Люди с реки Рось
Редакционная статья сообщества «Варяжский вопрос»
В последнее время вновь набирает популярность давно забытый тезис, активно распространявшийся в советской историографии 50-80-х гг, о том, что «Русь это местное племя Среднего Поднепровья». В качестве доказательства, приводится название реки Рось (правый приток Днепра), которое звучит очень похоже на «Русь». Может быть, русы - это люди с реки Рось?
Гипотезу усиливают созвучные гидронимы: в Рось впадают реки с названиями Роська, Росава, Раставица.
Казалось бы, такое скопление похожих гидронимов не может быть случайным. На берегах Роси жили поляне, а в Повести временных лет ясно сказано: «поляне, яже нынѣ зовемая Русь» («поляне, которые ныне зовутся Русью»). Может быть, Поросье стало центром зарождения Руси, и именно там поляне стали русью, народом, который согласно патриарху Фотию, «покорил окрестные племена»?
Вопреки обыкновению, в качестве основного источника тезисов, мы будем использовать не цитаты из выступлений блогеров-альтернативщиков, а брошюру Владимира Мавродина (1908-1987), советского историка, доктора исторических наук и профессора ЛГУ, изданную в 1958-м году и специально посвящённую вопросу происхождения имени «Русь». Приведём небольшую цитату:
«В топонимике Среднего Приднепровья довольно широко распространен термин «рос». Здесь течет р. Рось, приток ее Ростовица и лежит Поросье. Название Роси когда-то носила р. Оскол. Росью в древности называлась какая-то речка в «Черниговской волости». О ней под 1187 г. говорит Ипатьевская летопись. Там же, в Черниговской земле, у Стародуба, стоял город Росусь или Роксусь. Интересны оба варианта названия этого города. Последний (Роксусь) уводит в далекое прошлое».
(В. Мавродин - Происхождение названий «Русь», «Русский», «Россия», 1958)
По мере необходимости, также будут привлекаться работы академика Б. Рыбакова (1908-2001).
Рось или Роусь?
Первые вопросы, которые приходят в голову: какое название было раньше? Происходит ли название реки Рось от народа Русь или наоборот?
«Какой термин является древнейшим у самих восточных славян — «Рось» или «Русь»? Одни советские историки считают древнейшим первый (Б. А. Рыбаков), другие— второй (М. Н. Тихомиров), но совершенно несомненно, что оба наименования восходят к очень древней местной традиции».
(В. Мавродин - Происхождение названий «Русь», «Русский», «Россия», 1958)
Как уже знают наши постоянные читатели, у данной гипотезы есть серьёзное препятствие в виде лингвистики. В славянских языках О в У не переходит.
На это альтернативщики возразят:
1. Но ведь греки называли русов «‛ϱῶϛ» («рос»), а это рос!
2. Русские летописцы писали это имя как «Роусь», то есть и Рось», и «Русь» сразу!
3.Украина тоже раньше писалась как «Оукраина», теперь же у нас есть слова и «Украина», и «окраина», вот вам и переходы О в У!
Однако греческая «ῶ» не аналог славянского «о», это «о долгое», аналогом которого в славянских языках может выступать буква «у». Далее нет никаких признаков того, что старославянское сочетание «оу» использовалось для передачи какого-то реликтового, ныне утраченного дифтонга, а не было подражанием греческой записи «οὖ», передававшей самый обычный звук «у». Это легко проверить - слова, которые в летописях писались через «оу», в современном русском языке пишутся только через «у»: оугры - угры, Синеоусъ - Синеус, оурмане - урмане, оулучи - уличи, оукраина - Украина, а также оустьє, оучилъ, оубиваху, оу водъı, оумрѧше, оувидѣ и мн. др. Переходов от «оу» к «о» мы нигде не наблюдаем.
«А как же окраина?» - спросят возмущённые альтернативщики. Но это слово происходит не от «оукраина», а от праславянского *o(b)krajina (ср. чеш. okrajina, пол. okraina, серб. окра̀јина и пр.). Собственно, оно есть и в украинском: окра́їна.
В. Мавродин честно упоминает о том, что у данной гипотезы есть лингвистические проблемы, но сам от них дистанцируется:
«Что касается чередования в источниках терминов «рус» и «рос», то одни языковеды считают, что в русском языке «о» могло перейти в «у» (подобно тому как в некоторых диалектах украинского языка «конь» перешло в «кунь», «вол» в «вул» и т. п.), другие отрицают эту возможность».
(В. Мавродин - Происхождение названий «Русь», «Русский», «Россия», 1958)
Стоит отдать должное русским летописцам - не владея современным аппаратом лингвистики, они никогда не путали речку Рось с народом русь и никак не пытались их сблизить - даже при помощи народной этимологии. А ведь это был XII век, самое начало древнерусской письменной традиции! Однако В. Мавродин ссылается на Густынскую летопись XVII века (дошла в списке 1670-го года):
«Густынская летопись, поздняя, но очень интересная по содержанию, сообщает, что имя «Русь» — «от реки глаголемая Рось».
Это так, но автор умолчал о том, что даже в этой позднейшей летописи данное утверждение приводится только как одна из гипотез, в числе многих:
«Но откуду възятся сему славъному народу сие именование Русь, лѣтописци различнѣе повѣдаютъ. Едины глаголютъ, яко от Росъса, князя полунощного, его же пророкъ Езекииль в главѣ 38 и 39 поминаетъ, иныи от рѣки, глаголемыя Рось, иныи от русыхъ власов, понеже в сей странѣ и з сицевыми власы мнози обрѣтаються, иныи от града Русы, недалече лежащаго Великого Новагорода, иныи от Русса, сына Лехова, его же, глаголютъ, нѣкогда здѣ княжити; конечное же глаголютъ, яко от разъсѣяния Росъсия именуетъся».
(Густынская летопись, XVII в.)
Прямого утверждения, в том виде, в каком преподносит он, там нет.
Руссы и русы
Очевидно, В. Мавродина тоже несколько смущало, что названия «рос» и «русь» встречаются в источниках только по отдельности, однако он старался не заострять на этом внимание, подменяя частное общим - мол, писали и так и так:
«…следует заметить, что термины «рус» — «рос» встречаются альтернативно. В восточных источниках господствуют термины «русы» и «руссы», в византийских «росы», в западноевропейских «руссы», «русы», хотя встречается и «рос», «росы». Что касается собственно русских источников, то господствует наименование «русьский», «Русь», хотя встречается и «росьокий» («Правда Росьская»).
(В. Мавродин - Происхождение названий «Русь», «Русский», «Россия», 1958)
На деле, восточные авторы, писавшие на арабском языке, использовали термин «ар-рус», а не «русы» или «руссы».
«встречающийся иногда в литературе термин «руссы» придуман псевдоученой историографией и источникам неизвестен».
(А. Назаренко - «Древняя Русь на международных путях»)
Употребление уважаемым автором термина «руссы» мягко говоря не добавляет его работе научного веса.
В западноевропейских источниках вариативность написания слова «Русь» зашкаливает все мыслимые пределы (ruzzi, rugi, rutheni, ruszi, ruizi, ruzeni, russi, ruteni, rauszen, ruizen, rutuli и мн.др.), однако несмотря на это, вариант с «о» («rhos») встречается только один раз в Бертинских анналах за 839-й год.
«Вариант Rhos, зафиксированный в широко известном сообщении «Бертинских анналов»… без сомнения, представляет собой транслитерацию греческого ‛ϱῶϛ из сопроводительного письма византийского императора Феофила».
(А. Назаренко - «Древняя Русь на международных путях»)
Таким образом, запись «rhos» не была самостоятельной, но передавала греческое написание «‛ϱῶϛ», взятое из предполагаемого сопроводительного письма. Вне греческого контекста примеры записи Русь через «О» в латинских источниках не зафиксированы.
Правда Роськая или Русьская?
«Русская Правда» в ее древнейшей части носит название — «Правда Роськая».
(Б. Рыбаков - Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв., 1982)
Отдельного внимания заслуживает «Роськая правда», также упомянутая и В. Мавродиным. Её краткая редакция дошла до нас в составе Новгородской первой летописи младшего извода. Поскольку сама летопись существует в двух списках - академическом и археографическом (оба датированы 1440-ми гг), у нас есть целых две аутентичных версии краткой редакции «Русской правды». В академическом списке у неё действительно заголовок «Правда роськая», а в археографическом: «Правда рускаа» (для сравнения, в пространной редакции: «Правда русьская»).
Но является ли заголовок «Правда росьская» примером альтернативной письменной традиции? Это легко проверить, прочитав её текст и убедившись, что и там русь пишется через «оу»:
«аще боудеть роусинъ, любо гридинъ, любо коупчина, любо ябетникъ, любо мечникъ, аще изъгои боудеть, любо словенинъ, то 40 гривенъ положити за нь»
«Правда оуставлена роуськои земли»
Таким образом, речь идёт лишь об одной пропущенной букве «у» в заголовке (что, конечно, не мешает сторонникам альтернативной истории использовать данный аргумент и по сей день).
Россия из Поросья
Отвечая на вопросы о том, как, когда и почему имя Русь сменилось на Россия, В. Мавродин не сомневается, что и это название происходит из Среднего Поднепровья!
«Название нашей страны «Россией», «Росией» восходит, видимо, к очень отдаленным временам — к тем временам, когда, как мы уже видели, на юге, в Среднем Приднепровье, бытовал термин «рос». Но со временем название «Россия» распространяется все шире и шире, все чаще и чаше встречается в источниках, пока наконец не становится официальным названием страны».
В качестве доказательства, он приводит примеры:
«В обнаруженном М. Н. Тихомировым в Государственном историческом музее «Кратком летописце», датируемом концом XV в., неоднократно встречается название «Росиа», «Росия». Слово «Росия» и производные от него («роские князья», «Правда Роськая» и др.) встречаются и в других русских источниках — списках конца XV —начала XVI вв. (Академический список «Русской Правды», рукопись Еллинского летописца). Во времена Ивана III (1462—1505) появились монеты с вычеканенной на них подписью: «Господарь всея Росии». С середины XVI в., со времени царствования Ивана Грозного (1533—1584) термин «Росия», «Росийское царство» принимает официальный характер. Причем под названием «Росия», «великая Росия» имеются в виду все земли, входящие в государство, возглавляемое Москвой». (В. Мавродин - Происхождение названий «Русь», «Русский», «Россия», 1958)
Не будем подробно останавливаться на разборе этих пассажей, лишь отметим, что автора никак не насторожил поздний характер всех его примеров. Все они из той эпохи, когда имя «Росия» уже начинало входить в традицию в подражание византийским текстам.
Не центр, а оукраина
Идее о том, что племя русь распространяло свою власть из Поросья, мешают русские летописи, которые, наоборот, фиксируют постепенное расширение владений Киева на юг. К берегам Роси Киевское княжество вышло только к XI-му веку. Об этом прямо говорится в Повести временных лет под 1032-м годом:
«[1032] Ӕрославъ поча ставити городъı по Ръси»
По распоряжению князя Ярослава Мудрого вдоль северного берега Роси была построена линия крепостей, среди которых были Юрьев (в честь крестильного имени Ярослава), Торческ, Корсунь, Богуславль и др., возведённые с целью защиты Киева от регулярных набегов кочевников из степи.
Из данного текста можно сделать вывод, что берега реки Рось были не центром пассионарного славянского племени, а далёкой южной периферией, как бы тогда сказали «оукраиной», молодого Киевского княжества.
Но на это сторонники «росской Руси» могут возразить: «а как же Родень?».
Родень, потому что родной
Пожалуй, самым известным городом на речке Рось был Родень, стоявший у впадения Роси в Днепр. Археология Роденя достаточно богата: этот город находился на оживлённом торговом пути «из грек по Днепру» и сохранил остатки деревянных крепостных укреплений, богатых усадеб и многочисленных ремесленных мастерских X - XIII вв (город был уничтожен войсками хана Батыя и уже не восстанавливался).
Согласно Повести временных лет, в 980-м году в Родень бежал князь Ярополк Святославич, когда его брат новгородский князь Владимир подступил к Киеву со своими варягами.
«[980] …Блудъ затворивъсѧ съ Ӕрополком ̑ . слаше къ Володимиру часто . велѧ єму приступати къ городу бранью . самъ мыслѧ оубит̑ Ӕрополка . гражаны же нѣлзѣ оути єго . Блуд ̑ жє нє възмогъ како бы и погубити . замысли лѣстью . велѧ єму не изълазит на брань изъ града . и реч̑ же Блудъ Ӕропо̑лку . Киӕнѣ слютсѧ къ Володимирю гл҃щє . приступаи къ городу бранью . ӕко прєдамы ти Ӕрополка . побѣгни изъ града . и послуша єго Ӕрополкъ . и бѣжа изъ град . и пришєдъ затворисѧ въ градѣ Родѣнѣ на оуст̑ьи Ръси . а Володимиръ вниде в Києвъ . и ѡсѣдѧху Ӕрополка в Роднѣ . и бѣ гладъ великъ в нємъ . и єсть притча и до сего дн҃е . бѣда аки в Роднѣ».
Бегство Ярополка из Киева в периферийную крепость Повесть временных лет объясняет опасениями князя, что киевляне выдадут его Владимиру.
Однако при желании, можно было бы предположить, что раз Поросье было «отчиной и дединой» племени русь, то Ярополк бежал «домой». Такое предположение выглядит как «телега впереди лошади, ведь мы ещё не знаем, откуда происходили русы, а допущение не может доказывать самое себя. Впрочем, теремной двор, на котором убили Ярополка, в летописи почему-то называется «отчим».
«Володимиръ же то слышавъ . въшєдъ въ дворъ теремьныи ѡтень . ѡ немъ же прєже сказахо»
Может быть, Родень построили по приказу Святослава или для Святослава? Однако по контексту видно, что Ярополка убили не в Родене, который Владимир так и не взял штурмом, а в Киеве - на княжьем теремном дворе, где раньше восседал его отец. Ярополк сам приехал в Киев и сдался на милость победителя, так как в осаждённом Родене начался голод. «Отчим» двор был назван, вероятно, потому, что Святослав в глазах летописца был последним легитимным князем, а его юные сыновья воспринимались как юнцы, передравшиеся из-за власти.
«а Володимиръ вниде в Києвъ… и посла Блудъ къ Володимеру глаголя. ӕко събыся мысль твоӕ . ӕко приведу Ӕрополка к тебѣ . и пристрои оубити и . Володимиръ же то слышавъ . въшєдъ въ дворъ теремьныи ѡтень . ѡ немъ же прєже сказахом ̑ . сѣде ту с вои и съ дружиною своєю . и реч̑ Блудъ Ӕрополку . поиди къ брату своєму . и рьци єму что ми ни вдасї то ӕзъ прииму... и приде Ӕрополкъ къ Володимиру»
Ни в Повести временных лет, ни в свидетельствах авторов Х века мы не встретим указаний на сколь угодно значимую роль Поросья в жизнедеятельности русов. К примеру, византийский император Константин Багрянородный (905-959), детально описавший логистику днепровских русов во времена Игоря, деда Владимира и Ярополка, упоминает только Вышгород и Витичев (ныне село Витачов в Обуховском районе Киевской области), как северный и южный пределы «Росии». Поросье находится гораздо южнее. Описывая полюдье «архонта Ингора», византийский автор пишет, что князь выходит из Киева буквально «со всеми росами». Но о племени росов, как об одной из «славиний», платящих дань Киеву, он не упоминает, хотя знает уличей (улитенов), обитавших ещё южнее.
Как известно, «поросской оборонительной линии», возведённой Ярославом в 1032-м году, предшествовала стугнинская, возведённая его отцом Владимиром и располагавшаяся по северному берегу реки Стугна.
«и рече Володимеръ . се не добро єже малъ городъ ѡколо Києва . и нача ставити городъı по Деснѣ . и по Востри . и по Трубешеви . и по Сулѣ . и по Стугнѣ . и поча нарубати мужѣ лучьшиѣ . ѿ Словень и ѿ Кривичь . и ѿ Чюди . и ѿ Вѧтичь . и ѿ сихъ на сели градъı . бѣ бо рать ѿ Печенгъ. и бѣ воюӕсѧ с ними . и ѡдолаӕ имъ»
Города-крепости Василёв (названный в честь крестильного имени Владимира), Тумащь, Треполь, Вернев, Красн, Дерновой и др. защищали Киев от печенегов.
Но при этом Поросье, вместе с якобы «отчим» городом Роденем, оказывалось по ту сторону линии обороны, что было бы странно, в случае, если бы именно там была метрополия росов, их племенной центр.
Как мы видим из летописного текста, Владимиру пришлось переселять в новые крепости людей из весьма удалённых от Киева регионов (нынешних Псковской и Новгородской областей, Эстонии и Поочья), что может означать только то, что земли к югу от «Матери городов русских» были населены очень слабо. Неудивительно, учитывая частые набеги печенегов. Согласно Константину Багрянородному, в середине Х века киевским русам каждый раз приходилось буквально пробиваться в Чёрное море через печенежские засады.
Но и в Поросье был дефицит населения. В XII веке здесь выделялись земли уже не славянам, а представителям племени чёрных клобуков - тюркским кочевникам, перешедших от кочевого уклада к отгонному скотоводству и земледелию, выполнявшим роль «казаков до казаков». Академик Рыбаков указывает на устойчивое словосочетание «вся Руская земля и вси Чернии Клобуци», где «вся Руская земля» означала Киевщину, а «все Чернии Клобуци» - Поросье, где, казалось бы и должна была быть историческая Русская земля.
«Там, где применяется эта формула, там под русской землей понимается сравнительно небольшой треугольник, вершиной которого был Киев, одной из сторон — Днепр от Киева до Канева, а основанием — бассейн Роси».
(Б. Рыбаков - «Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв.», 1982)
Итак, в период господства в Поднепровье летописных русов, Поросье было далёкой периферией Киева. Но известно ли нам, что там было непосредственно перед образованием Древнерусского государства?
Мартыновский клад
Академик Б. Рыбаков придавал большое значение так называемому Мартыновскому кладу, обнаруженному в 1909-м году в селе Мартыновка Каневской области (ныне это Черкасская область), состоявшему из 120 серебряных предметов, датированных VI-VII вв.
То, что Мартыновка находится у слияния рек Рось и Росава, казалось автору важным доказательством того, что именно Поросье было центром формирования племени русь. Дорогие ремесленные изделия, значительная часть которых была местного производства, могли быть изготовлены для местной знати. Рыбаков интерпретировал их как маркер социальной стратификации здешнего общества.
Многочисленные археологические аргументы академика Рыбакова, безусловно, достойны отдельной статьи, но их перечёркивает одно - все они относятся к предыдущей эпохе, периоду VI-VII вв., когда будущая Киевщина находилась на рубеже пражской и пеньковской культур. Последняя погибла в ходе нашествия очередной волны кочевников (предположительно авар или протобулгар), маркером которого и стал Мартыновский клад, зарытый, как и многие другие клады того времени, своими именитыми владельцами. Отрыть свои «сокровища» им было уже не суждено.
Опустевшее пепелище было постепенно заселено выходцами из пражско-корчакского ареала, что привело к смене культур и образованию памятников сахновского типа (конец VII-начало VIII вв.). Если до этого в Поросье (а также на Курщине, Черниговщине и Полтавщине, на которые указывает карта академика Рыбакова) и обитало общество с более высокой стадией социального развития, с формирующейся аристократией, которая уже заказывала мастерам предметы роскоши, оно погибло. Регион заселили соседи, в культуре которых маркеров наличия элиты ещё не было.
В VIII в. памятники сахновского типа сменила культура луки-райковецкой (некоторые археологи видят в сахновке её ранний вариант), распространявшаяся с запада: от Прута и Днестра до Днепра. Именно это население было летописными полянами, древлянами и волынянами. Из-за близости их материальной культуры, советский и российский археолог В. Седов даже объединял их в «дулебскую группу».
Как хорошо видно по карте, всё днепровское правобережье в VIII-X вв было культурно однородно. До сих пор большой вопрос, где заканчивались границы племени полян и начинались ареалы соседних с ними «славиний».
Ещё раз отметим, что ареал «Русской земли в узком смысле» Б. Рыбаков очертил по данным археологии VI-VII вв, но при этом поместил в него название племени северян уже из IX-XII вв, когда традиции в очерченном им квадрате давно сменились. В VIII-XI вв. днепровское левобережье занимал ареал роменско-боршевской культуры, таким образом, «Русская земля по Рыбакову» в интересующий нас период даже не была культурно монолитной!
Но смену населения Б. Рыбаков полностью игнорирует, утверждая преемственность русских князей с пеньковской (и отчасти колочинской) элитой VI-VII вв.
Однако первые упоминания о русах в Поднепровье датируются только серединой Х века (Константин Багрянородный), таким образом, заполнить почти 300-летнюю временную и культурную лакуну от людей, зарывших Мартыновский клад в VII веке до достоверных русов Х века решительно нечем. В VIII-X вв. каких-то особенных поросских традиций, которые позволяли бы говорить о выделении там новой культурно-исторической общности и/или племенной аристократии, мы не видим.
Значительность города Роденя - также шаткий аргумент: в ареале культуры луки-райковецкой было достаточно укреплённых городищ, каждое из них (если бы мы ориентировались только на размеры или наличие укреплений) в равной степени могло бы претендовать на роль «изначального» племенного центра киевских русов. Единственное, что указывает на Поросье - совпадение букв в названии. Но, как отмечали сами В. Мавродин и Б. Рыбаков, ареал гидронимов со слогами «рос» и «рас» гораздо шире. А потому мы снова передаём слово лингвистике!
Ръсь, а не Рось
Как уже заметил внимательный читатель, в русских летописях название реки Рось писалось как «Ръсь», поэтому все разговоры о переходах О в У не имеют никакого смысла. В исконном названии реки стояло не «о», а «ер» - сверхкраткая редуцированная гласная (звук заднего ряда среднего подъёма). В косвенных падежах название приобретало форму «по Ръси». Здесь уместно вспомнить и летописное название Орши, фигурировавшей в Ипатьевской летописи как «Ръша».
Только после падения редуцированных в древнерусском языке (этот процесс датируют второй половиной XII века), гласная «ъ», будучи в «сильной позиции» (то есть под ударением), перешла в обычное «о» (ср. търгъ > торгъ, вълкъ > волкъ и др.). Но не в «у».
Здесь уместно вспомнить и название Болгарии. По мнению академика Рыбакова, одновременное существование названий «Болгария» и «Булгария» является доказательством перехода О в У в славянских языках. Однако в болгарском языке название страны до сих пор пишется через ъ: «България», в русских же летописях только «Болгария» (и дунайская, и волжская). Таким образом, здесь мы тоже видим случай Ръсь > Рось, а не Рось > Русь.
Получается, что у слов «Русь» и «Ръсь» корни изначально были разными.
Популярность версии о том, что имя Русь происходит от реки Рось, советский и российский историк и филолог Александр Назаренко (1948-2022) объяснял «отсутствием лингвистической работы»:
«Именно отсутствием лингвистической работы, в которой были бы в этом отношении расставлены все точки над «i», можно объяснить, например, незаслуженную популярность (впрочем, в последнее время порядком увядшую) в исторической литературе представления о связи др.-русск. русь с названием реки Роси, правого притока Днепра южнее Киева. Однако древнейшие памятники предполагают гидроним с редуцированным в корне: *Ръсъ, который восстанавливается на основе форм косвенных падежей типа Рси, а также названия жителей Поросья поршане. Так как в южнорусских диалектах подударный ъ прояснился в гласный полного образования, вероятно, только в первой половине XIII в., то связь между гидронимом и предположительно локализуемыми в этом районе носителями этнонима «русь» становится с лингвистической точки зрения крайне проблематичной».
(А. Назаренко - «Древняя Русь на международных путях»)
Не Русь, а Поршане
Помимо невозможности перехода корня «Ръс-» в «Рус-», необходимо отметить и полное отсутствие у славян этнонимов, напоминающих по форме «русь». Хотя существительные женского рода в III склонении могут принимать похожий вид (зелень, чернь, синь, высь, даль, близь и пр.) этнонимов в такой форме у славян не зафиксировано.
Достоверно славянские этнонимы, образованные от названий рек и озёр, имели окончания на -ане или -яне (ср. Буг - бужане, Морава - мораване, Висла - висляне, Полота - полочане, Гопло - гопляне, Пене - черезпеняне, Укер - укране, Струма - струмяне, Тимок - тимочане, Пшовка - пшоване, Нитра - нитране и др). Это традиция касается всех славян без исключения - и восточных, и западных, и южных.
В. Мавродин тоже упоминает массу славянских этнонимов, образованных от названия рек (и почему-то гор), однако тот факт, что ни один из них не носит форму, аналогичную «русь», его не смущает. Уже сама возможность построения названия племени от имени реки кажется ему убедительным аргументом.
«Название «росы»— «русы» в основе могло иметь наименование реки. Чаще всего в истории названия местности (реки, горы и т. п.) служили основой этнических наименований племен, народов или их частей. Так, на начальном этапе истории восточного славянства «речки ради Полоты» часть кривичей получила наименование полочан. Бужане назывались так потому, что обитали по течению р. Буг. В более позднее время в истории восточной, южной и центральной Европы, среди восточных и западных славян и их соседей романских языков, мы встречаем такие названия, как поморы, волжане, сибиряки, черногорцы, верховинцы, горали, мунтяне и т. д… Как это мы видим, неоднократно «речки ради» именовалось население той или иной области Восточной Европы (полочане, двнняне, волжане)».
(В. Мавродин - Происхождение названий «Русь», «Русский», «Россия», 1958)
Все приведённые автором примеры лишь доказывают, что в случае, если бы славянские жители Поросья выделились в отдельное племя и взяли бы себе новое имя, оно имело бы вид не Ръсь, а «ръшане» или «поръшане» (не отсюда ли украинская фамилия Порошенко?), которое после падения редуцированных превратилось бы в «ршане» или «поршане» соответственно, так как ъ, не стоявший под ударением («в слабой позиции»), утрачивался.
Аналогичным образом, жители города Руса (в НПЛ «Роуса», ныне Старая Русса) упоминаются в новгородских летописях как «рушане», а жители берегов реки Руссы - «поршане». Это нормальный вид славянских этнонимов.
В. Мавродин, который, очевидно, не мог не заметить резкого контраста имени «русь» с достоверно славянскими этнонимами, тоже задался вопросом о его принадлежности:
«Можно ли связывать эту топонимику со славянами? Область Среднего Приднепровья и земли, прилегающие к ней с юга и юго-востока, в те времена не были заселены исключительно славянами…Подводя некоторый итог рассмотренному сложному и до конца еще не решенному вопросу о происхождении и распространении названия «рос»— «рус», об этническом содержании наименования «Русь», мы приходим к выводу, что появление и распространение термина «рос», «рус», встречающегося среди разноязычного населения Приднепровья и Подонья, но с течением временя закрепляющегося за славянами, русскими, поглотившими и растворившими в своей среде остатки иноязычных обитателей края, относится к очень далеким временам и уже в период зарождения Русского государства и составления наших древних летописей этот термин в источниках закрепляется за восточными славянами, ибо «словенеск язык (народ — В. М.) и рускый один».
(В. Мавродин - Происхождение названий «Русь», «Русский», «Россия», 1958)
«Распространение термина «рос» и «рус» среди разноязычного населения Приднепровья» автор не подкрепляет никакими примерами. Последняя фраза и вовсе звучит весьма спекулятивно. Данному фрагменту летописи мы посвящали отдельную статью, поэтому подробно останавливаться на нём не будем. Заметим лишь, что В. Мавродин проигнорировал то, что автор Повести временных лет выводил имя русь от варягов и считал его чужим для полян.
Русь, водь, жмудь
Этнонимы вида «русь» также крайне распространены в русских летописях (весь, чудь, емь, сумь, лопь, ливь, жмудь, корсь, водь и пр.), но все они принадлежат неславянским племенам, названия которых сформировались в чужой языковой среде и были заимствованы славянами в готовом виде. До падения редуцированных мягкий знак на конце этих этнонимов был сверхкраткой гласной «ерь» и произносился, как бы заменяя гласные на конце оригинальных этнонимов:
suomi > sumĭ (сумь)
lappi > lopĭ (лопь)
dani > donĭ (донь)
vad'dä > v
odĭ (водь)līvi > l
ivĭ (ливь)vepsä > vesĭ (весь)
Имя Русь не исключение. Экстраполируя на него общие правила ономастики, мы приходим к выводу, что в IX веке, когда имя впервые попадает в письменные источники, славяне произносили его как «rusĭ». Вероятно, именно эта форма и была зафиксирована в «Баварском географе» IX века, упоминавшем народ «Ruzzi» сразу после «Caziri». Об исходном названии, послужившем прототипом «rusĭ», мы поговорим в следующий раз.
Послесловие
Понимал ли В. Мавродин слабость своих аргументов? Очевидно, понимал - это хорошо видно по многочисленным сомнениям, которые он осторожно высказывал на протяжении всего текста. Но как советский академический учёный, работавший в разгар «борьбы с космополитизмом и низкопоклонством перед Западом», он был вынужден оставаться в рамках утверждённой на высшем уровне идеологической концепции, отрицавшей любое внешнее происхождение летописных русов и династии Рюриковичей.
Любое копирование информации возможно только с разрешения администрации сообщества «Варяжский вопрос»