Надежда Космынина. ДЕВОЧКА ВНУТРИ

Настя устало уронила голову на руки, туловище будто растеклось по обеденному столу. Она разглядывала модный граненый бокал, пытаясь уловить отражение света в его гранях, но света не было, его поглощало красное вино. Бокалы подарила Лика,; впрочем, все остальные красивые предметы в квартире Насти тоже.

Внезапно в середине мая пошел снег, температура воздуха рухнула на 17 семнадцать градусов вниз, и Настины мысли об отдыхе каждый день в парке на солнце разбились вдребезги. То ли погода была причиной ее бессильного полусидения-полулежания за столом, то ли апатия, которая уже давно не думала уходить.

Пришла Лика. Настя даже не повернулась в ее сторону — у подруги были ключи, а на лишние телодвижения энергии не было.

— Пьешь?

— Как видишь.

— Это который по счету?

— Первый.

«Началось в колхозе утро!» — с тоской подумала Настя, понимая, что Лика снова будет пытаться ее растормошить. Лика недоверчиво посмотрела на бокал, на едва начатую бутылку вина, с удовлетворением отметила, что пустых бутылок нет, и села на свободный стул.

— Насть, так нельзя.

— Как?

— Ты губишь себя.

Молчание.

— Тебе нужно отвлечься.

— Как?

— Нууу, сходить куда-нибудь, получить новые впечатления. Да мало ли мест в городе? Скоро праздник, давай пойдем на площадь! Я видела в группе района, что концерт будет, мастер-классы.

— Я уже собиралась на концерт, — прошелестела Настя.

— Что? — Лика наклонилась ближе,. — Ты так тихо говоришь.

Настя подняла голову и в упор посмотрела на Лику:

— Я уже собиралась на концерт. Концертный зал сгорел, если ты помнишь.

— Да... — подруги помолчали. — Может, тогда пройдемся хотя бы по ярмарке завтра?

— На фига? Дубак на улице, и на ярмарке все втридорога. Я тех же сыров лучше закажу в доставке.

— А чего сейчас не заказала? Знала же, что я приду.

— Веришь? Заказывала. Но сыры закончились, стоило мне оплатить. Деньги вернули.

— Давай на выставку сходим?

— С моей больной коленкой только и стоять картины рассматривать., — Настя снова опустила голову на руки,. — Ликусь, не трать время, никуда я не пойду. Не хочу.

— Но так нельзя, пупс. Чего-то же ты хочешь?

По правде говоря, Насте хотелось только одного — чтобы этот разговор был закончен, чтобы Лика включила сериал, и, ничего не говоря, посидела с ней рядом, щелкая семечки. Семечки как раз доставили.

— Просто включи телек.

— О, давай! — воодушевилась Лика. — Сериал, фильм?

— Что хочешь, то и смотри.

— Насть, блин! Ну я же тебя спрашиваю: чего хочешь ты. Нельзя же совсем ничего не хотеть!

— Знаешь, Лик, а мне бесполезно чего-то хотеть! — приподнялась Настя, — вот захочу я определенный фильм посмотреть, а его уберут или сделают платным. Захочу чего-то купить — закончится. Захочу пойти куда-то в кино, в театр — билеты раскупят или останутся самые дорогие. Да что там развлечения! — Настин голос становился тверже. — На работе, помнишь? Я хотела премию, много работала, а премию дали кому? Директриссе! Потому что она была идейным вдохновителем! А как я хотела в ту поездку, забыла? Все поехали, блин, все!!! Кроме меня. К чему мне вообще чего-то хотеть, если ничего не сбывается?

Лика поняла, что скоро разговор перерастет в то, о чем ни одна, ни вторая говорить не любили, перевела взгляд в телевизор и поспешно стала листать список фильмов в телевизоре.

— Знаю, Лик, ты хочешь меня расшевелить. Но ты так же знаешь — то, чего я хотела больше всего на свете, тоже не сбылось. Папы больше нет, и Слава не вернулся... — голос Насти дрогнул. — Ты же не думаешь, что если моя жизнь ушла вместе с ними, то какие-то мимолетные желания способны меня к этой самой жизни вернуть?

За окном раздался колокольный перезвон — в местном храме звали верующих на службу.

— Только вон поэтому, — Настя кивнула в сторону окна, — я еще здесь.

— Подруга, может, тебе в церковь сходить?

— Не хочу.

— Хорошо, но от идеи психотерапевта не отказывайся опять, пожалуйста. — Лика вскинула руку и подняла ладонь вверх. — Знаю, знаю, денег у тебя нет, от бесплатной службы ты отказываешься, потому что там одни практиканты работают, как ты говоришь. Но мне тут на работе рассказали об одном интересном оборудовании для психологической помощи.

Там тебе наклеивают датчик на висок, и ты перемещаешься в свой мозг и встречаешься со своими субличностями. Да-да, про них куча фильмов снята и сериалов. Одна личность отвечает за работу и функционирование, другая — за беззаботность, третья — за любовь и так далее. Так вот, в рамках тестирования оборудования один центр принимает бесплатно и только своих. Вот, смотри, сама Вероника Рубанкова проводить сеанс будет! Она и так профи в работе с субличностями, а тут и ей, и клиентам подмога! Подруга, соглашайся! Я записалась, но свою запись отдам тебе, потому что...

— А кто там за желания отвечает?

— Обычно внутренний ребенок, или изгнанник, который несет в себе боль. Если ты освободишь этого изгнанника, то придет исцеление.

— Хм, интересная теория, но, пожалуй, нет.

Лика закатила глаза и глубоко вздохнула. Твердо решила не сдаваться и отправить подругу к специалисту. Все, что можно было сделать для Насти, Лика делала и так, но Настю то и дело накрывала тоска и апатия, а перед праздниками это состояние усиливалось. Плюс, Настю в последнее время преследовали всякого рода неудачи. Лика очень надеялась, что встреча с субличностями могла бы помочь. По крайней мере, Настя начала бы хоть чего-то хотеть, чтобы вылезти из этой ямы безнадежности и обреченности.

Настя сдалась под напором Лики и пошла к специалисту. Договорились, что пойдет сама, а то Лика намеревалась проводить Настю и ждать в коридоре. Психотерапевт Вероника Рубанкова произвела хорошее впечатление. Познакомились,. Настя сразу же сказала, что затащила ее сюда подруга, за один сеанс все равно ничего решить нельзя, а курс она финансово не потянет. Что хочет сразу получить самый эффективный метод без подготовки, а то всем известно, что сначала дают мягкую завлекалочку без конкретики, потом уже разводят на пакет сеансов. Вероника не стала разубеждать Настю, и спросила, с кем из субличностей она хотела бы встретиться.

— Есть руководящая часть, она отвечает за вашу работу, социальное взаимодействие, не дает системе развалиться. Есть изгнанная часть, которая несет боль системы и прячет ее глубоко в себе. А есть пожарная, которая глушит боль всеми доступными средствами, именно из-за нее возникают зависимости и девиантное поведение. Обычно руководящая часть не дает приблизиться к двум другим, чтобы вы не сталкивались с болью, и система социального взаимодействия не рухнула.

— Я хочу к изгнаннику. Я уверена, что меня пропустят. Давайте уже начнем.

— Помните, вас может накрыть ощущение нереальности происходящего, но как раз это и плюс, что вам не надо фантазировать, как могла бы выглядеть это эта часть. Наша система как раз даст вам визуализацию образов, что уже создало подсознание. Вы можете пообщаться с вашим внутренним ребенком, вашим изгнанником. Наша цель — освободить его, дать ему место в системе.

— И тогда меня снова накроет боль?

— Если часть поделится с вами воспоминаниями, которые несут боль, или тем, что наполняет эту часть, то да, могут возникнуть эмоции, но я рядом и помогу вам пройти через это. Психотерапия — это не расслабляющий массаж, бывает, что люди плачут. Но помните главное — плохо не от слез, плохо было до слез. Если вам нужна будет помощь, то можете просто позвать меня, я сориентирую, что вам делать. Вот у меня микрофончик, и я буду наблюдать за вами и вашими проекциями через монитор.

— Я поняла. Давайте начинать.

— Когда почувствуете, что нужно прервать сеанс, нужно три раза сжать и разжать кулак.

Вероника зафиксировала датчик у виска Насти повязкой, села за монитор и сказала:

— Поехали!

По команде психотерапевта Настя закрыла глаза и увидела какое-то белое бесконечное пространство, и посередине дверь.

— И что? Вероника, где эти личности?

— Судя по всему, они за дверью, вы отгорожены от них. Откройте дверь, впустите их.

Настя послушно открыла дверь. Там, как в портале, оказалась темная комната, откуда испуганно смотрели на Настю женщина лет сорока, маленькая девочка и пугающего вида лысый мужчина в татуировках. Настя почувствовала, что побеспокоила их, и поспешно закрыла дверь.

— Они меня боятся.

— Они тебя или ты их?

Вероника перешла на «ты», от этого стало как-то спокойнее.

— Не знаю. Изгнанник — девочка?

— Скорее всего, да. Настя, попробуй просто посидеть рядом, пусть они привыкнут к твоему присутствию.

Рядом с Настей тут же оказалось мягкое кресло. Она забралась в него с ногами, обняла колени и принялась молча смотреть на дверь. Через пару минут ручка двери начала тихонько поворачиваться вниз. Сердце Насти забилось сильнее, но она сидела, не шелохнувшись. Скоро из-за двери показалась темно-русая голова и два любопытных карих глаза, потом и вся девочка с двумя косичками в зеленом платьице в клетку. Увидев, что Настя так сидит и не двигается, девочка медленно подошла к ней. Рядом с девочкой тут же материализовалось такое же удобное кресло, она скинула туфельки и тоже забралась в кресло с ногами.

— Вероника, что мне теперь делать? — спросила Настя, глядя куда-то вверх.

— Поговори с ней, спроси, что она чувствует...

И начался обычный психотерапевтический сеанс, о котором так много говорила Лика. Согласно протоколу, Настя должна была узнать, что беспокоит эту девочку, чего она хочет, обнять ее, защитить. Но Настя как держалась холодно изначально, так и продолжала быть на расстоянии от девочки. А девочка все говорила, говорила, рассказывала:

— А помнишь, папа купил такой классный портфель в школу? Я так радовалась! Хочу еще пенал красивый туда, а не старенький от соседки.

«Помню портфель, — про себя ответила Настя, — его потом мальчишки стащили и катались на нем с горки».

— А еще платье новое хочу! Это красивое, мое любимое, но будет праздник, хочу с блестючками!

«Да, да, а на выпускной платье тебе купят за три копейки на рынке».

— А еще в лагерь хочу, там, говорят, весело!

«Интересно, а каково тебе будет потом зубной щеткой чистить зубы? Ее другие девочки в унитазе полоскать будут».

— Хочу еще вон тот паровозик, мы в магазине видели с бабушкой...

— Хочу волосы подстричь...

— Хочу в зоопарк сходить...

Желания так и сыпались, Настя даже не успевала мысленно вставить свои комментарии на каждое из них.

Настя снова посмотрела вверх и спросила:

— Вероника, что мне нужно делать?

— Ты можешь пообещать девочке, что выполнишь какое-нибудь из ее желаний и потом сделаешь это?

— Не уверена. Желаний очень много.

— Тогда сделай что-то, что утешит девочку.

— Я могу сделать что угодно?

— Да.

— Прям все-все?

— Все, что тебе сейчас хочется, Настя.

— Хорошо.

Девочка продолжала говорить, она рассказывала, чего она хотела тогда, в далеком Настином детстве. Говорила и говорила. Скакала вокруг кресла, с разбегу запрыгивала на него, закидывала ноги на спинку и видно было, что ей было весело оттого, что ее желания сбудутся.

Пистолет материализовался в руке Насти так же, как из ниоткуда возникли кресла. Не медля ни секунды, Настя привычным жестом, как учил папа, взвела курок, сняла с предохранителя. Раздался выстрел, девочкины слова оборвались на полуслове. Еще выстрел, еще, четвертый, пятый, и так всю обойму.

Настя оттолкнула кресло, три раза сжала и разжала кулак. Открыла глаза, сбросила с себя датчики.

— Я так понимаю, сеанс можно считать оконченным. Спасибо, Вероника, я думаю, теперь действительно должно полегчать. Нет желаний, нет хотелок — нет проблем. До свидания! Нет, прощайте.

Дверь захлопнулась.