Love story. Ленин и Крупская

Николай Богомазов

Ленин и Крупская — главная романтическая история страны в советское время, известная каждому с пионерских лет. Их отношения, как модно сейчас говорить, переживались острее, чем свои. Они были настолько известной семейной парой, что их отношения даже сделались предметом народного фольклора (анекдот про «старика Крупского» слышали если не все, то почти все). При этом формулировка «Ленин и Крупская» почти всегда подразумевала позднюю эпоху, после 1917 года. Ильич вообще в народной памяти сохранился человеком «ближе к пятидесяти», каким он был в 1917 году. Тем интереснее взглянуть на молодых Ленина и Крупскую, которые сошлись в нашем районе — на Невской заставе.

Надежда Константиновна родилась в 1869 году, соответственно, в 1894 ей было 25 лет. Она была умна, имела хорошее образование — закончила частную женскую гимназию, поступила на Бестужевские курсы, но отучилась лишь год, после чего бросила учебу, уйдя в общественную и политическую деятельность: примкнула к марксистам и стала учительствовать. С осени 1891 года она была учительницей воскресной рабочей школы в селе Смоленском (район станции метро «Елизаровская»), широко известной под названием «Корниловской» (современный адрес — улица Ткачей, д. 2).

31 августа 1893 года Ленин приехал в Санкт-Петербург из Самары. Владимир Ильич родился, как известно, в 1870 году и был на год младше Крупской. Познакомившись по приезду в столицу с марксистами из Техноложки, он достаточно быстро стал занимать среди них лидирующее положение, став одним из центров, вокруг которого вертелась жизнь социал-демократов-«технологов».

Впервые Ленин и Крупская встретились в конце февраля 1894 года на квартире Р. Э. Классона, где, как писал Лев Данилкин, «под видом празднования Масленицы состоялся мини-съезд марксистского крем-де-ля-крем Петербурга». «Дом Первого Свидания», по терминологии Данилкина, располагался на Охте, однако источники расходятся в конкретном адресе: то ли на Большеохтинском проспекте, то ли на улице Панфилова.

Сама Надежда Константиновна так вспоминала об этом дне: «Владимир Ильич приехал в Питер осенью 1893 года, но я познакомилась с ним не сразу. Слышала я от товарищей, что с Волги приехал какой-то очень знающий марксист <…> Увидала Владимира Ильича я лишь на Масленице. На Охте, у инженера Классона, одного из видных питерских марксистов, с которым я года два перед тем была в марксистском кружке, решено было устроить совещание некоторых питерских марксистов с приезжим волжанином. Для конспирации были устроены блины <…> На «блинах» ни до чего не договорились, конечно. Владимир Ильич говорил мало, больше присматривался к публике. Помню, когда мы возвращались, идя вдоль Невы с Охты домой, мне впервые рассказали о брате Владимира Ильича, бывшем народовольцем, принимавшем участие в покушении на убийство Александра III».

Нельзя сказать, что Надежда Константиновна была первой красавицей своего времени, хотя о женской красоте вести объективную дискуссию положительно невозможно. Вокруг ее внешности почему-то постоянно носились рыбные ассоциации: кличка «Минога», аттестация от сестры Ленина Анны Ильиничны, что «Надя похожа на селедку»… Вероятно, это было связано с выпуклостью ее глаз. Тем не менее, тяжело отрицать, что молодая Крупская, судя по сохранившимся фотографиям, обладала какой-то своей особенной, суровой привлекательностью, своим притягивающим магнетизмом. Сама Надежда Константиновна была достаточно самокритична в оценке своей внешности, говоря, что «нет во мне ярких красок».

Со своей стороны, Ленина тоже трудно назвать эталоном мужской красоты: в свои 24 года он уже значительно облысел, отчего вскоре получил среди товарищей кличку «Старик». Исаак Лалаянц, общавшийся с Лениным в Самаре в 1893 году, так описывал его внешность: «Вошел молодой человек лет двадцати двух – двадцати трех, невысокого роста, но очень крепко и основательно сложенный, с русыми, заметно рыжеватыми, особенно на усах и бороде, волосами. Большая голова при короткой шее упрямо сидела на плечах: немного скуластое лицо, небольшие усы и борода и чуть-чуть косые, но очень острые и живые глаза. Я не знаю, возможно, что, услышав описание этой наружности, но не видя перед собою живого обладателя ее, я представил бы себе внешность этого человека несколько, пожалуй, уродливой, сопоставляя мысленно молодой возраст, скуластость лица и почтенную лысину. Но это было бы лишь в воображении; в действительности же перед мною стоял человек с необыкновенно умной и глубоко симпатичной физиономией, как-то сразу располагающей к себе».

Опять-таки трудно судить о душевных переживания других людей. Куда нам понять, что двигало их чувствами, когда само чувство по природе своей иррационально. Можно лишь предположить, что базой их чувства была духовная близость. Отчасти это выражено в словах Г. М. Кржижановского: «Владимир Ильич мог найти красивее женщину, вот и моя Зина [Зинаида Невзорова. — Н. Б.] была красивая, но умнее, чем Надежда Константиновна, преданнее делу, чем она, у нас не было…».

Если познакомила Ленина с Крупской Охта, то свела их между собой, вне всякого сомнения, Невская Застава. Надежда Константиновна жила с матерью на Старо-Невском проспекте, в доме № 97, который имел проходной двор на Гончарную улицу. А работала она, как уже говорилось, в селе Смоленском в Корниловской школе. Владимир Ильич с февраля 1894 года проживал в Большом Казачьем переулке (ныне музей «Разночинный Петербург») и часто ездил за Невскую заставу проводить занятия в рабочих кружках. Учитывая, что единственным транспортом, ходившим в то время за Невскую заставу, был паровичок, имевший кольцо в районе Знаменской площади (ныне площадь Восстания), то Ленин естественным образом после каждого своего путешествия на Шлиссельбургский тракт оказывался рядом с квартирой Крупской.

Надежда Константиновна так вспоминала об их встречах: «Зимою 1894-1895 г. я познакомилась с Владимиром Ильичом уже довольно близко. Он занимался в рабочих кружках за Невской заставой, я там же четвертый год учительствовала в Смоленской вечерне-воскресной школе и довольно хорошо знала жизнь [Шлиссельбургского] тракта. Целый ряд рабочих из кружка, где занимался Владимир Ильич, были моими учениками по воскресной школе <…> Я жила в то время на Старо-Невском, в доме с проходным двором, и Владимир Ильич по воскресеньям, возвращаясь с занятий в кружке, обычно заходил ко мне, и у нас начинались бесконечные разговоры. Я была в то время влюблена в школу, и меня можно было хлебом не кормить, лишь бы дать поговорить о школе, об учениках, о Семянникове, Торнтоне, Максвеля и других фабриках тракта. Владимир Ильич интересовался каждой мелочью, рисовавшей быт рабочих, жизнь рабочих, по отдельным черточкам старался охватить жизнь рабочего в целом, найти то, за что ухватиться, чтобы лучше подойти к рабочему с революционной пропагандой». Одним словом, встречаться им было интересно и поговорить им явно было о чем. Даже сухая ленинская «Биохроника» рассказывает нам, что Владимир Ильич «с февраля 1894 года и до ареста [в декабре 1895 года. — Н. Б.] часто по воскресеньям навещает Н. К. Крупскую, которая жила с матерью на Невском проспекте, в доме 97».

Таким образом, вполне справедливым будет утверждение, что Невская застава оставила неизгладимый след в жизни Ленина — именно здесь он нашел себе спутницу, которая проживет с ним все перипетии его судьбы, пройдет с ним все этапы его политического пути и останется с ним до конца его дней. Если в конце лета 1893 года Владимир Ильич приехал в Санкт-Петербург одиноким холостяком, то в 1897 году в ссылку в Шушенское он уезжал совсем с другим внутренним самоощущением. В 1898 году Н. К. Крупская также была приговорена к ссылке в Уфимскую губернию. Законы Российской Империи позволяли отбывать ссылку вместе только в случае, если супруги состояли в браке. Ленин и Крупская обвенчались в 1898 году в Петропавловской церкви в Шушенском.