ЛЕСОКЕАН
Диалог двух первобытных стихий
Как маорийские мифы Тихого океана и реликтовая тайга марийцев соединились в новом альбоме ВИА «Нижняя Байса»
Между островами Новой Зеландии (Аотеароа) и глухими лесами Волго-Вятского междуречья — почти двадцать тысяч километров, разные полушария, тысячелетия обособленной истории и совершенно неродственные языковые семьи.
Казалось бы, что может объединять полинезийских мореплавателей, бороздивших бескрайний Тихий океан на каноэ-вака, и марийцев — «последних язычников Европы», веками хранивших веру предков в непроходимых чащобах бассейна Вятки и Волги?
Но если отбросить географию и вслушаться в первобытный пласт традиционной памяти, открывается ошеломляющее типологическое единство двух культур, живущих в абсолютном благоговейном диалоге с живой природой.
Новый концептуальный альбом ВИА «Нижняя Байса» — «Лесокеан» — это попытка не просто «скрестить фолк с эмбиентом», а навести сакральный мост между двумя великими стихиями планеты: Моаной (Великим Водным Океаном) и Чодрой (Великим Зелёным Океаном тайги).
https://vk.ru/music/playlist/-2000753085_29753085_56366a0380b399d3ed
Та-моко и Тиште: Память рода на коже и холсте
И маори, и мари — народы с непрерывным культом предков. В обоих мирах человек мыслит себя не отдельной песчинкой, а звеном живой цепи поколений (whānau у маори, тукым у мари).
Культ Дерева как живого предка:
Марийцы до сегодняшнего дня приходят молиться в священные рощи — кӱсото. Вековые дубы, липы и берёзы (онапу) почитаются как живые проводники между земным миром и верховным творцом Ош Поро Кугу Юмо. Точно так же маори видят в гигантских реликтовых деревьях каури старших братьев человечества — детей лесного бога Тане-махута. Срубить дерево разрешалось только после молитвы жрецов и испрошения прощения.
Знаковый код предков:
Маори наносили спиральные знаки рода и личной доблести на лицо священной резьбой — та-моко. Марийцы вырезали родовые знаки-тамги (тиште) на бирках, вековых деревьях и вышивали строгую космологическую геометрию на домотканых холстах. Кожа и холст стали священными скрижалями нерушимой памяти.
Акустическая карта: Раковины бездны и жужжащий дрон тайги
В звуковом пространстве альбома сталкиваются два уникальных акустических мира, выстроенных на аутентичных инструментах:
Мир Океана (Taonga Pūoro — сакральные звуковые сокровища маори):
Морская раковина путатара (утробный первобытный зов над волнами), гуделка-бычок пуререхуа (свист и рокот рассекаемого воздуха на натянутой леске) и продольные флейты коауау, выточенные из птичьих костей, с их зыбкой микрохроматикой и вздохами.
Мир Тайги (Традиционный инструментарий мари):
Марийская волынка шӱвыр из бычьего пузыря с пронзительным, жужжащим непрерывным дроном; звонкий хрустальный каскад переборов священных гуслей кӱсле; древний двухметровый сигнальный рог пуч и сухой трескучий барабан тӱмыр с резонирующей жильной струной поверх кожи.
Всё это погружено в плотный кинематографический саунд-дизайн: глубокий суб-бас, шорох прибоя, скрип сосновых крон и ритуальные формулы на трёх языках — маори, марийском и русском.
Путеводитель по альбому: 5 глав «Лесокеана»
- «Сотворение» (Космогония, Великаны и Маленький человек)
Монументальный эпос сотворения суши.
В океане: Культурный герой Мауи разбивает в кровь нос, мажет кровью волшебный крючок из челюсти прабабки-чародейки и под сакральное заклинание Te Hiki a Māui (записанное ещё в 1853 году) вытаскивает со дна Северный остров Новой Зеландии — Великую Рыбу Мауи.
В тайге: Первобытный исполин Онар шагает по волго-вятским просторам. Верхушки вековых дубов едва достают ему до колен. Онар вытряхивает из лаптей песок — и вдоль рек встают крутые холмы, а в отпечатках его исполинских стоп разливаются карстовые озёра.
Смена эпох: В борозде великан встречает крошечного пахаря с сохой. Мудрая мать великана возвещает волю Неба: время полубогов и исполинов минуло. Хозяином суши и волн становится Маленький человек (Изи еҥ / Te Tangata Iti) — тот, кто держит весло и плуг.
В кульминации трека звучит мощный хоровой антифон: ритуальный клич маори «Tihei mauri ora!» («Вот дыхание жизни!») и марийское благословение «Поро калык ила!» («Добрый народ живёт!»).
- «Боевая» (Воинский круг: Ту и Патыр)
Кульминация ярости, мужской энергии и защиты своего очага. Столкновение двух воинских архетипов:
Военная хака свирепого полинезийского бога войны Туматауенги (Tūmatauenga) с бешеным вращением глаз, рыком и ударами в грудь.
Марш марийских лесных богатырей-патыров (Акпатыр, Чумбылат). Сухой треск барабана тӱмыр и звон серебряных монет задают чеканный шаг: «Рышт-рошт тошкалашет / Ший куварет кӱлалеш» («Твёрдо, с хрустом ступай — серебряный помост прогнётся!»). Это не гимн войне, а священная ярость защитников своей земли.
- «Рекрутская» (Поэзия разлуки и окопный монолог)
Трагедия человека, оторванного от родной земли и своего рода. В основу трека легли уникальные исторические материалы: полевые сборы Института истории искусств и подлинный марийский дневник стрелка Германа 1916 года:
«Кечыжат кӱшно, мӧнгыжат мӱндӱр...»
(«И солнце высоко, и дом далеко... Стоим мы в сырых окопах, кругом лишь колючая проволока»)
Марийский плач разлуки (салтак муро) под щемящий скрип волынки шӱвыр переплетается с погребальными причитаниями маори (waiata tangi). Тоска выражается через голоса птиц: сова тумна и маорийская сова руру предвещают беду, а образ кукушки становится последней связью с покинутой матерью.
- «Спокойная» (Ночной оберег)
Великое примирение и умиротворение стихий. Волны океана баюкают побережье Аотеароа, а ночной ветер затихает в верхушках марийской чодры. Древняя маорийская родовая колыбельная (oriori) сплетается с тихой марийской песней у люльки (аза муро) под хрустальные арпеджио гуслей кӱсле и мерное дыхание варгана. Бури отступили. Жизнь продолжается в спящем ребёнке.
- «Вольная» (Дикий ритуальный инструментал)
Апофеоз альбома — необузданный стихийный транс. Здесь полностью отброшены слова и синтаксис — говорит только плоть, кровь, кость, дерево и воздух. В неистовом экстатическом джеме сходятся все инструменты двух миров: взвинченный жужжащий дрон волынки шӱвыр, пулемётная дробь марийского барабана тӱмыр, утробный гул полинезийских деревянных щелевых барабанов pāhu, свист рассекающих воздух пластин пуререхуа и гипнотический транс варгана ковыж. Это пляска стихий, празднующая абсолютную свободу дикой природы — без границ, законов и географических карт.
Слушать альбом целиком на всех стриминговых платформах (Яндекс Музыка, VK Музыка, Звук, Apple Music, Spotify):
Использованная литература и первоисточники
• 1. Grey, George. Ko Nga Moteatea, me nga Hakirara o nga Maori (The Poems, Traditions, and Chaunts of the Maories). — Wellington: Robert Stokes, 1853. — 572 p.
• 2. McRae, Jane; Jacob, Hēni. Ngā Mōteatea: An Introduction / He Kupu Arataki. — Auckland: Auckland University Press & The Polynesian Society, 2011. — 158 p.
• 3. Ngata, Apirana T.; Jones, Pei Te Hurinui. Ngā Mōteatea: The Songs. Parts I–IV. — Auckland: Auckland University Press, 2004–2007.
• 4. Путилов Б. Н. Песни южных морей (Из истории мировой культуры). — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1978. — 184 с.
• 5. Сказки и мифы Океании / Сост., предисл. и примеч. Г. Л. Пермякова. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1970. — 672 с.
• 6. Петрухин В. Я. Мифы о сотворении мира. — М.: АСТ, Астрель, 2005. — 464 с.
• 7. Петрухин В. Я. Загробный мир. Мифы о загробном мире разных народов. — М.: АСТ, Астрель, 2010. — 416 с.
• 8. Палантай Иван (Ключников И. С.). Марла мураш (Марийские песни). — М.: Центральное восточное издательство, 1923. — Вып. 1.
• 9. Ефремов Тихон. Окопные и рекрутские песни мари и их инструментальные версии: опыт реконструкции. — Йошкар-Ола: МарНИИЯЛИ, архивные своды.
• 10. Искандаров Л. Латкок муро (Двенадцать песен). — Йошкар-Ола: Маргосиздат, 1946.
• 11. Песни луговых мари / Записи фольклорных экспедиций 1947 года (фонды МарНИИЯЛИ).