Леонард Морис Мэсон и его бегонии

Все мы немного Морис Мэсон! Материал подготовлен Ириной Кабановой, 2026г.

Леонард Морис Мэсон (Leonard Maurice Mason) — выдающийся английский садовод-любитель, фермер и один из самых авторитетных коллекционеров тропических растений Великобритании в XX веке. Он вошел в историю как страстный «охотник за растениями» (plant hunter), открывший миру десятки новых видов экзотической флоры

Мэсон не был профессиональным ученым-ботаником. По основной профессии он являлся крупным и очень успешным фермером. В графстве Норфолк на востоке Англии его семья владела огромными сельскохозяйственными угодьями площадью около 6 000 акров (почти 2 500 гектаров), где выращивались зерновые культуры и сахарная свекла. Финансовый успех фермерского хозяйства позволял Мэсону полностью отдаваться своему главному увлечению — ботанике и коллекционированию.

Поместье Талбот-Мэнор (Talbot Manor)

Его усадьба в местечке Финчем (Норфолк) превратилась в культовое место для садоводов всей Европы.

Стеклянный город: На территории поместья Мэсон построил 18 огромных оранжерей. Каждая теплица имитировала определенные климатические условия.

Специализация: Отдельные оранжереи были полностью отданы под конкретные семейства. У него были гигантские коллекции орхидей (более 4 000 видов), бромелиевых, суккулентов и, конечно, бегоний. Одна из теплиц была целиком забита редчайшими видами бегоний.

Два сада для разных почв: Поскольку в Финчеме почва была щелочной, а многие экзотические деревья требовали кислой среды, Мэсон просто купил еще одно имение неподалеку (в Бичемвелл).

Там он разбил колоссальный дендрарий (арборетум) с деревьями со всего земного шара. Садовые биографы называли его сад «величайшей ботанической коллекцией, когда-либо собранной в Норфолке».

Как были устроены эти теплицы?

• Колоссальная плотность: Внутри все 18 теплиц Мэсона напоминали настоящие многоярусные джунгли. Вдоль кирпичных стен вились лианы (такие как редкая чилийская Lapageria rosea), с потолков свисали кашпо, а все стеллажи были плотно заставлены горшками.
• Знаменитые соседи бегоний: На архивных кадрах видно, что прямо бок о бок с экзотическими бегониями (включая его главную находку — бегонию Мэсона) росли сотни редких орхидей, бромелиевых, аспарагусов и тропических папоротников.
• Уникальный микроклимат: Каждая оранжерея управлялась вручную, чтобы поддерживать экстремально высокую влажность воздуха, которую так любили привозимые им из экспедиций тропические виды.

Экспедиции и «Охота за растениями»

Вместе со своей супругой Маргарет Мэсон объездил весь мир. В середине XX века они совершали опасные экспедиции в труднодоступные тропические регионы Юго-Восточной Азии, Южной Америки и Африки в поисках неизвестных науке экземпляров.

В середине XX века Морис Мэсон перевозил нежные тропические растения, используя комбинацию модернизированных герметичных ящиков Уорда и упаковку корней во влажный мох сфагнум с банановыми листьями, что создавало автономный микроклимат. Для доставки из джунглей использовались каноэ, морские суда и, позже, коммерческие авиаперелеты, после чего растения проходили реанимацию в специализированных теплицах с высокой влажностью.

Ящик Уорда (Wardian case) — это первый в истории герметичный стеклянный террариум, который произвел революцию в ботанике и садоводстве XIX века. Его изобрел в 1829 году английский врач и любитель природы Натаниэль Бэгшоу Уорд (Nathaniel Bagshaw Ward).Этот ящик позволил перевозить нежные тропические растения на кораблях через океаны, а также выращивать их в задымленном фабричном Лондоне.

Конструкция представляла собой плотный деревянный ящик, застекленный со всех сторон. Принцип его работы был гениально прост:

1. Замкнутый цикл воды: Вода из влажной почвы испарялась через листья растений, конденсировалась на внутренних стенках прохладного стекла и стекала обратно в землю. Полив практически не требовался.
2. Защита от внешней среды: Герметичные стыки защищали экзотические растения от соленых морских брызг и иссушающего ветра на палубах кораблей. В городах ящик спасал нежную флору от ядовитого смога и угольной гари.
3. Солнечный свет: Через стекло растения получали необходимый для фотосинтеза свет, находясь в безопасности.

Почему это было историческим прорывом?

До изобретения Уорда до 90–95% растений погибали во время долгих морских путешествий из-за нехватки пресной воды, соленого тумана и перепадов температур.

Ящик Уорда полностью изменил мир:

• Глобальная экономика: С его помощью англичане смогли тайно вывезти контрабандой саженцы чая из Китая в Индию, что разрушило китайскую чайную монополию. Так же перевозили каучуковые деревья (гевею) из Бразилии в Малайзию.
• Садовая мода: В викторианскую эпоху ящики Уорда стали роскошным элементом интерьера. В них выращивали капризные папоротники и первые орхидеи (это увлечение называли «папоротниковой лихорадкой»)

Именно усовершенствованные, более легкие версии этих ящиков Морис Мэсон и его предшественники использовали для того, чтобы доставлять хрупкие бегонии и орхидеи из глубин азиатских джунглей в Европу в целости и сохранности.

Современная альтернатива ящика Уорда — флорариум.

Триумф на Челси и выставках RHS

Мэсон был перфекционистом и, как подметили историки, «никогда ничего не делал наполовину». Его появление на выставках Королевского садоводческого общества (RHS) всегда производило фурор.

• За свои невероятные заслуги и безупречные экспозиции он был награжден высшей наградой RHS — Почетной медалью Виктории (Victoria Medal of Honour). Это высшая награда Королевского садоводческого общества (RHS). В 1960 году Мэсон стал единственным садоводом, удостоившимся этой чести.
• На знаменитом Фестивале цветов в Челси (Chelsea Flower Show) его масштабные стенды, воссоздающие дикие джунгли в разрезе, регулярно брали золотые медали. Золотая медаль Челси (1953): За уникальную масштабную выставку из 450 видов бромелиевых растений.
• Известен случай, когда для местной выставки (как раз той самой, на авиабазе Марем) он пригнал несколько грузовиков земли, огромные вековые коряги и полностью воссоздал кусок тропического леса прямо внутри ангара, поразив военных пилотов и посетителей авиашоу.

Мировое признание и щедрость

Морис Мэсон обладал редким для коллекционеров качеством — он был невероятно щедр. Он не прятал свои находки, а бесплатно рассылал семена, черенки и образцы в ведущие ботанические сады мира: Королевские ботанические сады Кью (Лондон), Национальный ботанический сад Ирландии в Гласневине и многие другие. Его заслуги перед наукой были отмечены на самом высоком уровне.

Председательство в RHS (1973–1985): Более десяти лет Мэсон возглавлял влиятельный комитет по орхидеям в Королевском садоводческом обществе.

Растения, названные в его честь:

Помимо известной комнатной бегонии (Begonia masoniana), имя Мориса Мэсона носят:

• Sansevieria masoniana — та самая сансевиерия «Плавник кита» с огромными широкими листьями.

• Rodgersia pinnata Maurice Mason— великолепный садовый многолетник с розовато-красными соцветиями, выведенный или отобранный в его садах.

Бегонии занимали особое, почетное место в ботанической коллекции Мориса Мэсона. Из его 18 огромных оранжерей в усадьбе Талбот-Мэнор одна теплица была полностью отдана исключительно под редкие виды этого семейства. Главным триумфом Мэсона в мире флоры стала именно бегония, которую сегодня знают цветоводы по всему миру.

Главный трофей: История «Железного креста»

В 1952 году во время поездки в Сингапур Мэсон заметил в местном саду необычную корневищную (ризомную) бегонию. Её происхождение на тот момент было загадкой: в дикой природе Сингапура она не росла (как выяснилось намного позже, её настоящая родина — влажные леса южного Китая и северного Вьетнама).

Мэсон привез черенок в Англию. Когда растение разрослось, его поразительный внешний вид приковал внимание британских садоводов. В то время он не был до конца уверен, является ли эта бегония чистым природным видом или гибридом. Точное научное определение было сделано позже ботаником Эдгаром Ирмшером (Edgar Irmscher), который опубликовал официальное описание в 1959 году и назвал этот вид в честь Мэсона.

Текстура и особенности листьев

Поверхностная текстура листьев сморщенная, пупырчатая и грубая на ощупь. Она состоит из множества пустул (бугорков), причем из верхушки каждого такого крошечного прыщика растет по красному волоску. Края листьев мелкозубчатые и опушенные. Шоколадно-коричневые отметины изначально развиваются вокруг прожилок молодых листьев и заметно темнеют по мере их взросления.

Данный вид является лауреатом трофея Гордона Леписто (Gordon Lepisto Trophy) за лучшую фотографическую работу (черно-белый снимок Эда и Милли Томпсон, опубликованный в «The Thompson Begonia Guide», том III).

Ботаническое наследие: современные сорта

Мэсон заложил основу для культивации этого вида, и сегодня благодаря американским и европейским селекционерам на базе его оригинальной бегонии выведена целая серия популярных сортов (известных как "серия стихий" или географическая серия):

• Mountain — сорт с особенно крупными, рельефными листьями и широким, мощным темным крестом в центре.

• River — отличается более вытянутой, плавной формой листьев и изящным, тонким узором.

• Rock— компактная разновидность с очень плотной, пупырчатой текстурой темно-зеленого, почти болотного цвета.

• Jungle— бегония с диким, хаотичным и очень ярким контрастом зеленого фона и коричневых прожилок.

• ';Tricolor' — современная вариация, где к классическому зеленому фону и темному кресту добавляется красивый красновато-розовый оттенок по краям молодых листьев.

Что Мэсон ценил в бегониях?

Как коллекционер, Морис Мэсон ценил бегонии не за цветы (цветение у бегонии Мэсона довольно скромное — мелкие зеленовато-белые соцветия на длинных стеблях).

Его восхищала архитектура и геометрия листьев, их графичность и способность украсить теплицу без постоянного цветения. При этом он отмечал, что его бегония требует уважения к своим тропическим корням: она панически боится застоя воды у корней, любит высокую влажность воздуха (около 60–80%) и мягкий, рассеянный свет — точь-в-точь как под навесом тропического леса.

Даже на надгробии Мориса Мэсона в Норфолке высечены изображения красивых резных листьев — как вечный символ его любви к растениям.

Статья о Морисе Мэсоне, источник, перевод:

Морис Мейсон — фермер, охотник за растениями и друг Национального ботанического сада в Глэсневине (Дублин, Ирландия)

Денис Дж. Макналли¹

Аннотация

Морис Мэсон хорошо известен как выдающийся садовод-любитель и коллекционер растений. Его вклад в садоводство был признан его приглашением в качестве почетного гостя на ежегодный ужин Гильдии Кью в 1960 году, а также присуждением в том же году Почетной медали Виктории Королевского садоводческого общества. Он щедро делился своими коллекциями растений, и эта щедрость распространилась в том числе на Ирландию. В данной работе кратко описывается его менее известный вклад в ирландское садоводство, осуществленный через Национальный ботанический сад в Глэсневине.

¹ Денис Дж. Макналли ушел на пенсию с должности мастера (бригадира) в декабре 2018 года, проработав более 40 лет садоводом в Национальном ботаническом саду в Глэсневине.

Адрес для связи: c/o Library, National Botanic Gardens, Glasnevin, Dublin, D09 VY63, Ireland.

Электронная почта: denismcnally4@gmail.com

Введение

Леонард Морис Мэсон (Рис. 1) родился в 1921 году в семье фермера в сельской деревне Финчем в графстве Норфолк. Члены его семьи обрабатывали земли своего поместья Тэлбот-Мэнор (Talbot Manor) более 200 лет. Морис Мэсон унаследовал любовь к растениям от матери и бабушки. Он начал заниматься садоводством в возрасте четырех лет, поэтому к своему 21-летию, когда поместье Тэлбот-Мэнор перешло к нему в собственность, он был уже достаточно обучен, чтобы создать свой первый полноценный сад.

Поместье Тэлбот-Мэнор располагалось на щелочных меловых почвах, поэтому после Второй мировой войны Мейсон заложил Ларчвуд (Larchwood) — лесной массив площадью 100 акров (40,5 га) недалеко от поместья, где он мог выращивать растения семейства вересковых [прим: требующие кислой почвы]. В самом саду Тэлбот-Мэнор уже росла обширная коллекция деревьев, кустарников и травянистых растений. Благодаря страсти Мэсона как к морозостойким, так и к теплолюбивым культурам, к 1982 году его сад разросся до 32 акров (12,5 га) и включал в себя оранжереи для содержания коллекций тропических и субтропических растений (Рис. 2).

Автор этой статьи провел свою карьеру садовода в Национальном ботаническом саду в Глэсневине. Он заинтересовался личностью Мориса Мэсона в конце 1970-х годов, когда ему поручили управление «Теплой коллекцией» (Stove Collection) в Криволинейном комплексе оранжерей (Рис. 3). В этой оранжерее поддерживалась минимальная температура 15°C и регулярно проводилось увлажнение воздуха дважды в день (утром и в конце рабочего дня) для поддержания необходимого уровня влажности. Коллекция состояла из различных ароидных, бромелиевых и других тропических растений, многие из которых имели лекарственное или экономическое значение. На каждой этикетке, если это было известно, указывалось имя дарителя или информация о месте покупки. Имя Мэсона встречалось очень часто, и именно тогда началась многолетняя работа по документированию связей между Морисом Мэсоном и Глэсневином.

Мейсон и Глэсневин

Первым контактом Мэсона в саду стал доктор Томас Уолш, занимавший пост директора Глэсневина с 1944 по 1968 год. Между ними сложились тесные профессиональные отношения, переросшие позже в крепкую дружбу. Это привело к масштабному пополнению коллекции Глэсневина новыми видами растений и встречной передаче образцов в поместье Тэлбот-Мэнор. История этих ирландско-английских взаимоотношений была по крупицам собрана из отчета с личными воспоминаниями Пола Мита (мастера оранжерей в Глэсневине, а затем куратора сада с 1985 по 1992 год; Meath, 1960), а также из переписки между Мейсоном и Уолшем (Mason, 1953–1968; Walsh, 1953–1968), писем Мейсона автору статьи (McNally, 1990; Mason, 1990) и официальных книг и реестров учета растений (National Botanic Gardens, Glasnevin, 1913–1969; 1914–1969).

Пол Мит вспоминает, что первый контакт между Уолшем и Мэсоном, как полагают, произошел во время визита последнего в Дублин во время или сразу после Второй мировой войны, куда тот приехал для закупки корма для своего скота (П. Мит, личное сообщение). Между ними завязалась дружба, и они начали обмениваться растениями. В июне 1953 года первая партия растений, подаренная Глэсневину, была занесена в книги учета с пометкой: «отобрано доктором Уолшем на выставке в Челси в мае 1953 года».

В июне 1959 года Мэсон провел неделю в Ирландии и впервые приехал в Глэсневин для первого визита, где провел весь день, знакомясь с профильными сотрудниками и осматривая различные коллекции растений вместе с Уолшем. По совету Уолша Мэсон отправился дальше — в три знаменитых ирландских сада: Маунт-Ашер (Mount Usher) в графстве Уиклоу, Эннс-Гроув (Anne’s Grove) на севере графства Корк и островной сад Гарниш (Garnish) у побережья полуострова Беара в Гленгарриффе на западе Корка. Уолш заранее связался с владельцами этих садов, поэтому Мэсону оказали очень теплый прием. Мэсон совершил повторный визит в июне 1965 года, а затем вновь приехал в октябре 1967 года — на этот раз со своей женой Маргарет. В ходе этой поездки он выступил с лекцией перед Королевским обществом садоводов Ирландии в Тринити-колледже в Дублине. Председателем на лекции был Уолш, который также устроил для супругов званый ужин. Постоянное свидетельство их пребывания до сих пор хранится в Книге почетных гостей Национального ботанического сада.

Наряду с растениями, которые Глэсневин регулярно получал от Мэсона, между ними велась оживленная и постоянная переписка. Уолш не делился содержанием писем со своей руководящей командой в полном объеме, передавая лишь те разделы, которые касались непосредственно растений и особенностей их выращивания. Сами письма позволяют глубже понять, насколько близкими были отношения между этими двумя мужчинами. Уолш, бывший регулярным посетителем Выставки цветов в Челси, организуемой Королевским садоводческим обществом (RHS), всегда договаривался о встрече с Мэсоном прямо у его выставочного стенда. Сразу после возвращения Уолша в Глэсневин в поместье Тэлбот-Мэнор отправлялся список желаемых растений, замеченных на выставке. Мэсон всегда отвечал на такие запросы быстро и великодушно. В свою очередь, Глэсневин направлял в Тэлбот-Мэнор списки имеющихся у них излишков растений.

Письма также свидетельствуют о наличии у Мэсона контактов с ведущими деятелями садоводства того времени, включая такие имена как: Жюльен Марнье-Лапостоль, владелец частного ботанического сада Ле-Седр (Les Cèdres) на французском Лазурном Берегу; писатель и садовод Э. Б. Андерсон; и Генри Тёшер, куратор Монреальского ботанического сада в Канаде. Мэсон познакомил многих из этих людей с Уолшем и призывал садоводов, посещавших Тэлбот-Мэнор, приехать или обратиться в Глэсневин. Многие так и сделали. Так, в апреле и декабре 1958 года из сада Ле-Седр в рамках обмена поступило 146 и 139 пакетов семян суккулентов (включая кактусы) соответственно. Из Монреаля в октябре 1959 года пришла партия из 81 орхидеи вместе с другими разнообразными растениями, а в мае 1961 года за ними последовало еще 33 бромелиевых и 12 геснериевых. Интересным примером того, как благодаря подобным связям формировались коллекции растений, является клон Seemannia sylvatica, названный «Glasnevin Jubilee» в честь двухсотлетия Национального ботанического сада в Глэсневине в 1995 году — исходные семена для него были получены как раз из Монреаля в 1969 году (Morley & Nelson, 1995) (Рис. 4).

1 of 3

После того самого первого дара растений Глэсневину в июне 1953 года, новые поступления быстро последовали в октябре и ноябре того же года. Еще три пожертвования в 1954 году послужили поводом для упоминания в Ежегодном отчете Министра сельского хозяйства и рыболовства за 1953–1954 годы. Министерство, в ведении которого находились Сады, заявило в своем отчете: «Коллекции экзотических растений, которые заметно истощились из-за потерь, понесенных в военные годы — главным образом из-за нехватки или низкого качества топлива для поддержания необходимых температур, и в меньшей степени из-за сокращения коммерческих источников, где эти растения можно было приобрести — были значительно пополнены благодаря безвозмездной передаче растений на основе обмена от мистера Л. М. Мейсона из Кингс-Линн, Норфолк, Англия».

К середине XX века растения в Тэлбот-Мэнор были признаны значительной частной коллекцией, а сам Морис Мэсон пользовался глубоким уважением в садоводческом мире как как растениевод, так и как коллекционер. Он стал почетным гостем на ежегодном ужине Гильдии Кью в 1960 году, где в отчете о мероприятии его назвали «ведущим садоводом-любителем в стране». В отчете упоминались его путешествия и экспозиции на выставках RHS (Королевского садоводческого общества), его восемь золотых медалей и более семидесяти наград за заслуги (Awards of Merit). Более того, в том же 1960 году он был удостоен Почетной медали Виктории от RHS (Anon., 1960).

Еще одна интересная связь между Глэсневином и коллекциями растений в поместье Тэлбот-Мэнор заслуживает отдельного упоминания. В 1960 году Пол Мит, будучи мастером оранжерей в Глэсневине, отправился в это имение, чтобы лично осмотреть коллекции растений Мэсона. Из его отчета о двухдневном пребывании в местной деревне Финчем, откуда он совершал визиты в Тэлбот-Мэнор, можно получить представление об огромном количестве растений, росших в саду площадью 38 акров (15,4 га) (Meath, 1960). Там было 14 оранжерей для тропических культур, включая орхидеи, суккуленты и бромелиевые (Рис. 5). В заключение своего отчета Мит упоминает о щедром даре Мэсона — 240 растениях для оранжерей Глэсневина. Еще одним примером уважения Мэсона к Глэсневину стало его великодушное предложение оплатить расходы на транспортировку этих 240 растений, поскольку они превысили лимит на перевозку, утвержденный Министерством сельского хозяйства для этой поездки.

И.Кабанова: эта картинка раскрашена с помощью ИИ

Коллекции Мэсона

Сады в Глэсневине издавна занимали видное место среди ботанических садов в Ирландии и Великобритании. Во многом своей известностью Глэсневин обязан коллекции орхидей, особенно в период руководства Фредерика Мура с 1897 по 1922 год. Страсть к орхидеям в то время разделяли многие, включая Мэсона. Орхидеи стали его любимым объектом коллекционирования (Рис. 6) — интерес, который, судя по всему, совпал с его поездками на Мадагаскар. В переписке с Уолшем он отмечал: «К тому времени я очень увлекся орхидеями и собрал действительно внушительную коллекцию, почти никогда не покупая их, а обменивая при любой возможности».

Он собирал растения в Центральной и Южной Америке. О Мексике, которую он посетил со своей женой в начале 1960 года, он писал следующее: «Пожалуй, это единственная страна в мире, где, насколько я помню, орхидеи росли как эпифиты прямо на кактусах. Это указывает на то, что они действительно любят очень сухие условия» (Mason, 1953–1968).

Архивы Глэсневина и различные опубликованные статьи раскрывают Мэсона как человека исключительной щедрости, обладавшего духом авантюризма и искренним любопытством ко всему новому в растительном мире. О его великодушии красноречиво говорят масштабные пожертвования, в то время как его бесстрашный характер лучше всего иллюстрирует его энергия и энтузиазм в отношении путешествий по различным тропическим странам. Он искал труднодоступные, отдаленные уголки, так как там было больше шансов найти что-то новое. Его охота за растениями была тем более успешной благодаря помощи местных жителей и сведениям, которые он черпал из их знаний. Мэсон не вел подробных записей о каждой своей поездке по отдельности, и маловероятно, что в те времена существовали какие-либо официальные соглашения о доступе к ресурсам и совместном использовании выгоды.

В наши дни ботанические сады не имеют права принимать растения, собранные без доказательств соблюдения законов и соглашений, регулирующих сбор и экспорт флоры. Конвенция о биологическом разнообразии (КБР) была подписана в 1992 году 196 сторонами (странами и государствами), которые связаны ее условиями для полного и справедливого распределения генетических ресурсов. Нагойский протокол 2010 года укрепил КБР и детально проработал пути и средства достижения справедливого распределения выгод (BGCI, 2020). Международный совет ботанических садов по охране растений (BGCI) публикует информативные онлайн-ресурсы, такие как руководство по КБР (Davis, 2008), в котором ботанические сады по всему миру могут найти инструкции. Если бы Мэсон жил в наше время, можно предположить, что его страсть к исследованиям и коллекционированию реализовывалась бы в строгом соответствии с духом данных соглашений.

В лекции под названием «Путешествия охотника за растениями», которую Мэсон прочитал перед Королевским садоводческим обществом (RHS) 23 сентября 1969 года (Mason, 1969), он упоминает об опасностях и рисках, с которыми сталкивался во время сбора образцов. В один из таких моментов, когда они находились на горном склоне острова Реюньон, внезапно опустилось облако, снизив видимость до нуля. У группы исследователей не оставалось другого выбора, кроме как стоять и ждать, пока небо прояснится, ведь они находились на самом краю обрыва с отвесным падением добрых 1500 футов (около 450 метров) вниз.

Другой эпизод на этот раз на острове Бугенвиль в Тихом океане, был связан с полетом на вертолете, который доставил Мэсона на высоту 3000 футов (904 метра) на склон горы. Он описал это как тревожный опыт, поскольку «деревья находились неприятно близко». Во время путешествия из Нондугала в Лаэ в Папуа — Новой Гвинее — путь длиной 200 миль (322 км) — Мэсон сел на небольшой одномоторный самолет, полет на котором он охарактеризовал как «волосы дыбом». Пилот, полагаясь исключительно на свое знание местности и не имея карт, летел сквозь туман и облака, маневрируя между горами, которые были слишком высоки, чтобы их можно было перелететь.

Семена Mucuna bennettii, собранные, как отмечалось, на высоте 7000 футов (2134 метра) на горе Хаген в Папуа — Новой Гвинее, прибыли в Глэсневин в феврале 1954 года. Мэсон также пишет о путешествиях по густым джунглям Борнео и о неизбежных контактах с местной фауной: «Обнаружить на своем теле полдюжины толстых черных слизней — это ужасно, и хотя они отваливаются, если к ним прикоснуться спичкой, крошечный надрез, который они делают, пугающе долго кровоточит».

«Слизни», о которых упоминает Мэсон, — это, конечно же, кровососущие пиявки. А в Вест-Индии он подвергся нападению насекомого, которое прикрепляется к ногам прохожих, проникает под кожу и вызывает сильное воспаление.

Трудности преследовали его, куда бы он ни направлялся. В Новой Каледонии во время циклона кокосы сыпались как «пушечные ядра» на соломенную хижину, в которой он спал. Как и многие охотники за растениями, Мэсон принимал эти невзгоды, опасности и риски как неотъемлемую часть своего дела.

Растения, собранные в этих путешествиях, были не просто привлекательны с точки зрения садоводства — к ним с уважением относились и обращались за консультацией профессиональные ботаники. П. Ф. Хант (Hunt, 1969) отмечает вклад Мэсона в своей работе «Орхидеи Соломоновых островов»:

«В моем распоряжении также были материалы, собранные экспедицией австралийской организации CSIRO на Бугенвиль в 1964 году, и материалы, собранные мистером Морисом Мэсоном , садоводом-любителем орхидей и коллекционером из Великобритании, который собрал обширную коллекцию живых растений непосредственно на Бугенвиле».

Коллекции в Глэсневине после Мейсона

Связь Мэсона с Глэсневином, судя по всему, прекратилась примерно в то же время, когда Уолш ушел с поста директора в 1968 году. Этот союз с Глэсневином строился на тесной личной дружбе между двумя мужчинами, которая, к сожалению, не пережила выход Уолша на пенсию. Глэсневин получил огромную пользу от щедрости Мейсона.

Если бы этот контакт продолжился, Сады, несомненно, получили бы еще больше растений. С ростом цен на нефть в 1970-х годах Мэсон посчитал, что выращивание орхидей обходится слишком дорого. Он передал свои коллекции в Кью и в сад Королевского садоводческого общества в Уизли (Wisley), а вместо этого занялся выращиванием рододендронов секции Вирейя (Vireya) (Рис. 8).

В 1995 году Криволинейный комплекс оранжерей в Глэсневине был отреставрирован. Процесс реставрации выявил значительное разрушение внутренних чугунных конструкций, причиной которого стали теплые и влажные условия, необходимые для «Теплой коллекции» (Stove Collection). В итоге «Теплая коллекция» была заменена Коллекцией горных лесов Юго-Восточной Азии, состоящей в основном из рододендронов секции Вирейя, переданных в дар Королевским ботаническим садом Эдинбурга.

Наследие Мэсона

Морис Мэсон скончался в октябре 1993 года в возрасте 81 года (Рис. 9).

К сожалению, большая часть Ларчвуда была продана, а поместье Тэлбот-Мэнор больше не существует. Имя Мэсона продолжает жить в названиях некоторых растений, которые он собирал и выращивал. Самым известным из них является бегония, которую он привез из Сингапура в 1952 году и которая изначально была известна как сорт Begonia 'Iron Cross' («Железный крест»). Она входила в самую первую партию растений, отправленную в Глэсневин в июне 1953 года, и сейчас признана самостоятельным видом Begonia masoniana (Бегония Мейсона) (Рис. 10), происходящим из Южного Китая и полуостровной части Малайзии (Irmscher 1959a, b).

Еще одним теплолюбивым растением является Dracaena masoniana (Byng & Christenhusz, 2018), первоначально собранная в Демократической Республике Конго и описанная как Sansevieria masoniana (Chahinian, 2000). Две морозостойкие культуры, интродуцированные Мэсоном, также носят его имя и до сих пор культивируются.

К ним относятся Azara serrata 'Maurice Mason' — широко раскидистая плакучая форма этого чилийского кустарника, а также Rodgersia pinnata 'Maurice Mason' — клон роджерсии перистой, название которому дал знаменитый садовод Кристофер Ллойд.

Хотя Мэсон и не стоял в одном ряду с такими плантхантерами, великими охотниками за растениями, как Августин Генри, Роберт Форчун или Джордж Форрест, он внес колоссальный вклад в сбор растительных коллекций в непростой период сразу после разрушительной Второй мировой войны. Будучи успешным фермером, коллекционером, создателем двух прекрасных садов и обладателем множества наград на садоводческих выставках, он был человеком, способным преуспеть в любом деле. Хочется надеяться, что эта статья послужит хотя и запоздалым, но заслуженным признанием вклада Мориса Мэсона в возрождение коллекции орхидей и тропических растений в Глэсневине.

В некрологе, посвященном Мэсону, Аласдер Моррисон (Morrison, 1994) писал: «Страсть Мориса Мэсона к садоводству была делом всей его жизни. Уже в возрасте четырех лет у него был собственный участок в саду родителей. Буквально за неделю до смерти, несмотря на серьезные физические недуги, он полетел вместе с сыном в Эдинбург, чтобы посмотреть на новые растения в Королевском ботаническом саду. Он все еще планировал новые посадки, когда его не стало. Многочисленные друзья будут вспоминать его с огромной теплотой и любовью».

Благодарности

Автор выражает благодарность Александре Каккамо и Анне Тихан из библиотеки Национального ботанического сада в Глэсневине за предоставленный доступ к материалам и помощь. Сын Мориса Мейсона, Хью, поделился ценными сведениями, а также любезно предоставил слайды и фотографии сада в Тэлбот-Мэнор. Дополнительные изображения Тэлбот-Мэнор были любезно предоставлены Джеффом Стеббингсом. Автор также признателен Мари Хуриган за фотографии драцен и Криволинейного комплекса оранжерей в Глэсневине. Кроме того, автор благодарит Королевское садоводческое общество (RHS) за предоставленную фотографию Мориса Мейсона с его собакой, и Дебору Ламбкин за иллюстрацию Seemannia sylvatica 'Glasnevin Jubilee'. Благодарность выражается Полу Махеру и Брендану Сэйерсу из Глэсневина за обсуждения, которые помогли улучшить первый черновик статьи. И финальное спасибо Россу Керби за рецензирование этой работы.

Список литературы / Источники:

• ANON. (1960). Ежегодный званый ужин, 1960. Журнал Гильдии Кью (The Journal of the Kew Guild), 1960, 771–772.
• BGCI (2020). Внешняя информация и инструменты по ДРСВ (Доступ к генетическим ресурсам и совместное использование). Доступно онлайн: www.bgci.org/resources/bgci-tools-and-resources/external-abs-information-and-tools (дата обращения: август 2020 г.).
• BYNG, J.W. & CHRISTENHUSZ, M.J.M. (2018). Номенклатура GLOVAP, Часть 1, Глобальная флора (Global Flora), 4: 66.
• CHAHINIAN, B.J. (2000). Sansevieria masoniana, Журнал о кактусах и суккулентах (Cactus and Succulent Journal), 72(1): 31.
• DAVIS, K. (2008). Руководство по КБР (Конвенции о биологическом разнообразии) для ботанических садов. Международный совет ботанических садов по охране растений (BGCI), Ричмонд.
• DEPARTMENT OF AGRICULTURE AND FISHERIES, REPUBLIC OF IRELAND (1954). Ежегодный отчет Министра сельского хозяйства и рыболовства, 1953–54, Дублин.
• HUNT, P.F. (1969). Орхидеи Соломоновых Островов. Философские труды Королевского общества B (Philosophical Transactions of the Royal Society B), 255: 581–587.
• IRMSCHER, E. (1959a). Begonia masoniana Irmscher. Бегониевые (Begonian), 26(9): 202–203.
• IRMSCHER, E. (1959b). Латинское описание Begonia masoniana Irmscher. Бегониевые (Begonian), 26(10): 231.
• LLOYD, C. (2003). Друзья, которых нужно помнить, Гардиан (The Guardian), 5 июля 2003 г. Доступно онлайн: theguardian.com (дата обращения: август 2020 г.).
• MASON, L.M. (1953–1968). Письма Томасу Уолшу, коллекция документов директоров и старшего персонала. Библиотека Национального ботанического сада, Глэсневин.
• MASON, L.M. (1969). Путешествия охотника за растениями, Журнал Королевского садоводческого общества (Journal of the Royal Horticultural Society), 94(11): 481–489.
• MASON, L.M. (1990). Письма Денису Макналли, коллекция документов директоров и старшего персонала. Библиотека Национального ботанического сада, Глэсневин.
• MCNALLY, D.G. (1990). Письма Морису Мейсону, коллекция документов директоров и старшего персонала. Библиотека Национального ботанического сада, Глэсневин.
• MEATH, P.1960). Отчет о визите в Тэлбот-Мэнор, Национальный ботанический сад, Глэсневин, Дублин. Коллекция документов директоров и старшего персонала, Библиотека Национального ботанического сада, Глэсневин.
• MORLEY, B.D. & NELSON, E.C. (1995). Gloxinia sylvatica. Ботанический журнал Кёртиса (Curtis’s Botanical Magazine), 12(4): 191–194.
• MORRISON, A. (1994). Морис Мейсон, дань памяти, Сад (The Garden), 119(3): 102–103.
• NATIONAL BOTANIC GARDENS, GLASNEVIN (1913–1969). Реестр пожертвований, 1913–1969. Библиотека Национального ботанического сада, Глэсневин.
• NATIONAL BOTANIC GARDENS, GLASNEVIN (1914–1969). Реестр пожертвований, 1914–1969. Библиотека Национального ботанического сада, Глэсневин.
• SANDERSON, M. (2002). История Университета Восточной Англии, Норидж. Издательская группа Continuum International, Лондон.
• WALSH, T. (1953–1968). Письма Морису Мейсону, коллекция документов директоров и старшего персонала. Библиотека Национального ботанического сада, Глэсневин.

Оригинал статьи:

Источники:

https://journals.rbge.org.uk/rbgesib/article/view/303/245

https://edencollection.nl/en/begonia-masoniana-2/

https://www.jungle-leaves.de/en/products/begonia-masoniana-mountain?_pos=1&_psq=mountain&_psid=ce2337db5&_ss=e

https://www.jungle-leaves.de/en/products/begonia-masoniana-mountain?_pos=1&_psq=mountain&_psid=ce2337db5&_ss=e

https://secretgarden.ro/en/products/begonia-masoniana-river

https://secretgarden.ro/en/products/begonia-masoniana-rock

https://www.jungleboogie.pl/

https://finchamlocalhistorysociety.uk/leonard-maurice-mason/

https://all-begonias-tamaravn.blogspot.com/2020/02/19-1.html

https://www.begonias.org/b-masoniana/

https://all-begonias-tamaravn.blogspot.com/2020/02/19-1.html