Алекс Че. ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ С СОСИСОК

В далекую эпоху моей прекрасной молодости произошел случай, определивший во многом мою жизнь. Представляете, я иду с автобусной остановки, как всегда, думая о чем-то своем. Внезапно прямо передо мной появляется нечто с большой пастью. Прямо на моем пути сидит настоящий пес. Я в породах не крупный специалист, но где-то между английским бульдогом и одним из видов терьеров.

Даже если на вашем пути появляется человек, то уже начинаешь задумываться,: а зачем это он? Что он хочет? А здесь собака. Хорошо не лает, слюна не течет и вообще ведет себя непонятно, но, кажется, совсем не агрессивно.

Слегка распахнувшаяся пасть создала иллюзию приближающейся собачьей эмоции в виде лая, но звуки были вовсе неожиданными:

— Слышь, конечно, у меня не все прививки сделаны, зато глистов нет, — если бы троллейбус долетел прямо до моей работы, минуя остановку у станции метро, то шок был бы, наверное, все-таки, меньше. Я торопливо озирался по сторонам в поисках источника голоса, пока не получил дополнительное подтверждение:

— Да, не глазей ты по сторонам, я это.

— Кто я? — мямлю как-то потерянно.

Я еще пытаюсь восстановить статус-кво в природном соотношении сил, причем мой полувопрос относился непонятно к кому и непонятно в отношении кого.

— Слышь, я ведь жрать хочу. Поверишь, два дня ничего во рту не держал, кроме брюк некоторых граждан, пытался достучаться до их сознания. А то, что с тобой заговорил — так это крайняя мера.

Достаточно уверенно пес, а по отдельным выпирающим особенностям это был именно он, встал параллельно моему курсу и пытливо посмотрел на меня. В его круглых, слегка навыкате, глазах читалось все: надежда, призыв и даже невысказанный укор. Не отойдя от потрясения, я шел домой, временно отказавшись от объяснений. Несмотря на отсутствие фанатичного гуманизма и острой любви к животным, мой мозг сверлили мысли: «А что у меня есть дома? А что он ест? А если дома не будет того, что он ест, не стану ли я обедом?». Я посмотрел на часы и заменил в мыслях обед на ужин.

— Ты это зря, — подал голос мой новый четвероногий знакомый, — никого я не ем. Конечно, соевые сосиски — не фонтан, но когда жрать хочется — тут не до прихотей. В тягость я тебе не буду. Много я не ем. А вот что-то хорошее сделать для тебя, поверь, я сумею.

Интересно, а что может хорошего сделать разговаривающий пес? Опасный объект — мысли читает. Сразу раздался комментарий:

— Только высказанные вслух, а также за счет запахов и потовыделения.

Пес оказался действительно воспитанным. Быстро съев предложенные ему сосиски, он предложил немного увеличить порцию. Окончательно насытившись, пес предложил вывести его погулять. Он виновато поглядел на меня и уточнил:

— Ну, ты сам понимаешь, здесь как-то не хочется. Лучше уж на улице.

Я засомневался. Собака, в смысле пес, достаточно крупный, а если кинется на кого. А у меня ни поводка, ни намордника. Видимо последние слова я произнес вслух.

— Ты что? Обалдел. Кто же на такую мордочку да намордник надевает.

Впрочем, насчет мордочки, это он явно погорячился. Это не просто морда, это…

— Все-таки, я дьявольски обаятелен, — покрасовался у зеркала Гарри Михайлович.

Я совсем забыл, что заманивший меня в ловушку пес после поедания сосисок представился именно таким образом. Произошла мелкая перепалка, в ходе которой удалось убедить его превосходительство по будням называть просто Гарри.

Итак, приходится идти сопровождающим лицом с этим Гарриком. Именно, не Гарри, а обыкновенный Гаррик. Лениво выбегаем на улицу и машем коротким хвостом. Естественно, что не я. На улице тепло, вечер располагает просто походить и помечтать о чем-то возвышенном.

На всякий случай следую на пустынное место за моей школой. Моей, потому, что много лет назад я учился в ней. Гарри Михайлович лениво трусит рядом, периодически, то ли отмечая территорию, то ли освобождая свой мочевой пузырь. Тут я — профан. Внезапно на выбранном нами участке появляется сучка. Точнее, собака с хозяйкой. Только не надо уточнять кто сучка?. И так все понятно.

Гарри Михайлович стал вести себя так, как будто дома смокинг позабыл. Весь стал волнительный и обаятельный. И признаки развивающейся любви из него так и прут, начиная от ставшего хриплым лая до попыток забежать перед девушкой. Девушка — это в смысле его девушка.

Я так внимательно следил за его манипуляциями, что не сразу и рассмотрел хозяйку собаки. А что тут разглядывать — стандартная простенькая куртка и надетый капюшон. Но тут резкое движение, и голова становится непокрытой.

Вот это… Чуть не сказал собака. А тут прелестная девушка. Стою. Она сама подошла.

— У вас замечательный пес. А как его зовут?

— Гарри Михайлович.

— Вы шутите?

А мне честное слово не до шуток. Тем более, раз сказал, теперь нужно как-то выкручиваться.

— У него солидный вид, вот его и решили так назвать. Его все уважают.

— Как вы хорошо относитесь к животным. Как к людям.

Продолжаем разговаривать, причем долго. Первым не выдерживает Гаррик. Он тихонько оттаскивает меня за штанину в сторону.

— Слышь. Это у нас собак при удаче все сразу, а вы, люди, непонятно зачем все затягиваете.

Он подумал и добавил:

— Бывает, конечно, и у вас сразу, но с этими я бы тебя сводить не стал. А самое главное — у меня лапы замерзли. Любовь — любовью, а кушать-то хочется.

Я признал его слова достаточно резонными и подошел к девушке сказать, что нам пора. Она сделала вид, что внимательно и старательно гладит моего пса, а потом заявила, что наши собаки очень хорошо играют на улице и хорошо бы встретиться еще раз.

Вот так и произошла еще одна наша встреча. Потом еще одна. Потом еще.

Сколько лет прошло с тех пор. Мы и сейчас с ней встречаемся очень часто. Где? Да везде: на кухне, в коридоре, извините, даже в кровати и в других местах. Она — единственный человек, который знает, что все устроил именно Гарри Михайлович. Или делает вид, что этому безусловно верит.

А что он? Через три месяца Гаррик заявил, что появились задачи более высокого уровня, поблагодарил за сосиски и благословил будущую семью. К сожалению, с тех пор я его никогда не видел. Он так и остается нашей общей тайной.