И от корней вырастают побеги…

Сборник произведений тулячки Галины Сергеевны Ромадиной «Гуровские истории и другие рассказы», в который вошел рассказ «Ноябрь 1941 года в деревне Клешня», был издан в 2014 году, в издательстве «Тульский полиграфист» тиражом 100 экземпляров.

По профессии автор книги – архитектор, а по призванию – поэт, писатель, художник и дизайнер. Всего Галиной Сергеевной выпущено семь книг. Она – член Международного и Российского союзов писателей. За вклад в развитие и продвижение современной русской литературы не раз отмечалась наградами. И хотя тема Великой Отечественной войны не является центральной в творчестве Г. Ромадиной, рассказ о немецкой оккупации родной для нее деревни Клешня заслуживает внимания. Написанный в полном соответствии с творческим кредо автора – «писать о родном и близком», рассказывать о людях и местах, которые ей хорошо известны, дороги и любимы, она показывает ужасы войны, как поняла и прочувствовала их, основываясь на рассказах своих родных, живших в то время.

Клешня – некогда большая старорусская деревня,расположенная недалеко от Алексина – существует по сию пору, только теперь она стала намного меньше. Но, как и прежде, расположена в тихой сельской местности, среди лесов, полей и прудов. Раньше рядом с ней проходил старый Тульский тракт – дорога, на протяжении веков связывавшая Тулу с соседней Калугой и областями, к югу от Москвы. В Клешне жило несколько поколений предков писательницы, о которых на протяжени многих лет она кропотливо собирает все, что еще можно найти.

«Мой дед по отцу, Семенов Иван Исаевич, - пишет она в рассказе «На переправе», - родился в Клешне, а крестили его и венчали в Спас-Конино в Преображенской церкви. В этой церкви крестили и моего отца, Сергея Ивановича, и меня в шестилетнем возрасте вместе с моим двоюродным братом Юрой».

И хотя, когда началась война, Галине был всего месяц от роду, от своих близких она множество раз слышала о том, какие тяготы и страдания пришлось им пережить во время гитлеровской оккупации. Когда читаешь ее рассказ, возникает ощущение, что со временем эти «чужие» воспоминания стали для нее почти что собственными. В пожаре колокольни той самой Преображенской церкви, где крестили ее и пращуров, писательница увидела предзнаменование грядущим бедам:

«Цилиндрическая колокольня Преображенской церкви долгое время возвышалась над холмами, среди которых протекала речка Малая Крушма. Но в начале восьмидесятых годов прошлого столетия (имеется ввиду 80-е годы XIX века) колокольня сгорела во время грозы, в нее попал электрический разряд молнии. Больше недели горела колокольня, как вселенская свеча на ветру, давая понять людям, что грядут большие перемены, и что беды обрушатся на нашу землю».

Предкам Галины – трудолюбивым, а потому зажиточным крестьянам, пришлось пережить много трагедий: ужасы Первой мировой войны, революции, гражданской войны, раскулачивания, репрессий, «военного коммунизма», насильственной коллективизации. Многие из них не вынесли выпавших на их долю тяжелейших испытаний. А те, кто остался, самым большим горем в своей жизни без колебаний называли оккупацию их родной земли немцами во время Великой Отечественной войны.

«Вроде бы ничего не изменилось, только сразу опустела деревня, где было не менее двухсот дворов. Совсем недавно почти у каждого дома голосили бабы, цепляясь за мужиков, которые уходили на фронт. Началась война! Некоторые бежали на станцию, чтобы узнать новости. По радио сообщалось, что атаки немцев отбиты, а некоторые уверяли, что немецкие танки прорвали оборону… Фронт был прорван. Армия отходила на восток. Начались частые налеты немецкой авиации. Молодые женщины были командированы на трудовой фронт, копать траншеи».

Но это были только еще предвестники, первые всполохи грядущих страшных событий. У многих тогда еще сохранялась надежда, что германские войска удастся остановить, и они не дойдут до Клешни. Но молох войны неумолимо подбирался все ближе и ближе…

«Большак» гудел днем и ночью. Навстречу солдатам, спешащим на фронт, шли раненые из тех, что могли двигаться, все в окровавленных бинтах, заскорузлых шинелях. Тяжелораненых солдат везли в санитарных машинах, а на замену им сплошным потоком ехали грузовые машины с молодыми бойцами. На обочинах толпились женщины и дети, раздавая раненым солдатам хлеб, картошку, махорку… Все испытывали… какое-то чувство жути».

И вот этот ужас, который до поры до времени только витал в воздухе, однажды материализовался в топоте сапог, автоматных очередях, лязге гусениц и грохоте танков. Орды фашистов, явились на эту древнюю красивую землю, чтобы жечь, грабить, убивать.

«Далеким, глухим рокотом накатывалась война… За короткое время жители Клешни оказались на оккупированной территории. В деревню пришла немецкая разведка. В это время на окраинах Тулы шли ожесточенные бои. В городе были созданы отряды народного ополчения. Но враг не сдавался, они искали другие пути прорыва к Москве.<…> Заняв Клешню, немцы расселились по домам. Установили свой порядок в деревне. Полицаем назначили Черненького – это кличка одного из деревенских мужиков. В его обязанности входило обеспечивать немцев продуктами. Он и два немецких солдата ходили по домам… резали у них кур, поросят, коров и все отправляли на немецкую кухню».

В семьях крестьян сразу же наступил голод.

«У соседей Жулиных поселилась шумная компания молодых немцев. Днем и ночью у них топилась печь, жарили, парили, пили, гуляли, дебоширили. Хозяев за шкирку с детьми выбрасывали на мороз… В сарае даже курицы не осталось, все поели. <…> Бабушка моя, Ольга Ермиловна, еще с Первой мировой войны ненавидела их всем своим женским сердцем, но была обязана готовить им еду. Управляясь с чугунками возле русской печки, она вслух ругала их:

-Нечистый страшный! Паралик вас расшиби! Чтоб гром и молнии обрушились на ваши паршивые головы. Приперлись, черти рогатые! Русский солдат ни с мечом, ни с калачом не шутит! Увидите здесь кузькину мать. Прилетел гусь на Русь!!! Наша земля вся под Богом. Жизнь Бог дает, а отнимает всякая гадина!... – подает на стол, а сама ворчит: - Нечистый страшный! Грешный, грешный, а щи лакает! – а сама ходит, свои дела делает, на них глаз не поднимает и продолжает: - Догуляетесь здесь, вас заставят рылом хрен копать…»

Бедная старушка только и могла, что вымещать свою злобу на врага, всей силой своей души насылая на него проклятия. Рассказ Галины Ромадиной не изобилует примерами героического поведения жителей деревни, зато показывает истинное отношение населения к оккупантам.

Вот и Ольга Ермиловна не прекращала ни на час своих причитаний-заклинаний, видимо, свято веря, что они подействуют на фашистов. Когда один из них – то ли чех, то ли поляк, в отличие от других понимавший русскую речь, однажды подошел к ней и предупредил, что так говорить нельзя, что за эту «болтовню», если узнают, ее тут же расстреляют, старушка, конечно, испугалась, но дела своего не оставила. Только теперь свои проклятия она посылала шепотом.

Тем временем карательные отряды немцев уже во всю расправлялись с мирным населением. До Клешней дошли известия, что одна из деревень Чернского района полностью уничтожена, всех ее жителей вместе с детьми загнали на скотный двор и сожгли. Позднее это место станут называть «Тульской Хатынью».

«Мне был один месяц, когда началась война. Мама старалась не появляться на глаза немецким солдатам, сидела со мной за шторкой в маленькой комнатке или где-нибудь в чулане. Но были моменты, когда они… брали меня на руки и говорили, что у них тоже есть дети такие же красивые, как этот ребенок. Бабушка и мама со страхом смотрели на них в такие минуты… и ждали с тревогой, когда они вернут ребенка. Они показывали фотографии своих детей, жен, родителей и очень страдали, глядя на них, не надеясь остаться в живых».

Предчувствие захватчиков не обмануло. Однажды постояльцы Ольги Ермиловны, едва зайдя в избу, бросились собирать свои вещи:

« - Приказ… мы отступаем… русские идут быстро… погибнем здесь…», - смогла разобрать несколько слов из тех фраз, которыми перебрасывались фашисты, бывшая учительница и едва не разрыдалась от счастья.

Немцы отступили в соседнее село Спас-Конино. А уже через несколько часов в деревню Клешню пришла русская разведка. Жителям сказали, что им тоже вскоре придется уходить, потому что в этом районе будут идти боевые действия.

А после была весна… Но отодвинувшаяся к этому времени от Клешни война то и дело грозно напоминала о себе.

«Апрель обнажил в полях все ужасы минувших боев. Женщины собирали трупы погибших и хоронили. Русских – в одну яму, а немцев – в другую. Немецких солдат, погибших на наших полях, было большое количество. Казалось, что их всех убрали, очистили поля, но, когда начали пахать землю, трупы и невзорвавшиеся снаряды тащились за плугом. Однажды вездесущие мальчишки, насобирав в поле мин и патронов, разожгли костер за деревней и стали в огонь бросать свои трофеи. Начался такой грохот канонады, как будто немцы опять вернулись. Это была трагедия – погибли пацаны, в живых остался только Толя Гараськин, но ему оторвало руку. Просто он случайно оказался подальше от костра».

Жители деревни стороной обходили воронки, оставшиеся на полях от разрывов снарядов, под страхом сурового наказания запрещали своей ребятне залезать в окопы, да и сами избегали то место, где до войны шумела их любимая дубрава, и куда они с малолетства привыкли бегать слушать соловьев – теперь там чернели обгоревшие пни и пики от деревьев и стоял неистребимый запах гари. Но прошло совсем немного времени и случилось чудо:

«Зазеленела молодая поросль в погибшем лесу. Этот обугленный лес все стали звать «Корек». Это значит, что он возрождался от оставшихся от оставшихся корней погибших в бою деревьев».

Свой рассказ автор заканчивает такими словами:

«Я тогда была еще совсем маленькая. Но почему во мне разрасталось ощущение щемящей тоски и любви, и печали, из которых впоследствии сложилось ощущение Родины? Отчего же я тогда уже поняла, что на этой горячей от крови и цветущей земле нет одиночества, а есть связь с бесконечностью, с теплым голосом ветра, с солнечным лучом и лунным светом?»

Леонович Ольга, библиотекарь Центра книжных памятников и краеведения Тульской областной научной библиотеки