Надежда Сунгурова. Из жизни кладоискателей

Проклятый корень никак не поддавался. Он был толстый и грязный, и Пашка, мимоходом взглянув на свои руки, подумал, что мама вечером снова будет стричь ему ногти, то и дело вздыхая и повторяя смешное слово "чернозём". Стрижку ногтей Пашка недолюбливал, но выдрать корень было важней.

– Может, вместе попробуем? – предложил он Тиму, который пыхтел рядом и пытался палкой подкопать корень у самой земли. – Давай вдвоём потянем!

Тим схватился за корень чуть повыше Пашкиной руки и резко дёрнул. А тот, вместо того, чтобы выдернуться полностью, внезапно оборвался почти у самой земли, оставив снаружи жалкий никчёмный хвостик.

– Ой... – выдохнул Тим. – Ну и что делать-то теперь?

Что делать, Пашка не знал. Он молча смотрел в ямку и старался не показать, что ему жутко хочется разреветься. Уже второй день им с Тимом категорически не везло. Точней, даже третий. Позавчера шёл дождь, группа на прогулку не пошла и целый день пропал зря. А вчера вредная Светка Яшкина сначала долго вертелась рядом, а потом, когда Тим с Пашкой сказали, чтоб шла отсюда и не мешалась, помчалась к воспитательнице с криками: "Анна Васильевна, а Снегирёв с Ромашкиным канаву на флоксах копают!". Анна Васильевна, не подходя, громким голосом велела Пашке с Тимом "немедленно прекратить своё хулиганство", подойти к ней, сесть на лавочку и сидеть до конца прогулки.

– У, Яшка-букашка! – ругался Тим, болтая ногами. – Всё дело испортила. Ну ничего, мы вот, когда докопаемся, вообще ничего ей не дадим. Ни золотых денег, ни камней драценных.

– Драгоценных, – поправил Пашка. – Точно, не дадим. И не покажем даже. Ну а чего, если она не понимает? Ей сказали "уйди", а она ябедничать пошла.

– Потому с ней никто и не играет, что она ябеда

– Ага...

В общем, противная Яшкина испортила вчерашний день. А сегодняшний день испортил этот дурацкий корень. Когда он обнаружился, Пашка с Тимом сразу решили, что в нём-то всё и дело – в сказках сундуки с сокровищами спрятаны именно под корнями. А значит, если этот самый корень вытянуть полностью, за ним точно покажется заветный клад, который Тим и Пашка уже целую неделю усердно выкапывали за кустом на краю участка их подготовительной группы. А теперь он оторвался, и что было делать, оставалось совершенно непонятным.

– А что это тут происходит у нас?

– Мальчишки обернулись и увидели воспитательницу из соседней группы. Точней, из их группы: Анна Васильевна почему-то не пришла, и эта воспитательница её заменяла.

– Клад ищем, – объяснил Пашка.

– Там в земле сундук спрятан, с сокровищами, – добавил Тим. – А мы его достаём.

– И вы что, в это верите?

– Когда она это сказала, Пашка так удивился, что даже про корень забыл. Что значит "не верите"? Сундуку-то какая разница, верят в него или нет? Лежит себе в земле и лежит – старинный, с серебряными полосками на боку, с железным замком, в который надо вставить маленький ключ. Пашка словно наяву увидел, как они с Тимом скоро, очень скоро, докопаются до него, и вот радости-то будет! А она – "верите, не верите"...

– Во дура, – шёпотом сказал Пашка, повернувшись к Тиму. Но ответить Тим не успел: выяснилось, что получилось не так уж шёпотом. Да и повернулся Пашка не до конца.

****

– Маам... Ну мам!

– Чего тебе?

– Я уже подумал.

– О чём?

– О том, что слово "дура" плохое и его говорить нельзя. Я пойду играть, ладно? Не могу я уже в углу этом!

– Иди сюда сначала, чудо в перьях...

Мама достала из кармана платок и вытерла сыну нос. А потом посмотрела на него и засмеялась.

– Ты чего?

Мама притянула Пашку к себе и посадила на колени.

– "Чего, чего"... Чевочка с хвостиком. Ну вот скажи на милость, с чего вам взбрело за этими несчастными кустами клад искать?

– Там удобно потому что, – объяснил Пашка. – Не видит никто и не мешает. Я Тиму сразу сказал, что там клад. Мы ведь уже почти всё нашли, только корень этот дурацкий порвался. А можно я завтра папин ножик с собой возьму?

– Я вот тебе возьму! – мама сделала грозное лицо (которое, впрочем, Пашку не пугало, а только веселило). – Нашлись кладоискатели на мою голову. Сейчас-то вы чем копаете?

– Совком копаем. Тим ещё палку нашёл, острую, классно получается. Ну и руками немножко.

– Это я вижу, – засмеялась мама, глядя на Пашкины пальцы. – Тащи-ка, братец ножницы...

***

– Ну конечно, наказала, – мама подлила папе чая. – Не могу же я авторитет педагога не поддерживать.

– Ага. Хотя тебе очень хотелось сказать этой даме то же самое, что сказал твой сын.

– Если честно, с трудом сдержалась. И как таких только в педагогический берут?

Папа хмыкнул, отпил глоток чая и повернулся к окну, где в чёрном стекле отражались рыжие фонари.

– А они ведь с Тимкой не успокоятся, – сказал он. – Завтра опять полезут. И послезавтра. А когда через три дня ничего не найдут...

– Пашка решит, что сундук стащили пираты и, может, даже пару дней порасстраивается на эту тему, – закончила мама. – А я буду с серьёзным видом ему объяснять, что свой клад он ещё когда-нибудь отыщет...

– Слушай-ка, – перебил папа, встав со стула. – А почему, собственно, ещё когда-нибудь? У тебя шкатулка наша живая?

– А что ей сделается-то? Живая, конечно, на антресолях где-то валяется. А зачем... Ой...

– Ты всегда была умницей, – сказал папа. Мама улыбнулась и подставила щёку для поцелуя.

***

Когда крупные бусины с дробным стуком выкатились в блюдце, мама убрала нитку и начала их пересчитывать.

– Пятнадцать. Девчонок у нас в группе десять. Прекрасно.

– Не жалко тебе?

Мама вздохнула.

– Немножко жалко. До сих пор помню, как их в магазине две недели выслеживала... Ну да ладно. Были бусами, поработают заморским жемчугом. Ты монеты принёс?

– А как же. Вот они, родимые, – папа кивнул на стол, где лежало десять маленьких серебристых монеток.

– Чьи хоть?

– Африка какая-то. Отец сорок лет назад на толкучке у какого-то деда за бутылку целую горсть купил. Давай шкатулку.

Мама взяла в руки шкатулку – крохотный, поместившийся на ладони золотистый сундук, словно срисованный из книги русских народных сказок. Покачала в ладонях.

– Сколько лет-то прошло?

– Столько не живут, – буркнул папа. – Чего ерунду-то спрашиваешь?

– Знаешь, вот сейчас почему-то показалось, что открою, а там опять кольцо лежит.

– Ну сними да положи, кто мешает?

– Никакой в тебе романтики, дорогой. Я ему о высоком, а он...

– А я о деле. Открывай шкатулку и давай сюда свой жемчуг. Вот так... Ключ где?

Мама подала папе маленький серебряный ключик. Папа вставил его в крохотный замок и дважды повернул. Замок защёлкнулся.

– А ключ куда?

– Рядом положу. Он блестящий, заметят сразу. Так. Где участок – я помню, палку острую подберу на месте. Глубоко закапывать точно не надо, без лопаты обойдусь. Ну всё, пойду звонить Аньке.

– Не Аньке, а Анне Васильевне. Ох, брякнешь ты при Пашке как-нибудь...

– Я эту "Васильевну" десять лет за косу дёргал, – заявил папа. – Вредная была, жуть просто. Но воспитатель из неё получился золотой. Она не подведёт и всё будет как надо: сокровища – коллективу, сундук – Пашке как главному кладоискателю. Эй, ты чего?

Мама стояла, прислонившись к дверному косяку, смотрела на папу и тихонько улыбалась.

– Да вот думаю... Пашка ладно, но мы-то с тобой взрослые люди, а занимаемся какой-то ерундой. И главное – зачем?

Папа подошёл к маме и обнял её.

– Ну, например, затем, что завтра наш сын найдёт клад, а лет через двадцать очень удачно женится.

– Это-то тут при чём?

– А при том, что найти настоящее сокровище можно только тогда, когда ты твёрдо знаешь, что оно есть. Кто бы что ни говорил. Понятно?

– Ещё бы непонятно. Опыт, сын ошибок трудных...

Папа подхватил маму на руки и понёс из кухни в комнату. А на столе остался стоять сундук с сокровищами – маленький, сверкающий и совсем настоящий.