Марина Найбоченко. Горький шоколад

Все началось с женщины.

Тот весенний день выдался прозаически серым. Косые росчерки дождя за окном полосовали воздух, карающими плетьми хлестали по земле и собирались в небольшие озерца — тёмные, как сумерки, и холодные, будто отчаяние.

До конца осточертевшей мне смены оставалось без малого сорок минут. Я понятия не имел, почему до сих пор обретался здесь, на задворках жизни, собираясь штудировать никому не нужные личные дела давно умерших людей. Оставалось признать: некий потрепанный, но основополагающий кодекс чести просто не позволял мне встать и уйти, бросив к чертям вызывающие лишь зубовный скрежет обязанности. Впрочем, краткие перерывы были моим законным правом, а потому в данный момент я лишь сверлил заранее подготовленную бумажную кипу недобрым взглядом и раз за разом отхлёбывал из горлышка полупустой бутылки.

Именно в этот момент на горизонте моей судьбы вновь появилась она.

Тщательно завитые локоны, изысканный мрак одежд, и взгляд, молящий о помощи из-под тюремных прутьев ресниц.

— Натали, — не то спросил, не то констатировал факт я.

— Воронов, — закатила она глаза в ответ, — ты хотя бы в школе от своих детективов отвлекайся. То же мне, Пуаро местного разлива.

— У нас последним уроком литература, — на всякий случай я все-таки принялся запихивать в рюкзак "Улыбающегося человека", которого каким-то чудом успел полистать на предыдущей математике. — Она же для чтения, вроде, и придумана.

— Ну вот и почитаешь. Свой доклад о поэтах серебряного века, — усмехнулась Наташка, пододвигая ко мне поближе ненавистную гору бумажных листов, которые я ещё минуту назад пытался сжечь взглядом дотла. — И не пей так много колы — язву заработаешь.

— Уже заработал. Вот, прямо передо мной стоит, в школьной форме, — беззлобно отшутился я в ответ.

Наташка, как ни странно, колкость пропустила мимо ушей. Зато оглянулась, напряжённо осматривая полупустой во время перемены класс, и с самым заговорщическим видом подсела ко мне за парту.

— Воронов, — понизив голос, сообщила наконец она. — Кто-то спёр у меня две плитки шоколада.

Видя, что это заявление не произвело на меня вау-эффекта, собеседница сделала страшные глаза и глубокомысленно добавила:

— Бельгийского. В подарочной упаковке. Если ты вдруг не знал, стоят такие шоколадки, как пол твоей детективной библиотеки.

— Ну, хоть не как потолок. Такого шока я бы не вынес.

— Ой, балда… Я серьёзно, а он к грамотности докапывается, — во второй раз возвела очи горе Наташка. — Лучше скажи, не видел ли ты случайно чего-нибудь подозрительного. У тебя отсюда идеальный обзор на мою парту. И всех, кто рядом с ней мог ошиваться.

Я лишь пожал плечами и с улыбкой кивнул на торчащий из рюкзака уголок книги.

— Блин, точно. Ты же от неё весь день голову не поднимал… Ну всё, плакали мои честно накопленные денежки. И ведь даже не попробовала - хоть бы разок откусила…

Мог ли я оставаться равнодушным к печали этого противоречивого, сотканного из дерзости пополам с беззащитностью существа? Глупый вопрос.

Поправ собственный цинизм, я заглянул в подёрнутые дымкой грусти девичьи глаза и твёрдо изрёк:

— Не ной. Что-нибудь придумаем.

* * *

Время стремительно истекало — действовать нужно было немедленно. Молниеносно перебрав в уме все возможные варианты развития событий, я пришел к единственно верному решению. Оно вспыхнуло в сознании эфемерным светом неоновой вывески в глухой ночи — столь же ярко и порочно.

Тот, кому нужна редкая информация, найдёт её лишь у Большого Тони.

Дурная слава старины Тони делала его персоной нон грата в любом приличном обществе. Игнорирование моральных и этических норм, незаконные сделки, отказ признавать любые авторитеты — этого сполна хватало для того, чтобы вселять в окружающих отвращение, приправленное немалой долей страха. А уж после года, проведенного в заключении, его статус парии стал окончательно неисправимым. При этом далеко не все осознавали, как много преимуществ давало ему подобное положение.

Опустившийся на дно, прозябающий в задних рядах человеческих судеб Тони, оставаясь незамеченным, мог видеть и слышать абсолютно всё.

— Такие дела, Тоха, — вкратце обрисовал я ситуацию здоровенному второгоднику, давно и прочно обосновавшемуся на последней парте. — Ты это… помоги. Расскажи, если вдруг заметил, что в Наташкиных вещах копался кто-то посторонний. А мы в долгу не останемся. — С высоты Антонового роста даже в сидячем положении можно было разглядеть не только злоумышленника, но и Московские купола. При желании, разумеется.

— Не останетесь, — пробасил он с лёгкой полуухмылкой. — С вас половина выручки. Одна плитка — вам, одна — мне.

— Побойся участкового, коррупционер! Во-первых, это чистый грабёж. Лучше уж тогда оставить шоколад тому, кто его умыкнул — результат тот же, а мороки меньше. Во-вторых, не думал ли ты, что это чёрное бельгийское золото уже успешно съедено? И что тебе в этом случае ничего достанется?

Почесав макушку, Антон перезагрузил операционную систему и, видимо, оценив все риски, покладисто выдал:

— Тогда купишь “Читос”. Большую пачку. И напишешь мне итоговое сочинение.

— Тоша! — преувеличенно возмущённо воскликнул я, чтобы у парня не возникла шальная мысль повысить ставки. — Ни один нормальный человек не пойдет на такие условия! Но ладно уж, уболтал, других вариантов у меня просто нет.

* * *

Ниточка, которую мне удалось ухватить благодаря сговорчивости Большого Тони, вывела меня совсем не к свету. Напротив, казалось, что с каждой зацепкой я все больше увязаю в густой и зловонной болотной жиже. Как низко мне придется пасть ради исцеления ветреного женского сердца? В каких человеческих страстях надлежит погрязнуть?

Согласно переданным мне сведениям, исчезнувшие ценности были замечены в руках самой влиятельной личности наших окрестностей, связываться с которой по доброй воле не рисковал никто.

О нет, внешне Ртуть совсем не походил на человека, способного доставить вам неприятности: субтильный юноша с интеллигентными очками на греческом носу. Но стоило кому-либо перейти ему дорогу, как вся скрывающаяся в нем бездна поглощала неудачливого недруга с головой. Ртуть был умён, безжалостен и мстителен. А установленные им контакты с сильными мира сего делали его ещё и практически всемогущим.

Он словно воплощал собственное прозвище: нечто опасное, умеющее принимать любую форму и отравлять всё живое.

Попытки подкупа в его случае были пустой тратой времени - сплетённая Ртутью паутина полезных связей и без того позволяла ему получить всё, на что оказывалась способной его больная фантазия. Прижать его к стенке можно было только с помощью шантажа.

— Совсем идиот? — взвыл остановленный мной после уроков Ртутников, просмотрев предложенное видео. — Ты что, за мной следил?!

— Нужен ты мне, как козе баян. Случайно в кадр попал, когда я вечеринку сестры в клубе снимал. Но, думаю, на уровень интереса педсостава к твоему разгулу и дебоширству это не повлияет. Осталось только выложить в ТикТок и разослать всем ссылки.

— Ты не посмеешь!

— Проверим?

— Воронов! Ты не с тем связался! О твоем поведении нужно немедленно поставить в известность… поставить в известность…

— Кого? — с интересом переспросил я. — Классрука? Директора? На мой взгляд, поведение старосты класса и всеобщего любимчика их шокирует больше. Господи, Ртутников, просто верни то, что взял. Тоха мне все рассказал: он видел, как ты шуршал фольгой от Наташкиных шоколадок. И вообще, если она тебя когда-то отшила, это еще не повод устраивать ей детсадовские акты мщения.

— Дурак ты, — ответил парень обижено. — Я и сам шоколад часто в школу ношу — глюкоза полезна для работы мозга. Вот, смотри, если не веришь.

Извлечённая им из недр рюкзака надкушенная плитка оказалась шоколадом “Алёнка”. Ничего общего с бельгийскими сокровищами.

— А насчет Наташки, — начал Ртутников снова, после чего надолго замолчал, засовывая шоколадку обратно. Потом вздохнул и закончил как-то совсем невпопад: — Ладно, не важно. Меньше детективов читай, книжный ты червяк. Может, тогда начнёшь замечать хоть что-то, кроме букв.

* * *

Дождь закончился, но свежести это не принесло. Улицы накрыло удушливой смесью ароматов бензина, смога и несбывшихся надежд. Спасаясь от миазмов отсыревшего города и собственного разочарования мы с Натали коротали время в забытом богом кафе.

— Ладно, что ж теперь поделаешь, — рассеянно отмахнулась девушка, глядя на экран смартфона. — Думаю, не стоит зацикливаться на неприятностях.

Отложив устройство в сторону, она вновь взглянула на меня и, улыбнувшись с неожиданной застенчивостью, предложила:

— Пойду лучше горячий шоколад нам закажу. И что-нибудь пожевать. Ты же не против?

— Только за, — отозвался я. После чего спохватился и по-джентельменски добавил: — Но оплата с меня.

Глядя в спину удаляющейся спутницы, я погрузился в свои мысли. Наташка была права: следовало выбросить из головы неудавшееся расследование. Но что-то не давало мне покоя. Прокручивая в голове события сегодняшнего дня, я никак не мог взять в толк, чем вызвано поселившееся внутри ощущение диссонанса. Как будто мне приходилось смотреть на паззл, собранный в неправильном порядке.

Мой взгляд рассеянно скользил по окружающим предметам.

Вот деревянный стол с коряво нацарапанными на столешнице строчками из песен Цоя.

Вот окно с пасмурным пейзажем за тусклым стеклом.

Вот Наташкина сумочка с полураскрытой застёж… Минуточку. А это что такое?

Когда девушка вернулась, моё настроение уже не было столь лиричным. Не желая ходить вокруг да около, я просто молча указал ей на краешек шоколадной плитки, предательски виднеющейся среди корешков учебников.

— О боже, Воронов, — воскликнула Наташка, пожалуй, даже более театрально, чем я перед Антоном, — ты всё-таки нашёл этот шоколад! Ну как он мог здесь оказаться? Ума не приложу!

— Наталья, — сурово одернул я её. — Давай не будем разыгрывать спектаклей. Никто у тебя ничего не крал, и ты была об этом в курсе, верно? Просто устраивать пранки с участием знакомых ботаников очень весело. В принципе, теперь я понимаю, почему весь день ты не выпускала из рук смартфон. С нетерпением жду сторис о своих глупейших детективных похождениях, выложенного во все социальные сети.

— П-подожди, это совсем не то, о чем ты поду…

— Всего хорошего.

Покинув негостеприимное заведение, я шел в никуда сквозь смрадный городской туман. Разочаровавшийся в жизни и преданный, но, тем не менее, совершенно не удивлённый. В конце концов и разочарования, и предательства давно стали частью прожигаемой мною жизни.

Вот только почему каждый встречающийся на пути силуэт так отчетливо напоминал мне о затянутой в темные одежды тоненькой фигурке? Почему каждое переплетение проводов над головой отдавалось в мозгу электричеством, складываясь в черты знакомого лица?

Что ж. Наверное, у каждого поборника справедливости есть своя собственная femme fatale, под манящей обёрткой которой скрывается горький шоколад коварства.

Обыграть её можно. Забыть — никогда.

* * *

— Ничего не вышло, Тань, — горестно вздыхала в трубку Наташа, сидя за опустевшим столиком кафе и помешивая ложечкой горячий напиток. — Что? Советы из женских журналов? Ну, конечно, применяла! “Мужчине важно чувствовать себя героем” — испробовано. Целое представление устроила с просьбами о помощи. “Путь к сердцу парня лежит через его желудок” — ну, почти испробовано. Я, знаешь, собиралась эти шоколадки ему незаметно подкинуть, а когда он якобы найдет пропажу, предложить их вместе в кафе съесть. Жалко, что времени на подкидывание так и не нашлось. Но кафе и горячий шоколад, как замену бельгийскому, я всё-таки организовала. “Интересуйся увлечениями и хобби своего мужчины” — более чем испробовано. Ну сама подумай, у нас сегодня не день, а целый детективный квест был! Только вот он… он… — Наташа сдержала подступающие слезы обиды и, совладав с эмоциями продолжила исповедь: — Только вот он на меня, как на девушку, даже не взглянул, дуралей. И ведь никогда не смотрел — сам сегодня признался, что в сторону моего стола вообще не поворачивается, хотя обзор с его места просто идеальный. Еще и обиделся теперь. Ладно, Тань, буду заканчивать — надо домой вовремя добраться.

Завершив вызов, Наташа в очередной раз вздохнула и вгляделась вдаль — туда, где скрылся в тумане занимающий все её мысли силуэт.

— Эх, Воронов, — пробормотала она негромко, — тебе и правда нужно меньше читать детективы. А мне, судя по всему, женские журналы. Ну что с тобой поделать. Придётся признаваться начистоту.

Примечания:

"Улыбающийся человек" — нуарный детектив Джозефа Нокса