и для режиссера и для актеров. Мол, надо обладать большой смелостью, чтобы "замахнуться". Что думаете об этом?

— Есть пьесы, которые выбирает режиссер, а есть пьесы, которые выбирают режиссера. Когда ты словно слышишь "зов" автора откуда-то оттуда — из-за занавеса бытия (помните, как у Блока: "Когда оттуда ринутся лучи"). В отношении Шекспира, да ещё и "Гамлета" это на сто процентов так. Во всяком случае для меня. В этом смысле риск конечно есть. Потому что надо соответствовать высочайшему уровню. Это и интересно.

— Как долго вынашивали идею спектакля?

— Долго, минимум лет двадцать. Где-то параллельно с чеховской "Чайкой" чувствую этот гамлетовский "зов" в себе. Просто "Чайку" я ставил уже трижды, а "Гамлета" полностью пока нет, только отрывки со студентами. Кстати, "Чайка" это пародия на "Гамлета". И дело не только в прямом цитировании Аркадиной и Треплевым фрагмента диалога Гертруды и Гамлета перед спектаклем Треплева в первом действии.

— Гамлет - это вы?..

— Ну естественно. А иначе зачем за это браться?.. Понятно, что есть актёр на эту роль (это крайне важно, чтобы он был). В Кинешемском драмтеатре имени Островского это Андрей Кудряшов.

— Говорят, что вы работали с шестью переводами пьесы и лично переводили. Почему и зачем?

— Перевожу и в данный момент, закончу недели через полторы-две, половину уже перевел. Работал с шестью на начальном этапе, сейчас это восемь переводов. Не считая моего собственного. Правда я больше перевожу диалоги. Большие монологи не трогаю. Фактически это моя авторская режиссерская инсценировка, с сокращениями. Много переводов нужны для точности. Также всё время держу под рукой оригинал на английском и словарь. От точности перевода зависит точность передачи авторских смыслов. А уж в "Гамлете" это крайне важно.

— Еще вечный спор: кто лучше перевел - Пастернак или Лозинский? Вы за кого "голосуете"? За Пастернака, думаю, потому что он более эмоциональный... Верно?

— Большие (ключевые) монологи лучше у Пастернака, да. Но также очень нравятся переводы Радловой, К.Р., Кронеберга, Полевого того же, по которому Мочалов играл. По Кронебергу играли Качалов и Михаил Чехов.

— Что именно делает произведение проходящим сквозь века, живущим вне времени

— Со-Причастность вечности наверное, а стало быть и сегодняшнему дню — что во времена Шекспира, Высоцкого или сейчас. Вечность состоит из дней в конце концов. Шекспир был современным драматургом, практиком, писал для театра. Но писал так, что касался кончиком своего пера звёздного свода. Это гениальность. В театре "вечные" или "проклятые" вопросы задаются в монологах, диалогах, в сюжете, а ответы даются в паузах. Или — не даются. У Шекспира в паузах эта "ответка вечности" идёт ("Дальнейшее — молчание"). Как и у Островского, кстати. Его недаром называют "русским Шекспиром". В этом смысле то, что постановка моего "Гамлета" будет в Кинешемском драматическом театре имени А.Н. Островского — весьма символично. Премьера запланирована на конец июня 2026 года — ко дню города Кинешмы. Кстати, Островский двенадцать лет служил в Кинешме почетным мировым судьей. В основу многих его пьес – "Бесприданница", "Волки и овцы", "На бойком месте", "Гроза" и других – легли материалы дел кинешемского суда. А его имение Щелыково, которое находится недалеко от Кинешмы, это вообще отдельная тема. Там есть целый стеллаж с книгами Шекспира. Островский его очень ценил. Они оба классики. Великие.

— В вашем спектакле будет много музыки? Расскажите, как подходите к её выбору и сочетанию.

— О, это тема отдельная. Конечно была мысль пригласить композитора. Но, знаете, мне был знак. В середине мая, когда я приехал в Кинешму на первые репетиции (первая читка, кастинг, этюды), в день приезда, практически с поезда, я поехал в Юрьевец в музей Андрея Тарковского. И там, рядом с музеем, увидел такую огромную надпись с цитатой Тарковского: "Если я хочу сочинить для своего фильма что-нибудь толковое, я слушаю Баха и вспоминаю Симоновскую церковь в Юрьевце.". После этого я перебрал массу классики самого высокого уровня, и буду пробовать Баха, Глюка, Бетховена, Брамса, Рахманинова. А там посмотрим. Я ведь режиссер музыкального театра по диплому ГИТИСа, работать с музыкой в спектакле меня учил Роман Виктюк.

— Как вы воспринимаете эпоху Шекспира? Что в ней для вас самое притягательное?

— Наверное то, что шекспировский театр "Глобус"... Точне так: что в архитектурной идее этого театра лежит Стоунхендж.

— Каким образом вы погружаете современных артистов в обстоятельства того времени?

— Через работу с энергией. У Шекспира она идёт из центра Земли, проходит через актёра и устремляется в Космос. Шекспир космичен. Актер, если он чувствует эти вибрации, то он собой как бы замыкает цепь и начинает гореть подобно лампочке в электросети. Недаром лучшие образцы постановок Шекспира на постсоветском пространстве были у грузинских актёров и режиссеров (Стуруа, кстати, пять раз ставил "Гамлета"). Огненный темперамент нужен, Шекспира нельзя играть рассудочно, просто не получится.

— Как будут решены костюмы и сценография?

— Художник-постановщик спектакля —довольно известная Наталья Войнова, член Союза художников России. Сценография и костюмы будут её. Она работала со многими маститыми режиссерами (Бородин, Розовский, Арцыбашев, Губенко, Карбаускис, Кобелев, Коручеков, Самгин, Исаакян, Грымов и др.) Если кратко: костюмы — ближе к эпохе Шекспира, сценография — авангард. Это даст объем, пространство для смыслов. Я видел эскизы. В этом смысле работа обещает быть очень интересной.

— Главное в вашем "Гамлете"; — это?..

— Любовь. В конечном итоге смерть побеждается любовью. Это ключик от дверки с надписью "Бессмертие". Вроде просто, а попробуй — открой. И эту проблему каждый человек должен решить для себя индивидуально. Это до чрезвычайности интимная область человека, сердцевина его души, ядро духа. И вопрос этот — быть или не быть, а если быть, то как? — люди решали во времена Шекспира, решают сегодня и будут решать.